Глава 15 · «Ты у меня одна…»

Отдать все необходимые распоряжения юристам Мартин успел еще утром. Новый владелец компании на аудите не настаивал, поэтому оставалось только ждать, когда будут готовы необходимые бумаги.

Ждать вполне можно было и дома, но Мартин твердо решил в ближайшие три дня домой не возвращаться. Последняя неделя вымотала его так, что он предпочел бы месяц работать без выходных с утра и до ночи, чем улаживать конфликты с женщинами.

Было стыдно. Не перед Даниэлем – он эту кашу заварил, пусть теперь ощутит на себе, на что обрек брата. Впрочем, ему будет легче с его природными способностями. Небось все по струнке забегают, даже чудовище.

Стыдно было перед Эмилией. Ей-то каково, если даже он, здоровый мужик, ощущает себя выжатым как лимон. Но чтобы отпустить ее, не могло быть и речи. И без него, Мартина, она тоже отдохнет. И все у них наладится.

У них? Мартин не понимал, откуда вдруг по-явилось это «у них». Они и познакомились-то всего неделю назад. Потому что жена? Глупости. Он уже пять раз был женат. Красивая? Бесспорно. Эмилия ладная, миниатюрная, милая. Мартину казалось, она и сама не понимает, насколько соблазнительна. Он испытывал сильное влечение, глядя на нее, чувствуя ее запах. Обнять, впиться в губы, завалить, задрать подол платья и… Черт!

Мартин пропустил удар спарринг-партнера, и в глазах потемнело от боли. Накатила злость, да такая, что пришлось заканчивать тренировку. Отвлекся, расслабился! Хапкидо требует полной сосредоточенности, а он сейчас не способен выкинуть из головы зеленоглазую девочку с медовыми волосами. Словно желторотый юнец!

Синяк, наливающийся на скуле, отрезвил. Ледяной душ усмирил взбунтовавшуюся плоть. Да, Эмилия желанна. Но Мартин давно уже не мальчик, идущий на поводу у своих потребностей.

В Эмилии есть что-то еще. Природное обаяние? Да, пожалуй. Детская непосредственность? Конечно, когда она позволяет себе чуточку расслабиться. Внутренняя сила. Она не показывает свой страх, даже когда боится. Глупое поведение? Не настолько, чтобы назвать ее дурой. Ее можно понять и простить: слишком много переживаний выпало на последние дни.

Да и он хорош. Решил, что нанял актрису, которая будет беспрекословно играть свою роль. Чем он вообще думал, когда поддался на уговоры Даниэля! И ведь точно знает, это его собственное решение, а не навязанное братом. Деловые отношения. Видимость любви в обмен на деньги. Недели не прошло, а хитроумный план летит псу под хвост. И все потому, что он, Мартин, полный идиот!

Снявши голову, по волосам не плачут. Золотые слова! Не жалеет он о волосах. Давно пора было заканчивать этот затянувшийся фарс. И бизнеса ему не жаль. Начинать новое – всегда вызов. Единственное, о чем он жалел в тот момент, когда Эмилия пыхтела, отрезая ему косу, – о своем поведении. О глупости, совершенной в гневе.

Ладно, сначала вспылил. Но потом же понял, кто на самом деле виноват в случившемся. Кто же, кроме его дражайших сестриц, мог надоумить Эмилию срезать элитные сорта матушкиных орхидей? А жена еще их выгораживала. И он обрадовался – не придется спорить с матушкой, запрещать ей наказывать этих дурочек. Вот уж когда сестрицы действительно заслуживали наказания! А он смалодушничал, заставил матушку поверить, будто Эмилия виновата.

Ведь было еще и чудовище. И почему он только потом усомнился, почему не проверил сразу? Дважды идиот. Разыграл перед матушкой целый спектакль, самоуверенно понадеявшись, что Эмилия его поймет и простит. И не подумал, как тяжело пережить такое унижение взрослой женщине, выросшей в другом мире.

Потому и молчал, притворяясь спящим. Хоть какое-то моральное удовлетворение она получила. И ни к чему ей знать, он только рад был освободиться от дурацкой косицы.

