Глава 17. Немного прошлого

Приняв такое решение, я вдруг осознала, что сижу в кресле, напряженно выпрямив спину и не пошевелившись на протяжении всего разговора. Напряжение схлынуло: пальцы резать и тем более убивать меня никто не планирует, а значит можно расслабиться. Тело стало искать более комфортное положение, а глаза обежали комнату в поисках воды для пересохших губ.

Кувшин со стаканами я увидела на каминной полке и спросила своего практически жениха:

– Лорд Александр, не могли бы вы дать мне попить?

Вставать с кресла я ещё была не готова, боялась, что ноги будут подгибаться. У меня было такое ощущение, словно меня уже подвели к эшафоту и в последнюю минуту объявили, что казнь заменили каторгой.

Мужчина поднялся, налил воду в два стакана, один подал мне, а второй выпил сам. Видно и ему этот разговор давался не просто.

Вода была вкусной и холодной. Я осушила стакан и почувствовала себя лучше. Нервная дрожь ушла. Судьба сказала своё слово, теперь мне предстояла решить, что с этим делать.

Короткая пауза помогла и лорду Эрриа перевести дух и настроиться на следующий раунд нашего разговора.

– Леди, можете называть меня просто по имени – Александр.

Отметив свое превращение в «леди» из просто «мисс», я кивнула.:

– А вы меня Глория, – признавая взаимно переход наших отношений в новое качество.

– Глория, – слегка запнувшись на имени, продолжил Александр, – прежде чем обсуждать будущее, мне хотелось бы узнать ваше прошлое.

Вполне естественное требование.

– Я была официально помолвлена. У меня был жених, мы собирались пожениться по окончании Академии и в ожидании свадьбы жили вместе. Вы знаете, что у магов с этим свободнее, чем у обычных жителей.

– Я не об этом, – отмахнулся лорд. – Ваша личная жизнь в прошлом меня не касается. В будущем, став моей женой, вы конечно должны будете соблюдать определенные правила, но об этом позже. Меня интересует, как вы вообще могли учиться в Академии, обладая столь крошечным даром?

Мое горло сжалось Тема потерянного дара по-прежнему была болезненной для меня. Странно, почему это интересует Эрриа? Видимо, не терпит загадок. Что же, отвечу.

– Когда я поступала в Академию, мой дар вовсе не был столь исчезающе мал. Наоборот, я была одной из самых одаренных на своем потоке.

Невольно я вспомнила, какую радость мне приносила моя стихия. С какой жадностью с самого детства я познавала и развивала дар. Когда другие девочки бегали на свидания, я зубрила учебники. Тётя Лилиан, желая, чтобы хоть во мне воплотилась мечта сестры, моей матери, всегда в этом поощряла меня. Она даже шла на немыслимую для себя жертву: не слишком настаивала на том, чтобы я училась быть хорошей хозяйкой. От своих девочек она жёстко требовала, чтобы они умели готовить, шить, стирать, вязать, делать выгодные покупки. Мои кузины не только работали по дому, но и помогали матери в лавке, так что в школу тоже, как и я, шли  с радостью, воспринимая её как передышку в работе.

Я вовсе не была белоручкой, и несла свою долю домашних обязанностей, но главным была учёба и подготовка к вступительным экзаменам в Академию. Как тётя была рада моему поступлению. Мне же тогда это казалось естественным. Себя вне магии я не представляла!

Академия была самым счастливым временем моей жизни: любовь, дружба и Магия! С каждым новым знанием мой дар становился сильнее, подчинялся мне легче. Иногда я ощущала себя всесильной…

– Что же случилось с вашим даром? Когда он исчез? – прервал мои нахлынувшие воспоминания лорд Александр.

– На последнем курсе. Я перенапрягла его… На практике в горах размыло плотину и нужно было задержать наводнение, чтобы люди успели спастись.

Я вновь вспомнила тот холодный серый день, когда вода была повсюду. С неба падала стена ливня, под ногами хлюпала напитанная влагой земля, а внизу в долине бежала чёрная, разбухшая от воды река. Никогда раньше я не чувствовала, как грозна может быть моя стихия.

