Глава 16. Замок Маклафлина.

Лето в землях Маклафлина было беспощадным.

Солнце выжигало траву на склонах до серо-жёлтого цвета, воздух дрожал от жары, и даже каменные стены замка не давали прохлады. Всё здесь дышало затаённой злостью — так же, как и люди, пережившие поражение.

Магнус Маклафлин стоял у распахнутого окна. На нём не было доспехов — только тёмная рубаха, расстёгнутая у горла. Раны почти зажили, но память о плене и выплаченной вире всё ещё жгла сильнее солнца.

— Маккена празднует, — сказал он глухо. — Герой короля. Меч Короля. Любимец знати.

Он резко сжал край подоконника.

— И женщина.

Это слово он произнёс так, будто пробовал его на вкус.

Перед глазами Магнуса вновь возникла Эвелин — спокойная, гордая, с поднятой головой, в облачении воительницы, сияющая среди восхищенных взглядов. Не испуганная. Решительная. Чужая.

И потому желанная.

— Она стала ещё опаснее, — произнёс Малькольм, сидевший за столом. — Теперь она не просто жена. Она символ.

Он пил разбавленное вином прохладное питьё с мятой — редкая роскошь в такую жару.

Магнус отвернулся от окна.

— Я не могу выбить Йенна из седла мечом. Но могу лишить его того, ради чего он будет рваться в бой без расчёта.

— Ты говоришь о ней, — спокойно сказал Малькольм.

— Эта женщина, это какое-то наваждение. Я не могу не желать её. Её гибкий стан, высокая полная грудь, пухлые коралловые губки… чёрт, я взорвусь сейчас. Всё это преследует меня… и во сне, и наяву.

— Так забери её себе, отними у Маккена.

— Ты куда Малькольм? Мы не договорили. — Растерянно протянул Магнус.

Малькольм не вздрогнул.

— За сведениями о нашем враге. Нам нужна Айрен. Хорошо, что я эту курицу держу на коротком поводке.

Он поднялся.

— Она была на пиру. Она видела их вместе. Она жадна и мстительна. Она нам полезна.

Малькольм

Айрен ждала меня в домике пастуха, на окраине поселения, там, где лес подступает так близко, что ночью кажется — деревья подслушивают. Я знал: она не уйдёт. Не потому, что не может. А потому что не хочет. Страх одиночества в ней сильнее, чем память о гордости.

Память… Я помню всё…

Это случилось давным-давно — так давно, что воспоминания уже подёрнулись лёгкой дымкой времени. Более десяти лет назад я впервые увидел её.

Ей было всего шестнадцать — возраст, когда юность ещё дышит наивностью, но красота уже расцветает во всей своей уверенной полноте. Светлые волосы ловили солнце, движения были плавными, а в улыбке скрывалось обещание будущих чувств, о которых она сама ещё не догадывалась. Она была очарованием, воплощённым в человеке. Нежная, но уже оформившаяся во всех нужных местах, сладость, а не девушка.

А я… я был бастардом. Непризнанным сыном лорда тех земель — человеком без имени, но с честью. И потому, вопреки всем ожиданиям, я поступил единственно возможным для себя образом: пришёл открыто и честно просить её руки у семьи.

Ответ был холоден и беспощаден.

Её мать, женщина расчётливая и лишённая всякой сентиментальности, уже выстроила для дочери иной путь. Она внушала ей, что единственная надежда — женить на себе старшего сына лорда Маккена, наследника Эда. Тайно, бесшумно возлечь с ним и утром, когда мать поднимет шум, он попросит её руки. Этот план безукоризнен, без права на отказ.

Девушка подчинилась.

Но судьба, как это часто бывает, оказалась жестокой и насмешливой. Эд не принял её — напротив, выставил прочь, не удостоив даже тенью сочувствия. Сгорая от стыда, она выбежала из замка, не разбирая дороги, пока не укрылась в старом сарае. Там, среди запаха сена и пыли, она дала волю слезам — потерянная, напуганная, не знающая, как вернуться домой, не оправдав материнских ожиданий.

И именно там… там был я и я воспользовался ситуацией по полной… Она так и не узнала, кто лишил её невинности. А я навсегда забыл, что такое честь.

Я толкнул дверь.

Айрен поднялась сразу — слишком быстро. Всегда так. Я видел, как она ловит мой взгляд, ищет в нём разрешение, настроение, опасность. Мне нравилось это. Нравилось знать, что когда-то меня выгнали с порога — а теперь ждут.

— Ты пришёл, — сказала она тихо.

Конечно, пришёл. Я всегда прихожу туда, где мне принадлежит тишина, внимание и прошлое, которое больше не может убежать.

— Ну? — спросил я . — Ты видела их?

— Видела, — коротко ответила она. — И слышала.

Она сняла плащ и бросила его на скамью.

— Он выбрал её. Перед всем кланом. Передо мной.

Жара в комнате будто усилилась.

— Значит, ты окончательно потеряла его, — сказал я.

Айрен медленно подняла взгляд.

— Нет, — произнесла она. — Я потеряла иллюзии.

Я подошёл ближе.

— Тогда ты понимаешь, почему мы хотим, чтобы ты нам помогла.

