Глава 15. Торжественный пир.

Эвелин.

Мы вошли в зал под звук рогов и барабанов. Разговоры стихли, будто их разрезали ножом. Я чувствовала это кожей — взгляды, оценивающие, завистливые, недоверчивые. Сапфиры на моей шее холодили кожу, но рука Йенна была тёплой и уверенной.

Он вёл меня медленно, не торопясь, словно давая всем время рассмотреть — меня рядом с ним.

Слишком много глаз… И слишком много мыслей за этими глазами.

Мы заняли места за высоким столом. Йенн помог мне сесть, и я уловила, как несколько дам переглянулись. Кто-то улыбался слишком любезно. Кто-то — холодно.

— Это она? — Та самая? — Слишком… юная для такой чести.

Шёпот скользил по залу, как змеи.

Йенн поднялся прежде, чем подали первое блюдо.

— Друзья и союзники, — его голос был спокоен, но в нём звенела сталь. — Я благодарю вас за этот приём.

Слуга подал ему свёрток, обтянутый тёмной тканью. Йенн снял её одним движением.

По залу прокатился вздох.

Меч был настоящим — боевым. Широкий клинок, потемневший от времени и битв, рукоять и ножны украшены драгоценными камнями, но не для красоты — для знака власти.

— Это награда от Его Величества Макбета, — сказал Йенн. — Меч Короля.

Он поднял его так, чтобы видели все.

— С этого дня я ношу титул Меч Короля.

Зал загудел. Я заметила, как несколько лордов нахмурились. Такой титул — не украшение. Это близость к короне. Это сила.

Йенн сел, не глядя по сторонам, будто их реакция его не интересовала.

— Кроме того, — продолжил он, — в ближайшее время нас посетит лорд Ангус Дункан. Со своей женой Оливией, сыновьями и внуками.

В зале стало ещё тише.

— Дункан? — раздался голос с дальнего конца стола. — Глава клана Дункан? — Что ему нужно в землях Маккена?

Йенн повернул голову в мою сторону. Его ладонь легла поверх моей — жест спокойный, но очень заметный.

— Он едет не ко мне, — сказал он. — Он едет к моей жене.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

— Леди Эвелин — правнучка лорда Ангуса, — добавил Йенн. — И его род будет гостем моего дома.

Взгляды устремились на меня. Теперь — иначе. Изучающе. Осторожно.

И тут раздался смешок.

— Забавно, — протянул один из лордов, не скрывая насмешки. — Клан Мак Гилле-Бригте оказался в Маккена удивительно… быстро.

Он прищурился, скользнув по мне взглядом.

— Видимо, очень старались ради такого союза.

Я почувствовала, как пальцы Йенна на моей руке сжались. Зал замер.

— Повтори, — тихо сказал Йенн.

Лорд усмехнулся.

— Я лишь пошутил, милорд. Женщина — лучший способ—

Он не договорил.

Йенн медленно поднялся. Его движение было плавным, почти ленивым — от этого ещё страшнее.

— Ты только что усомнился в чести моей жены, — произнёс он спокойно. — И в чести клана Маккена.

—И в чести клана Мак-Гилле Бригте—лорд Хокон встал из-за стола и подошел к Йенну.

Йенн положил ладонь на рукоять Меча Короля.

— Хочешь продолжить шутку?

Тишина стала глухой, тяжёлой. Я слышала собственное дыхание.

Лорд побледнел.

— Я… не это имел в виду.

— Именно это ты и имел в виду, — Йенн наклонился чуть вперёд. — Но тебе повезло. Сегодня праздник.

Он выпрямился.

— В другой день ты бы извинялся на коленях. Или не извинялся вовсе.

Йенн сел и снова накрыл мою руку своей. Хокон тоже вернулся на свое место за столом.

— Ты в порядке? — спросил муж так тихо, что услышала только я.

Я кивнула, хотя сердце билось слишком быстро.

— Спасибо, — прошептала я.

Он взглянул на меня — иначе, чем раньше.

— Никому больше не позволено говорить о тебе так, — сказал он. — Ты моя жена.

Я опустила взгляд, чувствуя, как напряжение медленно сменяется чем-то другим — опасно тёплым.

И в этот момент я поняла: этот обед стал не просто возвращением лорда Йенна.

Он стал объявлением войны всем, кто посмел усомниться во мне.

После слов Йенна зал ещё долго не решался вернуться к шуму. Музыканты осторожно взяли первые ноты — глубокие, тянущиеся, словно проверяя, можно ли снова дышать. Слуги заскользили между столами, и пир наконец ожил.