Дожди шли уже неделю. Вода в реке, что протекала через посёлок, где мы жили на практике, прибывала с каждым днём. Поэтому я прислушивалась к ней регулярно, предупреждая селян, живших ближе к берегу, о подтоплении. Они, убедившись в точности моих прогнозов, ворча, покидали свои дома, отгоняя скотину повыше в горы, переселяясь на время вместе с ней в пещеры.

Но всё это не требовало от меня особых усилий, и наша практика благополучно подошла бы к концу, если бы выше по течению дожди не размыли плотину. Я почувствовала, как вода превратилась в несущую смерть силу сразу, как где-то вдали рухнула дамба. У нас был где-то час, до того момента, как вал подойдет к деревне. Преподаватель отослал вестник с просьбой о помощи, меня отправил на возвышенность, а сам вместе с моими друзьями принялся организовывать эвакуацию.

Я стояла наверху и когда почувствовала приближение вала, из части воды сделала новую дамбу, не дававшую потоку смести деревню. До сих пор в кошмарах мне иногда снится эта холодная чёрная стена, несущая смерть, которую я пытаюсь удержать от падения. А она своей массой неуклонно давит и пригибает меня, и как только я упаду, неизбежно накроет всех.

Тогда, наяву, я продержалась пятнадцать минут до появления взрослых магов, и отключилась, уже зная, что помощь пришла.

– Потом меня долго лечили от магического истощения, но выяснилось, что я, как треснутый сосуд, перестала удерживать магию. Это позволяло поглощать чужие выбросы, а остатки собственной маги давали возможность видеть чужие плетения. Но это и всё.

Рассказывать о том, как разрушилась моя жизнь, я не стала. Вряд ли лорду Александру это интересно.

Тогда я узнала, что жизнь не рушится в один день. Пока была жива надежда, казалось, что ещё немного и всё вернётся к правильному ходу вещей. Ведь не может жизнь быть настолько несправедливой. Я же не сделала ничего плохого! Дружба, любовь, будущее – всё у меня было связано с магией и моим даром. Нужно просто потерпеть, приложить усилия и всё вернется! По-другому просто не может быть!

И даже когда прозвучал беспощадный приговор целителей, вначале всё осталось почти как прежде. Моя жизнь продолжалось по инерции в тех же стенах, в том же окружении. Я жила в общежитии в нашей комнате с Туем, только он уходил на учёбу, а я оставалась дома. После занятий к нам приходили друзья.

Они не отвернулись от меня, но им было неловко со мной. Между нами стояла их вина (которой не было) и моя депрессия. Сама жизнь отдаляла нас. Они продолжали учиться, готовились к экзаменам и выпуску, а я медленно погружалась в пустоту. Я не знала, как мне дальше жить. Я цеплялась за нашу с Туем любовь, и боялась признаться себе, что одной её мне мало, чтобы заполнить жизнь.

Подруги не знали, о чём говорить со мной. Обсуждать при мне учёбу, мелкие забавные происшествия, что неизбежно сопровождали студенческую жизнь, им было неловко, и слова становились пустыми и вымученными.

Также пусты и мучительны стали наши разговоры с Туем. Лишь ночь объединяла нас, сжигая в страсти недомолвки и обиды дня.

Мне казалось, что я задыхаюсь, мир утратил цвет и кругом холодная чёрная вода, проникшая уже в мою кровь.

Проснувшись однажды утром в пустой постели (Туй ушёл на занятия), я поняла, что больше не могу так. Каждый день разрушал и уносил что-то ценное из моей прежней жизни: смех, дружбу любовь. Мне казалось, я ясно вижу, чем закончиться этот путь. Чем долго мучительно наблюдать, как всё медленно рушится, лучше оборвать разом.

Я встала, собрала вещи, написала прощальные письма Тую и друзьям, оставила  помолвочный перстень и ушла. Я постаралась написать так, чтобы у них не мелькнула даже тень мысли, что это письмо уходящего из жизни. Тем более, что это действительно было не так. Я собиралась построить свою жизнь заново, без магии и Туя. И мне это удалось.

Удалось тогда, удастся и сейчас. Я уже знала, что это возможно: найти новые цели, новые радости, новую себя. Пусть они были не столь хороши, как прежде, как мне когда-то мечталось, но были. А этот новый поворот был особенно непредсказуем, и найти в нём хорошее намного легче, чем в прошлый раз.