Глава 27. Брачная ночь
После ухода тёти я почувствовала себя потерянной, как ребёнок среди чужих людей. Мне хотелось забиться в свою комнату и побыть одной. Но нужно было стоять рядом с Александром, чтобы проводить тех немногих гостей, которых сочли нужным пригласить Эрриа.
Не знаю, был ли смысл в этом моём стоянии, так как большинство уходящих меня игнорировали. Нет, они вежливо кивали, но смотрели, как на пустое место и даже слов не тратили. Как сказал один из них своей жене, выходя из замка, из-за выпитого не сумев сделать голос потише:
– А какой смысл её запоминать? Этот брак всё равно ненадолго, максимум лет на 70. Да и то из них лишь лет 20 – 30 будет полноценным, а потом эта человечка превратиться в старую тётушку.
Александр поморщился и бросил взгляд на меня. Слышать эти слова мне было неприятно, но полезно, чтобы не питать иллюзий. Поэтому я сделала вид, что ничего не услышала, подумав: «Вот и хорошо. Я вас тоже запоминать не буду».
Александр тоже решил притвориться глухим, хотя с этим гостем попрощался довольно холодно. Мы честно отстояли свою вахту, и лишь попрощавшись с последней пожилой парой, наконец вновь отправились в зал, где всё ещё продолжалось веселье. Я в своём красивом, но тонком платье основательно продрогла. Всё-таки осенний вечер в горах, это не летний у моря. Не помог даже сюртук, который, почувствовав мою дрожь, накинул мне на плечи Александр. Поэтому, заходя в замок, я попросила мысленно Мирри принести к столу чего-нибудь согревающего – чая и–и глинтвейн.
Войдя в зал, мы обнаружили, что обитатели замка, не очень-то нуждаются в нашем присутствии. Суровый вид лорда скорее понижал градус веселья, поэтому Александр готов был сразу покинуть наш свадебный пир, но я жаждала чая и решительно заняла своё место.
Мирри мне быстро принесла дымящуюся чашку, о которую я охотно погрела застывшие руки. Каждый глоток горячего напитка понемногу отогревали меня. А вот мой новоявленный супруг предпочел согреться бокалом вина.
Увидев, что я закончила с чаем, Александр вопросительно выгнул бровь, и я согласно кивнула. Хотя мне не очень хотелось уходить, но портить людям праздник нашим присутствием было бы жестоко. Должен же хоть кто-то в день нашей свадьбы чувствовать себя счастливым.
Когда мы встали, раздались приветственные возгласы тех, кто ещё помнил повод для застолья. Правда, высказавших желание проводить нас в супружескую спальню лорд охладил одним взглядом. Вместе с нами зал покинули только Мирри и мужчина, который видимо был личным слугой Александра. Мы с мужем шли рука об руку, а слуги на шаг сзади. Но у меня было ощущение, что мой супруг так глубоко погружен в свои мысли, что не очень-то помнит, кто идет с ним рядом.
Шли мы не в то крыло замка, где до этого была моя комната. Неужели действительно в супружескую спальню? Мне-то казалось, что пока наш брак это пустая формальность. Неужели я ошибалась?
Задавать вопросы я не хотела. Вдруг я не правильно всё поняла и мои слова Александр воспримет, как навязывание. Подожду!
Наконец мы подошли к дверям одной из комнат и Александр отпустил мою руку, молча поклонился и отправился дальше по коридору. А я осталась в лёгком недоумении.
Мирри обогнула застывшую меня, толкнула дверь и щелчком пальцев зажгла в ней свет. Мы вошли и передо мной предстали покои, состоявшие из двух комнат. Одна была небольшой и проходной и в открытую дверь была видна огромная кровать.
– Это ваши покои, миледи, – пояснила Мирри. – здесь ещё ваша гардеробная и ванная комната. А там смежные покои милорда.
Она показала, где что находится. Мысль о том, что я нахожусь в покоях хозяйки замка, супруги лорда, меня напрягала. Я была не в состоянии рассматривать довольно милую обстановку.
Мирри усадила меня перед трюмо и принялась освобождать мои волосы, убирать украшения, смывать макияж. Горничная помогла мне снять платье и отправилась готовить ванную.
Накинув халат, я заглянула в спальню. Там мне бросились в глаза фрукты, сладости и вино с двумя бокалами, стоящие на небольшом столике. Столь явное напоминание о том, что должно следовать за свадьбой, вогнало меня в ступор. Очень хотелось уйти и спрятаться в своей прежней комнате. Но я сжала зубы и осталась на месте. Не побегу! В конце концов, лорд Александр не похож на маньяка. Думаю, у нас есть шанс договориться.
– Миледи! – окликнула меня из ванной горничная.
Я направилась в ещё не опробованное мной помещение, где царили приятные ароматы. Оставшись одна, я расслабилась в тёплой воде, почувствовав, как родная стихия подпитывает мою энергию. Я нежилась в ванне, пока вода не стала остывать. Нехотя пришлось покинуть её и надеть приготовленную Мирри сорочку и пеньюар. Они были очень хороши, но слишком явно предназначались для соблазна, а не спокойного сна в одиночестве.
Когда я вышла в спальню, в моих покоях уже (или ещё) никого не было. Мирри уже ушла, а Александр не пришёл. Я нервно походила по комнате, затем решила заглянуть в гардеробную. Она оказалась достаточно просторной, особенно потому, что платьев в ней пока висело не много. Хотя мне и хотелось постелить там себе где-то в уголочке, всё же я вновь вернулась в спальню. Александра по-прежнему не было.