Запахи накрыли зал волной. Жареный кабан с яблоками и розмарином. Тушёная дичь в густом тёмном соусе с лесными ягодами. Свежий хлеб с хрустящей коркой, ещё тёплый. Но среди привычных блюд появилось и иное — тонко нарезанная рыба, поданная малосольной, с каплями цитрусового сока и острыми травами; котлеты под грибным сливочным соусом; несколько видов салатов мясных и овощных; маленькие пироги с кремом из мёда и орехов; холодный прозрачный десерт, похожий на застывший лёд, пахнущий фруктами южных земель, наши “фирменные королевские” штрудели и шарлотка.

— Это… необычно, — заметил Йенн, глядя на блюдо перед собой.

— Привыкай, — негромко сказал Роб. — Твоя жена удивительна, это всё её задумки. Смелая у тебя жена.

— Смелость вообще полезна, — ответил Йенн, глядя на меня слишком внимательно.

Я почувствовала этот взгляд — и подняла глаза.

Он не отводил их.

Опасно. И почему-то приятно.

Я заметила её не сразу. Айрен. Еще красивая, но с оплывшей фигурой, в платье цвета тёмного вина. Она сидела напротив, чуть поодаль, и слишком часто смотрела на Йенна.

Не просто смотрела — изучала. А когда он наклонился ко мне, чтобы что-то сказать, её пальцы сжали кубок так сильно, что побелели.

— Ты видишь это? — тихо спросила я, не глядя на неё.

— Да, — спокойно ответил Йенн. — И не придаю значения.

— Она… явно недовольна.

Он чуть усмехнулся.

— Она рассчитывала на большее, наверное.

Моё сердце дрогнуло.

— Большее… чем я?

Йенн повернулся ко мне полностью.

— Чем кто угодно, — сказал он твёрдо. — Но я вернулся не за этим.

Он сделал паузу и добавил тише:

— И не к ней.

Я опустила взгляд на свою тарелку, стараясь не выдать смятения. В этот момент я почувствовала, как на мне снова задержался чужой взгляд. Айрен смотрела теперь на меня — открыто, с плохо скрытой неприязнью.

Она поднялась и, держа кубок, подошла ближе.

— Леди Эвелин, — её голос был мягким, почти сладким. — Вы удивительно быстро освоились в наших землях.

— Мне помогли, — спокойно ответила я.

— Конечно, — она бросила взгляд на Йенна. — Некоторые мужчины очень… щедры к тем, кто им по вкусу.

Йенн не дал мне ответить.

— Ты забываешься, Айрен, — произнёс он холодно. — Это моя жена.

Она улыбнулась, но в глазах мелькнуло раздражение.

— Разумеется. Я лишь хотела сказать, что надеюсь… вы задержитесь у нас надолго.

— Я уже дома, — сказала я, прежде чем успела остановиться.

Йенн посмотрел на меня — и его взгляд стал тёплым. Почти гордым.

Айрен кивнула и отошла, но я чувствовала — это не конец.

Музыка стала громче. Подали вино — густое, тёплое, с пряностями, и лёгкий игристый напиток с цветочным ароматом, искрящийся на языке. Я впервые позволила себе расслабиться.

Йенн наклонился ко мне.

— Ты держишься достойно, — сказал он. — Многие бы дрогнули.

— Я научилась, — ответила я. — Эти земли требуют силы.

— Они её видят, — тихо сказал он. — И боятся.

Я повернулась к нему.

— А вы?

Он задержал взгляд на моих губах чуть дольше, чем следовало.

— Я — восхищаюсь.

Музыка сменилась на более медленную. Несколько пар поднялись танцевать. Йенн отставил кубок и встал.

— Потанцуешь со мной?

Зал будто замер в ожидании моего ответа.

Я вложила ладонь в его руку.

— Да.

И в этот момент я поняла: ревность, шёпоты и взгляды — лишь фон.

Настоящее испытание начинается тогда, когда двое решают быть вместе — на глазах у всех.

Музыка оборвалась не сразу — лишь на мгновение сбилась, будто музыканты почувствовали напряжение раньше остальных. Мы с Йенном только вышли в центр зала, когда шаги за спиной заставили меня обернуться.

Леди Фиона поднялась со своего места.

Она была в тёмно-зелёном платье, строгом и без лишних украшений — вдовствующая леди Маккена, женщина, чьё слово весило больше, чем десяток улыбок знати. Её появление всегда означало одно: сейчас будет сказано нечто важное.