— В похищении? — Айрен усмехнулась. — Вы сошли с ума. Лето — время дорог, гостей и открытых ворот. Она не будет без охраны.

— Будет, — спокойно ответил я. — Не всегда. И не везде. Ты хорошо знаешь замок. Узнаешь у своей подружки, которая работает в замке, её привычки. Узнаешь, где она чувствует себя в безопасности.

— Хорошо, — сказала она. — Я помогу.

Я улыбнулся.

— Тогда начнём с малого. Со слухов. С сомнений. С того, чтобы она осталась одна — хотя бы на час.

Айрен подняла глаза.

— Она хитрее, чем вы думаете.

— Тем слаще будет победа, — ответил я. — А теперь, моя добрая старушка Айрен, займись делом. Я соскучился по твоему ротику. Айрен, давай, моя сладкая, я жду.

В этот раз Айрен отдавалась с особой страстью. Брать её раз за разом мне нравилось всё больше и больше.

— Айрен, а ты знаешь, я ведь был в тебя влюблён и даже просил твоей руки у твоей матушки. А она выгнала меня, причем дважды. Один раз перед тем, как она отправила тебя в постель к Эду.

Айрен затаила дыхание.

— А второй?—тихо спросила она.

— Второй раз, после того, как я лишил тебя невинности, там в сарае Маккена. Да, Айрен, это был я. Я изнасиловал тебя и как ты помнишь, не один раз в ту ночь.

Чего я не ожидал, это, что Айрен заплачет. Она плакала так жалостливо, что во мне вдруг шевельнулось, что-то похожее на… нежность? Она будто оплакивала нас…тех, прежних: себя — юную и нежную, и меня — глупого и честного.

За окном гудел вечерний воздух, тяжёлый и тёплый. Лето несло с собой не только урожай.

А где-то далеко, в тёплых залах Маккена, Эвелин ещё не знала, что стала не просто желанной —она стала целью.

Айрен.

Я лежала в темноте, и слёзы текли, будто сама жизнь решила пролиться через мои глаза. Всё, что когда-либо было со мной, промелькнуло перед внутренним взором: та ночь, старый сарай Маккена, ощущение чуждости и неизвестного… и он — тот незнакомец, который…Я лежа и плакала свернувшись калачиком. Сначала я ничего не поняла, в себя стала приходить, когда почувствовала как меня сзади жёстко и крепко обнимают и целуют в шею. Я попыталась вырваться, но незнакомец повалил меня лицом в сено, задрал юбку, сильно ударил, чтоб не вырывалась, раздвинул ноги и резко вошел. Это было чудовищно больно. Я кажется тогда потеряла сознание. А когда очнулась, уже лежала на спине, юбка моя накрывала мне лицо, а незнакомец меня всё терзал, я ничего уже не видела сквозь слёзы, как вдруг незнакомец очень ласково и нежно стал целовать меня, утешать и говорить о любви. Уже перед самым рассветом, он поднялся с меня и вышел из сарая. Кто это был, я не знала до сегодняшнего дня.

Моя реальность была жестокой. Судьба словно играла со мной в злую шутку. Меня выдали замуж за сэра Мак Нила — мужчину старше меня почти на сорок лет. Старик с холодным взглядом и жадной душой, чьи руки были крепкими, но лишёнными тепла, а сердце — холодным и властным.

Пять лет я провела в этом браке, и каждый день был испытанием: дни, наполненные жестокостью и безразличием, ночи — одиночеством и тоской. Я училась скрывать слёзы, притворяясь перед всеми, что я счастлива, пока внутри меня всё медленно разрушалось.

И всё же иногда, среди тягостной рутины и под тяжестью чужой власти, я вспоминала… тот ласковый шёпот в сарае, тот единственный миг настоящей нежности, и сердце дрожало, даже несмотря на годы горечи.

Потом мне встретился Йенн. Столько страсти и нежности было в нём. Я полюбила его, он тоже говорил мне слова любви. И я думала, что счастье возможно. И тут как гром среди ясного неба — приказ короля о браке Йенна и этой англичанки. Он женился и сразу отбыл по приказу короля на службу, на долгое время.

А я? Я уже была не так молода, надо было устраивать свою судьбу дальше. И тут появился сэр Фергюсон. Он мне показался надёжным. Я вышла замуж. У нас родилась дочь. Я думала, что буду жить тихо и спокойно, пока не узнала, что Том не пропускает ни одной юбки в деревне. Это было очень обидно.

И вот теперь я узнала, кто сыграл в моей судьбе роковую роль.

Я лежала в тишине, и слёзы катились по моим щекам, но вместе с горем в груди зажигалась ярость — горячая, пронзительная, как вспышка молнии среди ночной бури. Я оплакивала всю свою жизнь, все годы, проведённые в страхе и подчинении, и с каждым воспоминанием моё сердце стучало всё сильнее, будоража мысли о несправедливости, которая преследовала меня с самого детства.

Эта ярость была новой, непривычной, но я чувствовала: именно она теперь может стать моей силой, в которой было что-то дерзкое и непокорное — жгучее желание бороться, кричать, требовать своё счастье, несмотря ни на что.