Глава 57. Признание

К счастью, в домашней библиотеке Эрриа книги стояли в идеальном порядке. Похоже, дотошность и аккуратность были присущи и предкам Александра, поэтому тома на полках стояли не где попало, а в ясной и удобной системе. И собирали они их на все случаи жизни. Так что найти справочник «Растения и животные южных островов» не составило труда. Про шуффей там было немного, но зато про родственные ему травы-многолетники нашлось побольше. Я вспомнила, что так и не доела пирожные, не попробовала конфет, поэтому взяла книги и отправилась туда, где застало появление Рэя. Всё оставалось на том же месте, только мне показалось, что конфет стало меньше. Соединив приятное чаепитие с полезным просматриванием справочников, убедилась, что ничего особенно сложного в уходе за шуффеем быть не должно. Закончив с чаепитием, отправилась в оранжерею. Мирри приказала отнести оставшиеся конфеты ко мне в спальню. Они оказались очень вкусные – с крупным орехом, сливочным кремом, заключёнными в хрустящую вафельную оболочку, покрытую шоколадом. Решила, что раз милый так всем подчёркивал, что это для меня, то делиться такими вкусняшками не обязательно. Всё то время, пока я выбирала место для размещения, готовила грунт, высаживала растения, в голове крутились картины нашего чаепития, а в ушах звучало волшебное «побыть вдвоём с любимой женщиной». Рэй тоже говорил что-то про любовь брата, и муж его слова не оспаривал. А ведь Рэй видит наши чувства со стороны и значит, не может ошибаться. Настроение от этого поднималось и хотелось петь. Особенно трогало, что Александр попытался создать романтическую атмосферу. Уверена, он собирался сказать мне о любви. Просто ему помешали. Но ничего! Сегодня вечером он обещал повторить попытку, если я правильно поняла. Хотя теперь сомнения в его чувствах почти растаяли, но услышать признание из его уст по всем правилам всё равно хотелось. И лучше не ждать ужина. Сразу, как он придёт, я позову его сюда, в зимний сад, посмотреть на высаженные ростки шуффея. И здесь, среди цветов, он скажет: «Я люблю тебя, Лори!». Я отряхнула фартук, отмыла от земли руки. Надо переодеться, чтобы мой вид вдохновил мужа на заветные слова. И вообще – хочу соответствовать моменту, который буду вспоминать до самой старости. Первое признание в любви случается нечасто. Я замучила Мирри, перебирая платья. Вечерние по времени подходили, но всё же платье для королевского приёма – это как-то слишком. Из дневных больше всего мне нравилось мятное, но его уже надевала несколько раз. А сегодня хотелось чего-то особенного. В конце концов нашла то, что идеально подходило к моему настроению. Светлое, из тонкой струящейся ткани, со средним по глубине вырезом, оно не соблазняло, а манило. Казалось сшитым из лепестков сливы. И я в нём смотрелась небесной девой. Лёгкий макияж и причёска, старательно сделанные Мирри, окончательно преобразили меня. Не знаю отчего, но я начинала волноваться, как будто меня ждала встреча не с мужем, а с прекрасным незнакомцем. Мирри принесла шкатулку с украшениями, и я как раз начала их перебирать, подбирая подходящие, когда в комнату вбежал Питер: – Госпожа, Леони плохо! В его голосе слышалась паника. – Что с ним? – Не знаю. – Он один? – Нет, с ним воспитатель. Это господин Леже отправил меня за вами. Всё это я выясняла уже на бегу. Перед глазами стояла умирающая дама Амаррати и не поддаваться панике стоило больших усилий. Нет, с Леони ничего такого не случится! Он просто приболел, как все дети. – Давно ему плохо? – Не знаю. Он весь день чувствовал себя хорошо. Полчаса назад сказал, что один поиграет в детской с Клосси. Господин Леже пошёл распорядиться насчёт его ужина, а потом он позвал меня. – Кто, воспитатель? – Нет, вначале