И как теперь понять, что за чувство заставляет его переживать об Эмилии? Почему ему так важно, чтобы она его простила? Пусть не сразу, потом, когда успокоится. Наваждение какое-то! Как будто она…

– Ты у меня одна… – запел кто-то рядом.

От спортивного клуба до дома Мартин шел пешком. Душный и пыльный город к вечеру умыл дождь. Дышалось легко, и прогулка получилась в удовольствие. Пересекая тихий сквер, Мартин увидел уличного музыканта. И место не бойкое, тут обычно гуляют мамы с детьми да собачники. А уже и толпа благодарных слушателей набежала.

Мужчина, постарше Мартина, пел, аккомпанируя себе на гитаре:

Мартина словно к месту пригвоздили. Он не был поклонником бардовской песни, да и вообще к музыке относился скептически. Но сейчас неторопливая мелодия и нехитрые слова казались ему откровением. Они были естественны, как сама жизнь. «Вот поворот какой делается с рекой. Можешь отнять покой…»[2] Он выгреб из карманов всю наличку и ссыпал деньги в картонную коробку, стоявшую на тротуаре.

Неужели прав Черный оракул? И его единственная действительно существует? Ох, давно он перестал верить в случайные совпадения!

Мартин не помнил, как добрался до дома. В кои-то веки он не знал, что ему делать и как себя вести. Поверить в собственные чувства? Попытаться еще раз? Но как… Как он сможет смотреть в глаза Эми после того, что натворил?

Нет, это все глупости. Влияние момента. Любовь не для него. Любви вообще не существует! И пять предыдущих жен – хороший тому пример.

– И где тебя носит?

Знакомый голос прозвучал неожиданно, как только Мартин переступил порог квартиры.

– Это ты какого черта тут делаешь? – грубо ответил он, включая в прихожей свет. – Я тебя, кажется, попросил кое о чем.

Даниэль стоял в проеме двери, ведущей в гостиную, опершись на косяк.

– Да я на минутку. Как дела с компанией?

– Юристы работают.

Мартин прошел мимо брата на кухню.

– Ого! Кто тебя так? – присвистнул Даниэль, заметив синяк.

– На тренировке. Слушай, Дан… – Мартин вы-удил из холодильника апельсиновый сок. – Будешь?

– Слушаю. – Даниэль вошел следом и покачал головой, отказываясь от предложения.

– Ты не можешь узнать, кто вчера… нет, уже позавчера вечером посылал горничную за чудовищем?

– Уже, – коротко ответил Даниэль.

– И?

– Флоренс.

– И цветы небось тоже она… – хмыкнул Мартин, отхлебнул сок прямо из бутылки и невидящим взглядом уставился в окно.

– Она, – подтвердил Даниэль. – Остальные не замешаны.

– Почему, Дан?

– Уж замуж невтерпеж.

– Чего?! – Мартин поменялся в лице и чуть не облился соком. – Такая подлость из-за того, что я и так ей предложил? Ты узнал кто?

– Угу. Мезальянс.

– Да к черту! Если он порядочный человек, пусть выходит за него. Кто он?

– Флоренс уверена, ты будешь против. Мне нужно еще кое-что проверить. Потерпи. И не переживай, все под контролем.

– Спасибо, – выдохнул Мартин. – У меня уже голова идет кругом от этих женщин. Что там… Эми? И вообще, какого черта ты еще здесь?

– Эмилия заболела. Я подумал, тебе стоит знать.

Мартин поставил бутылку с остатками сока на стол, вытер губы тыльной стороной руки и только потом спросил:

– А что изменится, если я буду там, а не тут? Ты пригласил врача?

– Да. Обычная простуда…

– Вот видишь. Пара дней и…

– …но у нее ослаблен иммунитет, видимо, от стресса, – продолжил Даниэль, перебивая брата. – Поэтому высокая температура, которую почти невозможно сбить.

– А лечебная магия? – Мартин подобрался, от расслабленной позы не осталось и следа.

– Если ты готов навсегда оставить ее в нашем мире…

– Черт, забыл! Перенес бы ее сюда, раз дело серьезное.

– Не могу. Барьер не пускает.

– Да ладно…

Даниэль пожал плечами:

– Тебе ли не знать, что такое бывает. Так ты…

Мартин исчез, не дослушав брата.