Я присела в кресло, посидела в нём. Никто так и не пришёл… Я стала замерзать и решила прилечь. В кровати было тепло, но из-за нервов я крутилась там, как клубок в лапках у котенка. Мне казалось, что я даже чувствую коготочки, впивающиеся в меня. Александр не шёл.
Я снова встала, прошлась по спальне и решилась. Чем так дергаться, лучше пойти к нему самой и выяснить, ждать его или можно спокойно спать. Толкнула дверь, ведущую в его покои, тихо надеясь, что она замурована, но нет. Дверь открылась. Я глубоко вздохнула, набрала в грудь воздуха и стремительно шагнула, стараясь не растерять решимости.
Мысленно я репетировала свою речь перед мужем и очнулась, только увидев его. Правда, он не очень походил на себя обычного. Александр не спал, а сидел в кресле возле столика у своей кровати, на котором стояли бутылка и бокал. Судя по вальяжной позе, расстегнутой рубахе и некоторой замедленности реакции на моё появление, бокал был опустошен уже не в первый раз.
– Вы? Я не готов, не сегодня, – медленно выговорил он.
– Да я и не настаиваю, – поспешила успокоить я. – Просто сижу там одна, дура-дурой, не знаю – то ли спать, то ли вас ждать. Вот и пришла уточнить. А что ты пьёшь?
Александр взял бутылку в руки и, внимательно рассмотрев её, ответил:
– Что-то…
– Можно и мне? – поняв, что брачной ночи не будет, мне сразу полегчало, но захотелось выпить, чтобы окончательно расслабиться. – Приставать не буду.
Посчитала нужным успокоить лорда.
– Тогда присоединяйтесь, – он гостеприимно повел рукой в сторону столика.
– Сейчас, только закуску принесу. Только ты не пей без меня!
Пока я быстро сбегала к себе за подносом со сладостями и фруктами, прихватив и бокал для себя, Александр успел куда-то выйти.
Но не успела я удивиться, как он вернулся с мокрой головой и стулом в руках.
– Присаживайся в кресло, – гостеприимно уступил свое место мне, а сам присел на принесенный стул.
Я забралась с ногами в кресло, а он налил мне в принесенный бокал из своей бутылки. Мы молча выпили. Я едва не закашлялась от неожиданности. Словно огонь проглотила! Зато сразу расслабилась.
– Не спеши! Оно крепкое, – запоздало предупредил Александр и протянул половинку яблока.
Мы сосредоточено похрустели яблоком, и я решилась на вопрос:
– Это ведь не жребий? Ты сам решил жениться? Почему?
– Мы бросали жребий, – вначале сказал он, но, помедлив, уточнил. – Но я его подправил.
– Почему? – ещё раз спросила я.
– Кто-то же должен. А Рей ещё дурачок, не понимающий, что его ждет в таком браке.
– А ты знаешь?
– Я уже был женат. Рей думает, что достаточно чуть-чуть подправить твои чувства, ты влюбишься в него и всё! Никаких проблем от любящей жены: ты любишь, он позволяет себя любить, и все счастливы…
Я вздрогнула и быстро протянула к Александру бокал. Он щедро плеснул, и я быстро сделала глоток.
– Он просто не представляет, как быстро начинаешь чувствовать себя чудовищем, видя боль в её глазах…
– Да, именно любимые ранят особенно больно, – согласилась я, вспоминая последние месяцы жизни с Туем.
– Ты знаешь, что не сделал ничего плохого, просто сказал что-то не подумав, а у неё глаза раненной собаки… И от этого начинаешь злиться уже на неё…
– Да, и ничего не исправить, – я вспомнила эту досаду в глазах Туя, появляющееся отчуждение, становящееся с каждым днём всё шире. Всё больше тем в наших разговорах становились запретными или неуместными. Он начинал рассказывать, смеясь, о каких-то происшествиях в Академии и резко обрывал рассказ, вспомнив о моем пропавшем даре. Я пыталась сделать вид, что меня не ранят эти напоминания о том, что вдруг стало недоступным, но Туй видел мои глаза и замолкал.
– Чтобы не чувствовать себя негодяем, начинаешь избегать её, – продолжил Александр, – в результате она страдает ещё больше. Какой-то бесконечный бег по кругу! Точнее, по раскручивающейся спирали страданий.
– Да, и скоро даже страсть перестает спасать. После неё ещё больнее.
– И ментальное воздействие тут не помогает. Видеть её всё забывшей и вновь счастливой ещё тяжелей, ведь ты уже знаешь, чем всё кончится…
Александр вновь наполнил бокалы, и мы молча выпили. Каждый думал о своем. Я о том, что тогда поступила правильно, уйдя от жениха, вернув тяготившее его слово. Лучше было расстаться, пока любовь ещё не умерла, разъеденная горечью. Так у меня хотя бы остались счастливые воспоминания и уверенность в том, что и я была любима.
– Чтобы брак был удачным, чувства должны быть взаимными, – слегка запинаясь, но убежденно сказал мой муж. – Или взаимная любовь, или взаимная не любовь.
– Звучит, как тост! – оживилась я. – Так выпьем за не любовь!
– Выпьем! – поддержал он, и это было последнее, что я помнила.