маленький лорд. Тут, – Питер постучал пальцем по лбу. – Сказал, что ему плохо. Ну да, он же личный слуга Леони. У него с ним такая же связь, как у меня с Мирри. – Я прибежал, а там уже воспитатель. Послал меня за вами. Едва мы вошли в детскую, в глаза бросилась маленькая скорченная фигурка Леони. Он лежал прямо на ковре. Воспитатель сидел рядом, положив голову малыша на колени и держа его за руку. – Что с ним? – Жар, слабость, боль в животе. Я вливаю в него по капле силы, но состояние ухудшается. Опустившись рядом, дотронулась до влажного лба ребёнка. Он просто горел! Дыхание с хрипом вырывалось из пересохшего рта. – Господин Леже, на что это похоже? Чем болеют маленькие дарги? Простуда, какая-то зараза? – Ничем, госпожа. Наши дети ничем таким не болеют. Это больше похоже на отравление. Он озвучил мой самый большой страх! «Александр!» – позвала я, но он не откликнулся. Главное, не впадать в панику. Что бы это ни было, это не то, чем отравили Амаррати. Она умерла сразу. А Леони жив. Значит надо вывести яд из мальчика. – Господин Леже, найдите Бастиана. – Он с милордом во дворце. – Тогда Вирджа Эрринта, Маркуса, кого угодно, кто сможет вызвать лорда Александра сюда. У меня пока не получается. Питер, дай мне стакан с водой, а потом неси сюда как можно больше воды и спроси у дамы Орисы какого-нибудь укрепляющего настоя. – Лори! – Леони открыл помутневшие глазки и перекатился ко мне на колени, вцепился в платье. Я чувствовала лихорадочный жар маленького тела. Мне показалось, что лицо мальчика не только красное, но и опухшее. Что с ним? Питер протянул мне стакан с водой. Я прикоснулась мизинцем к прохладной поверхности и обратилась к своей стихии, немного меняя её свойства, добавляя магии. Теперь вода должна вывести из тела ребёнка ту гадость, что ему вредит. – Леони, – я обняла малыша за плечи и приподняла, – ты должен это выпить. По моему кивку Питер поднёс к губам мальчика чашку и Леони послушно сделал маленький глоток. Видно было, что даже глотать ему трудно. – Ещё капельку. Второй глоток у Леони получился лучше. Заряженная моей магией вода словно сняла спазм в горле. – Какой ты молодец! Ещё глоточек. Так, с уговорами, нам с Питером удалось влить в Леони пол чашки. Он по-прежнему горел от жара, но хоть дышать стал легче. По моей команде Питер смочил в воде платок и обтёр лоб, шею, затылок и грудь малыша. Потом с уговорами влили в Леони ещё полчашки заряженной магией влаги. Я ещё несколько раз звала Александра, но он так и не откликался. Похоже, он в помещении, не пропускающем магию. Как тогда, в тюремной камере. Вернулся воспитатель, и я приказала перенести Леони в его спальню. Всё же ковёр на полу не лучшее место для больного. Господин Леже поднял малыша, и мы торопливо пошли рядом, так как Леони не отпускал мою руку. Питер со всех ног побежал впереди, торопясь приготовить комнату к нашему приходу. Пока шли, я мысленно приказала Мирри приготовить отвар из листьев мрики и ягод арукари. Листья придадут напитку свежесть, а ягоды не только приятную кислинку, но и целебную, укрепляющую силу. В спальне Питер раздел малыша, оставив только промокшую от пота рубашку, и мы в четыре руки вновь принялись обтирать Леони тряпочками, смоченными в прохладной, заряженной мной воде. – Мне легче, Лори, – слабым голосом сказал молчавший до этого Леони. Мне тоже так показалось. Сплошная краснота превратилась в пятна, лицо больше не опухало. Если Леони и не стало лучше, то и хуже не становилось. А это обнадёживало. – Если легче, то попей ещё. Леони сделал несколько глотков, закашлялся, и его вырвало прямо на меня. Рвотные спазмы сотрясали тельце. Мне было его так жаль, но эти спазмы давали надежду. Организм мальчика очищался с рвотой и