— Остановитесь, — сказала она негромко.

И зал замолк.

Она подошла ближе, не глядя ни на кого, кроме меня. Я почувствовала, как Йенн напрягся, но леди Фиона подняла ладонь — короткий, властный жест.

— Леди Эвелин, — произнесла она чётко, так, чтобы слышали все. — Подойдите ко мне.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Сердце билось так сильно, что я боялась — его услышат.

Фиона внимательно посмотрела на меня, словно впервые. Потом медленно взяла мою руку — и подняла её, показывая залу кольцо с сапфиром.

— Эта женщина, — сказала она, — мать моих внуков, стала здесь хозяйкой, когда их отец служил королю.

В зале не шелохнулись.

— Она держала земли Маккена в мире. Она не позволила ни одному из вас усомниться в нашей силе, — Фиона обвела взглядом столы. — Она приняла наших людей. И мы приняли её.

Я почувствовала, как горло сжалось.

— И потому, — продолжила Фиона, — любой, кто посмеет бросить тень на её имя, бросает её и на меня.

Она повернулась к тем, кто прежде шептался громче остальных.

— А значит — на весь клан Маккена.

Тишина стала абсолютной.

Я слышала, как кто-то нервно поставил кубок. Кто-то опустил взгляд. Айрен побледнела.

Леди Фиона сжала мою руку крепче.

— Ты больше не гостья, Эвелин, — сказала она уже тише, но так, что услышали первые ряды. — Ты — законная хозяйка этого дома. И кровь Маккена в сердцах тех, кто зовёт тебя своей.

Она наклонилась ко мне.

— Подними голову.

Я послушалась.

Леди Фиона повернулась к залу.

— Склоните головы перед леди Эвелин, женой Меча Короля.

И это произошло.

Не сразу. Сначала один лорд. Потом другой. Затем — почти весь зал. Даже те, кто колебался, не рискнули остаться стоять.

Я стояла, чувствуя, как подкашиваются колени.

Йенн подошёл и встал рядом. Его рука коснулась моей спины — поддержка, обещание.

— Я горжусь тобой, — сказал он едва слышно.

Фиона отпустила мою руку и сделала шаг назад.

— Танец может продолжаться, — произнесла она.

Музыка зазвучала вновь — но уже иначе. Не как развлечение, а как знак.

Я посмотрела на зал. На людей, которые теперь смотрели на меня без насмешки. С уважением. С осторожностью.

И впервые за весь вечер я поняла: я больше не должна доказывать, что имею право быть здесь.

Музыка вновь наполнила зал — глубокая, медленная, с протяжными струнами и глухим ритмом барабана. Йенн повёл меня вперёд, и пространство словно расступилось. Люди отступали, освобождая круг, — уже не из любопытства, а из уважения.

Его ладонь легла мне на талию. Уверенно. Спокойно. Так, будто это место всегда было моим.

— Смотри прямо, — сказал он тихо. Я подняла голову.

Взгляды были разными: осторожными, восхищёнными, напряжёнными. Но ни одного — насмешливого. Даже Айрен смотрела молча, с застывшей улыбкой, которая больше была похожа на гримасу.

Мы двигались медленно, почти скользя. Шаг — поворот — пауза. Йенн вёл, но внимательно следил за каждым моим движением, подстраиваясь, словно мы танцевали вместе много лет.

— Ты изменилась, — произнёс он, когда музыка сделала короткую передышку.

— За два года иначе и быть не могло, — ответила я.

— Нет, — он наклонился чуть ближе. — Не так. Ты стала сильной, роскошной женщиной. И это… красиво.

Моё сердце сбилось с ритма, но я не отвела взгляд.

— А вы? — спросила я. — Вы вернулись другим?

Он усмехнулся.

— Я вернулся туда, где мне есть за кого стоять.

Мы развернулись, и я почувствовала, как зал следит за каждым нашим шагом.

— Йенн, — сказала я тише, чем планировала. — Сегодня вы защитили меня перед всеми.

— Нет, — спокойно ответил он. — Я просто назвал вещи своими именами.

Его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь.

— Ты — моя жена. И хозяйка этих земель. И я не позволю никому думать по другому и забывать об этом.

Музыка стала медленнее, почти интимной. Мы приблизились, и я ощутила тепло его дыхания.

— Тогда вам придётся делать это часто, — прошептала я. — Потому что здесь много тех, кто будет помнить неохотно.

Он тихо рассмеялся — впервые за вечер.