– …возвращаешься, – усмехнулся Даниэль, заканчивая фразу. – Кто бы сомневался.

Матушка меняла Эмилии компресс.

– Не обижайся на Мартюшу, милочка, – бубнила леди Айрин, отжимая полотенце над тазом с водой и льдинками. – Он с женами обращаться не умеет, хоть ты и не первая у него. Вон, даже колечко не подарил, негодник… – Она уложила полотенце на лоб больной.

Эмилия, казалось, спала. Глаза закрыты, щеки горят, и одеяло до самого подбородка. Рядом с ней лежит несчастное чудовище: вытянуло шею, положило морду на плечо.

– И-и-и? – Ло первый заметил Мартина.

И матушка обернулась, осекшись на полуслове.

– Наконец-то! – проворчала она, тут же меняя интонацию. – Почему я должна ухаживать за твоей женой, скажи на милость?

– Спасибо, мама. – Мартин шагнул к кровати, но леди Айрин перегородила ему дорогу.

– Ей плохо. А Даник не разрешил врачу вылечить ее…

– Я знаю, мама. Лечебная магия оставляет след в организме. Эмилия из другого мира, барьер не пропустит ее обратно.

– Ах, так… Тогда перенеси ее домой.

– Не могу, барьер… не пропускает.

– Почему?

– Я не знаю, мама. Позволь, я…

– И-и-и! – требовательно запищало чудовище.

– Хотела унести его отсюда, но он верещит и сопротивляется, – пожаловалась леди Айрин, обернувшись к кровати.

– Оставь, пусть лежит. Врач еще тут?

– Ушел. Вот инструкции. – Она вынула из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. – Питье, порошки, микстуры. Наймешь сиделку?

– Нет, я сам. Спасибо за помощь, мама. Попроси Дороти зайти, если тебе не трудно.

Когда леди Айрин покинула комнату, Мартин быстро переоделся. Дороти помогла ему разобраться с инструкцией. За необходимыми микстурами и порошками уже послали, питье приготовили. Мисс Уорнер заявила, что дракоше лучше остаться с хозяйкой. Да еще «обрадовала», мол, дракошу взяли маленьким, поэтому он инстинктивно выбрал себе единственную «маму», то есть Эмилию. И теперь чувствует ее состояние, настроение и будет без нее тосковать. Весело! С этим Мартин решил разобраться попозже. Сейчас главное – здоровье Эмилии.

Занимаясь делами, он успокаивался. Матушка бесспорно удивила. Впрочем, у нее и раньше случались периоды просветления, когда она становилась похожа на себя прежнюю. В свое время местные врачи сделали все, что могли. Мартин был уверен, хороший психиатр из другого мира помог бы матушке окончательно справиться с болезнью, но, увы, с этим не сложилось.

Эмилия находилась в полузабытьи. Она спала, потом вдруг просыпалась и смотрела на Мартина отсутствующим взглядом. Машинально гладила ласкающееся чудовище, потом снова закрывала глаза и проваливалась в сон. Ее тело горело в лихорадке, и время от времени она тряслась в ознобе так, что у нее стучали зубы.

Мартин мерил температуру каждые полчаса. Чередовал травяные настои и обычную воду с лимоном и медом, заставляя Эмилию пить. Менял холодный компресс. На руках носил в уборную. По часам давал лекарства.

Температура снижалась – немного и ненадолго, – и снова ползла вверх. Мартин вспомнил о народном средстве, которым пользовались в мире Эмилии. Он узнал о нем в студенческом общежитии, где часто бывал во время учебы. Вскоре Даниэль приволок ему бутылку водки.

Во время растирания Эмилия вдруг смешно потянула носом и позвала, не открывая глаз:

– Мама… Мамочка, это ты?

Мартин замер было, но потом осторожно перевернул жену на живот и продолжил аккуратно обтирать ее смоченной в водке салфеткой.

– Мамочка… – шептала она в бреду, – мамочка, родная моя… как мне тебя не хватало…

Благодаря рассказам Эмилии Мартин сообразил, почему она вспомнила о матери. Наверняка в далеком детстве та точно так же растирала дочь во время болезни.