потом. Его выворачивало несколько раз. Когда он обессиленный откинулся на подушки, я хотела дать ему отвар из ягод и листьев, но Леони жалобно захныкал, отказываясь пить. – Не хочу! Меня снова вырвет! «Александр! – снова позвала я, и он вдруг откликнулся. – Леони плохо!» Я почувствовала вспышку тревоги в ответ, а мне наоборот стало легче. Теперь, когда муж знает, то скоро будет здесь. Поможет. – Леони, скоро здесь будет папа. Выпей. Это вкусно. Тебе станет легче. Поддаваясь моим уговорам, Леони сделал несколько глотков. – Вкусно! – А я тебе что говорила. – Милорд! – радостно воскликнул Питер, приветствуя цветок портала. Александр буквально выпрыгнул из него и быстро подошёл к кровати, не отрывая глаз от лица сына. Вид у того был жалкий, но уже не такой пугающий. – Что с ним? – Похоже на отравление, – торопливо отчитался господин Леже. – Но ему уже лучше. Александр опустился на кровать рядом со мной и взял сына за руку. Похоже, поделился с ним силой, – Леони приободрился. – Лори, ты не давала ему конфет? – неожиданно спросил муж. – Нет. – Значит, сам утащил. Леони, скажи честно – ты ел лорины конфеты? Леони потупился и шёпотом признался: – Да. Но я немного! – Это хорошо, что немного. Они с фишью, – пояснил Александр господину Леже. Тот понятливо закивал. Видя, что я по-прежнему озадачена, муж для меня и Леони продолжил: – Леони, тебе не дали эти конфеты не потому что жалко, а потому что даргам эти орехи вредны. Людям они нравятся, а нам от них плохо. Особенно таким малышам, как ты. Лори, ты давала ему пить? – Да. – Это помогло, а то неизвестно, как это кончилось бы. Говоря это, Александр медленно вёл ладонью над телом сына, начиная с головы. Я видела, как от его руки исходит зелёный свет целительной магии. Я держала ладошку Леони и чувствовала, как жар отступает. Ладонь мужа задержалась над животом ребёнка, опустилась и сделала несколько массирующих движений. – Ой! – глаза Леони расширились. – Питер, поставь ширму и горшок, – скомандовал Александр и легко поднял сына с кровати. – Лори, если тебе неприятно, то иди к себе, отдохни. – Нет, оставайся, – захныкал Леони из-за ширмы. Похоже, теперь у него началась следующая стадия очищения. Но меня этим не испугать. Человеческие дети болеют куда чаще и в роли няньки, пусть даже магической, я давно утратила брезгливость. – Я останусь, Леони, пока тебе не станет лучше. Чередование рвоты с поносом продолжались почти час. Моей задачей было влить в Леони как можно больше жидкости, которую я усиливала своей магией. Когда стало ясно, что болезнь наконец отступила, мы с ним были совсем без сил. – Лори, иди переоденься и прими ванну, – сказал Александр. – Не уходи, – жалобно захныкал Леони. – Тебя сейчас мы с Питером тоже выкупаем и переоденем. Потом я отнесу к себе в спальню, куда придёт и Лори. Придёшь? – Приду. – Мы будем с тобой рядом, – успокаивающе обратился к сыну муж. А потом посмотрел на меня. – Сегодня я с вас глаз не спущу. Я поднялась и на дрожащих ногах направилась к двери. Привести себя в порядок – этого хотелось очень сильно. Платье было липким и грязным. И сама я не просто неприятно пахла, а прямо-таки воняла! – Лори, – остановил меня голос мужа, – я тебя люблю. Александр смотрел на меня так серьёзно. Похоже, он поднял все щиты и чувство глубокое, как океан, затопило нас. Я поняла, почему раньше он не говорил мне этих слов признания. Потому что слова, затёртые и привычные, не передавали того, что мы чувствовали. И тревога о том, чья любовь и страсть зажигает мне кровь – его или эхо моих, растворилась в этой мощи. Мы прорастали друг в друге, и любовь у нас была одна на двоих, и сердце – одно, просто разделённое на две половинки. Этот миг признания я не забуду до самой смерти.