И всё-таки с ними тепло!

– Да! Они всё-таки нужны! Вы и меня живностью своей заразили! – моя бабуля задумчиво поглаживала за ухом у кошки и подозрительно косилась на меня. Не смеюсь ли? Но нет! Я серьёзна как никогда! Получить от неё такое признание… Это, знаете ли, событие! Столько лет мне рассказывать о том, что это – дармоеды, которые не дают мне отдыхать в Артеке, развлекаться и наслаждаться жизнью! Артек менялся Египтом, Турцией, Италией и так далее и тому подобное! Неизменным оставался основной постулат: толку от них нет, одни хлопоты!

И вот… Тадададаммм!!! Не звенели фанфары, не погиб последний динозавр, где-то в анабиозе спящий в вечной мерзлоте, нигде ничего не рухнуло от потрясения основ миропорядка!

Просто моя бабушка признала, что собаки и кошки всё-таки нужны!

– Я тебя люблю! – говорю я ей. Она кивает и…

– Нужны, ладно! Но не столько же!!! – да кто бы сомневался, что она это выскажет. Я вот могла дословно продлить ее высказывание.

– Поздно, поздно… Дорогая, я уже всё поняла, последний бастион в нашей семье пал под наплывом обаяния живности! И вообще, бабуль! Не спускай меня на грешную землю, дай насладиться моментом истины! – смеюсь я.

Она и сама уже хохочет, тем более, что к ней на руки перелезло ещё двое котов, и все истошно мурлычут.

– Не затаптывайте мне бабулю, она шутит! Никого лишнего у нас нет! – командую я живности, решившей измором добить упорную мою бабушку!

Мой дед со всей серьёзностью почетного железнодорожника, замначальника дороги, хорошо поставленным голосом заявлял:

– Одна кошка – сразу можно сказать, что человек хороший. Две кошки – странный. Три кошки – сумасшедший.

И надо же! Стоило ему на несколько лет переехать к нам, как он сам! Сам! По собственному почину завел поочередно кота Тихона, собаку Аечку, и её сына – Рича. И в качестве вишенки на торте – ручную курицу, которую он сам назвал Марфушей, и выдрессировал на манер собаки. Я могла бы, конечно, уточнить как там с его градацией хороший-странный-сумасшедший, но слишком его люблю для таких каверзных вопросов.

Бабуля у меня – кремень, а не человек – начинала военным хирургом, долго и отлично оперировала, потом, когда стало падать зрение, переквалифицировалась в акушер-гинеколога, стала и в этой области блестящим специалистом, так что нервная система у неё из титана, не иначе! Да и характер, сами понимаете какой, ну, не может быть бесхарактерным военный хирург, готовый под любым обстрелом спасать пациентов.

И держалась она до последнего! До того вечера со мной на даче, когда за окошком хлюпал летний дождь, уютно в комнате похрапывал дед, а мы только что закрутили последнюю, сто тридцать какую-то, банку смородинового варенья, потому что моя бабуля малыми тиражами не работает, и упали без сил.

– Ладно тебе, ладно! Не лезь мне на голову! И очки не лижи! И в лицо морду не пихай! Сними с меня их! Они что, специально?

– Конечно! А ты как думаешь? Неужели ты до сих пор не поняла? Они отлично тебя понимают. Может, если ты на латыни говорить будешь, и не поймут, так и я не пойму. А вот так – запросто.

Бабуля задумывается, и потихоньку наглаживает котов.

– Тепло от них. Нет, не от тушек. Это уж даже жарко! Я про другое…

– Я знаю, – я так же знаю, что больше она говорить про это не будет. Хватит с меня. А то ещё привыкну и расслаблюсь!

Это только она может спрыгнуть с набирающего скорость поезда, на вокзале в Москве! Ни дед, ни проводница, ни начальник поезда не сумели её остановить! Она пригрозила, что сорвет стоп-кран, и дед поволочет чемоданы обратно пешком по шпалам! А причина – она была уверена, что у меня приступ аппендицита, а местные врачи уверяли, что это грипп такой… Желудочный. Смотрели на неё как на нервно-опасную даму, и обещали, что на следующий день, ладно уж, пришлют медсестру кровь взять. До медсестры бы я уже не дожила, потому что это действительно был аппендицит, и он разорвался, превратившись в перитонит. Бабуля медиков чуть не силой заставила меня забрать в больницу! Была готова оперировать сама!

Это только она могла на даче под Минском, выбив доступ к единственному в округе работающему телефону, заставить врачей отделения кардиологии госпиталя Бурденко дать новокаин моему папе, своему зятю, соответственно. Сначала-то они её и слушать не хотели. Кто там по телефону что говорит! Подууумаешь! Ну, да, у человека после шунтирования сердца и с полностью распоротой грудной клеткой двое суток спазм диафрагмы не проходит! А сделать ничего не могут! И швы уже едва не расходятся. Спазм этот в просторечье называется икотой. Это способно вымотать и здорового человека, если очень долго не проходит. А в папином случае – ужас. Мама сказала, что такая проблема есть, бабуля перезвонила на следующий день, и узнав, что её не решили, попросту превратилась в небольшой, но совершенно неудержимый стенобитный таран! Дозвонилась, заставила выслушать и заставила попробовать. Просто ампула новокаина на язык! Старый приём врачей времен Великой Отечественной войны. Подействовало мгновенно и папа спал сутки, так вымотался! Врачи Бурденко потом всё сокрушались, что в военном госпитале об этом не знают! А вот военный врач из Минска – знает! И высказывали моей маме восхищение её мамой! Ещё бы!

Это только она может выломать из забора дрын, и, ласточкой перелетая через заборы, мчаться за петухом, осмелившимся меня несколько раз клюнуть. Петух, кстати, вернулся домой чуть не по-пластунски и только через несколько дней. А как-то раз, выяснив, что на нашего кота нападает соседский, она так же с приличных размеров палкой гналась за агрессором, чуть не разбив соседский парник и введя соседа в ступор.

Это она уже в бытность акушер-гинекологом могла недрогнувшей рукой остановить любого неподобающим образом настроенного типа. Впрочем, при чём тут руки? И голоса хватало за глаза.

– Молодой человек, что вы себе позволяете? – адресату подобного высказывания оставалось только тихохонько уползать, и побыстрее.

Очень хорошо действовало на мужей пациенток. Попадались иногда нетрезвые типы, недовольные полом или обликом новорожденного ребенка. После бабули уже бывали довольны всем! Особенно тем, что целы остались!

Метр с кепкой, в кудрях, на огромных каблуках, с харизмой и с характером, которого за глаза хватило бы восьмерым! Да уж, мы с котиками переглядываемся понимающе! Это высказывание бабули историческое! Достойно занесения золотыми буквами в назидание всем, кто животных не любит, не понимает и так далее.

«И всё-таки они нужны! С ними тепло! Даже я это поняла…»