— С радостью.

Мы замерли на последнем аккорде. Йенн не сразу отпустил меня. И в этой короткой паузе, под десятками внимательных глаз, я почувствовала уверенность.

Он склонился к моему уху:

— После пира я хочу поговорить с тобой. Наедине.

— О чём? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— О нас, — сказал он. — Без свидетелей. И без теней прошлого.

Музыка стихла. Зал разразился аплодисментами — сдержанными, но искренними. Йенн вывел меня из круга, и я поняла: сегодня я вошла в этот зал как жена по титулу.

А выхожу — как леди, чью силу признали все.

Пир закончился постепенно, как затухающий костёр. Гости расходились, унося с собой шёпоты, взгляды и недосказанные мысли. Музыка стихла, зал опустел, остались лишь запахи вина, пряностей и горячего камня.

Йенн проводил меня до дверей моих покоев. Коридоры замка были погружены в полумрак, факелы потрескивали, отбрасывая тени на стены.

Он закрыл дверь за нами. Тишина стала почти оглушающей.

— Ты хотел поговорить, — сказала я, чтобы не дать себе времени испугаться.

Йенн не сразу ответил. Он снял перчатки и положил их на стол, затем повернулся ко мне.

— Нет, — произнёс он медленно. — Я должен поговорить.

Он подошёл ближе, остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Сегодня ты стояла перед всем кланом. И я понял, что больше не могу делать вид, будто между нами лишь долг.

Сердце стукнуло слишком громко.

— Йенн… мы только начали узнавать друг друга.

— Именно, — его голос стал тише.

В дверь постучали.

Резко. Настойчиво.

Йенн нахмурился.

— Кто? — спросил он холодно.

— Это я, — раздался женский голос. — Айрен.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Йенн не двинулся с места.

— Уже поздно, — сказал он. — Уходи.

— Мне нужно поговорить с тобой. Сейчас, — в её голосе прозвучала сталь. — Это касается тебя. И её.

Я шагнула вперёд.

— Впустите её, — тихо сказала я. — Иначе она не уйдёт.

Йенн посмотрел на меня долго, изучающе.

— Ты уверена?

— Да.

Он открыл дверь.

Айрен вошла уверенно, будто имела на это право. Её взгляд скользнул по мне, задержался на сапфирах, на кольце.

— Ты изменился, Йенн, — сказала она, не отрывая от него глаз. — Или это она тебя изменила?

— Говори, зачем пришла, — ответил он жёстко.

Айрен усмехнулась.

— Я пришла напомнить тебе, кто был рядом, когда этих стен для тебя не существовало. Когда не было титулов, королевских мечей и восторженных взглядов.

Я почувствовала, как дыхание сбивается, но не отвела взгляд.

— Прошлое не даёт права на настоящее, — сказала я.

Айрен посмотрела на меня впервые по-настоящему.

— Ты думаешь, он выбрал тебя? — тихо спросила она. — Или ему просто нужна удобная жена для клана?

Йенн сделал шаг вперёд.

— Достаточно.

Он встал между нами.

— Ты переходишь границу, Айрен.

Она горько улыбнулась.

— Я просто не хочу, чтобы ты ошибся.

— Я уже сделал выбор, — сказал он.

Айрен замерла.

— Тогда скажи ей, — её голос дрогнул. — Скажи, что любишь её.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как треснул фитиль свечи.

Йенн медленно повернулся ко мне.

— Я не люблю тебя, — сказал он Айрен, не глядя на неё.

Она побледнела.

— Уходи, — добавил он. — И не возвращайся с этим.

Айрен смотрела на нас ещё мгновение, затем резко развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Мы остались одни.

Я не сразу нашла голос.

— Это было… жестоко.

— Это было честно, — ответил он.

Он подошёл ближе.

— Теперь ты знаешь, что между нами нет третьего.

Я подняла на него взгляд.

— А между нами… что?

Он протянул руку, но остановился, не коснувшись.

— Возможность, — сказал он. — Которую я не хочу потерять.

— Дай мне время,—прошептала я.

— Как скажешь Эвелин, как скажешь, я не буду тебя торопить. Спокойной ночи, мой Персик. — И лорд Йенн покинул комнату жены.

Персик! Я не ослышалась, он сказал “Мой Персик!” Так, значит Сара —”Канареечка”, а я —”Персик”. Так они воскликнули при встрече. И что это значит! Так, пора спать, подумаю об этом завтра. Как мудро говорила знаменитая Скарлетт.