Бедная девочка! Она так рано потеряла родителей. Как и он – отца. Но он мужчина, а она осталась одна с младшей сестрой. Ей пришлось рано повзрослеть.

После обтирания Мартин заботливо укутал Эмилию в одеяло и прилег рядом, обнимая и прижимая к себе. Чудовище обнаглело и взгромоздилось сверху, распластавшись на обоих.

Мартин никогда не был эмпатом, но сейчас каким-то неведомым чувством понял – жене легче. Со щек сошел яркий румянец, дыхание стало спокойным и глубоким. Он поглаживал ее по мокрым волосам и радовался, что болезнь отступает.

Эмилия пропотела, простыни и подушка промокли. Мартин держал жену на руках, пока горничная меняла постель.

Маленькая и хрупкая девочка, его жена. Лицо осунулось, скулы заострились, под глазами легли черные тени. Легкая, почти невесомая.

«Ты у меня одна…»

Мартин даже дернулся, как будто слова не у него в голове прозвучали, а наяву.

«Словно в ночи луна…»

В его мире две луны. И это лишь подтверждает слова Черного оракула.

Белый сказал: «Ты будешь счастлив».

«Когда потеряешь надежду», – добавил Черный.

«Она будет единственной». – «Как луна на небе». – «Ты найдешь ее». – «Но раньше потеряешь». – «Ты полюбишь ее». – «Но прогонишь». – «Она полюбит тебя». – «Но уйдет». – «Ты вернешь ее». – «Когда ее отражение будет рядом».

Как он ругался с Даниэлем! Потом, когда вернулся от Белого и Черного оракулов. Младший брат постоянно искал способы преодолеть проклятие. И к предсказателям отправил, выиграв у него желание в карты. Пришлось идти и слушать эту чушь. Правда, в голову запало, как будто на-изусть учил. Надо же, слово в слово вспомнил.

Хорошо, с луной теперь понятно. Нашел после того, как потерял – и это верно. Полюбил? Пора признать очевидное – да. Но прогонять жену он не намерен! А вот колечко и вправду стоит подарить. И еще что-нибудь милое и приятное, к выздоровлению. Главное – не напугать ее раньше времени. Напомнить слугам и домашним об обещании лично оторвать голову любому, кто расскажет Эмилии о проклятии.

Вечером снова поднялась температура. Мартину пришлось повторить обтирание. Эмилия была в сознании и очень мило смущалась, подрагивая от прикосновений. Но не протестовала, принимала заботу молча. Мартин решил, что сейчас не время для разговоров. Порой поступки бывают красноречивее слов.

Эмилия снова пропотела, но не уснула после переодевания, почувствовав себя лучше. Она отказалась от еды, зато пила много и жадно.

Приходила матушка справиться о здоровье невестки. Заставила сына отлучиться, чтобы поесть. Может, и правильно заставила – ему нужны силы.

Приходила Флоренс, но Мартин одарил ее таким взглядом, что сестра убежала, чуть ли не в слезах. Ничего, ей полезно.

С Каролиной Эмилия даже поговорила. Поблагодарила за то, что та беспокоится о ее здоровье, и попросила идти отдыхать. Ей, мол, ничего не нужно, а если будет нужно, то у нее тут муж есть. Мартину были приятны эти слова.

Приходила мисс Уорнер, забрала чудовище для кормежки и прогулки, потом принесла его обратно. К счастью, с чистыми лапами, потому что наглое чудовище тут же полезло на кровать и уснуло на подушке Мартина, обласканное доброй хозяйкой.

Потом Эмилия вдруг начала плакать, сетуя на сильную головную боль. Врач предупреждал, такое возможно, поэтому Мартин тут же скормил ей назначенный порошок. И успокаивал, осторожно массируя виски, пока Эмилия не уснула.

Температура больше не поднималась. Судя по тому, что чудовище расслабилось и храпело, развалившись кверху пузом, его хозяйка спала крепким и спокойным сном.

Мартин рухнул на свою половину кровати прямо в одежде. Он устал, как раб на галерах. Наверняка именно так рабы и уставали. И падали без сил после работы. Только Мартин, в отличие от рабов, ощущал себя очень счастливым человеком.