Глава 16 · Простуда
Над ухом кто-то громко чавкал. Эмилия открыла глаза. В комнате полумрак: шторы закрыты, но через щели пробивается солнце.
Чавканье стихло, и в шею уткнулось что-то холодное и влажное. Эмилия улыбнулась и повернулась к дракоше. Ло от радости припал на передние лапы и вздернул хвостик. Мартина в спальне не оказалось, но в ванной лилась вода.
«Будет ругань», – тоскливо подумала Эмилия, осматривая постель. На простыне шерстка из загривка дракоши, а угол подушки – мокрый и изжеванный. Эмилия приподняла Ло и усадила к себе на грудь, поглаживая по спинке. Малыш заурчал, как кошка. Разумнее всего было бы позвать кого-нибудь из слуг, чтобы отнесли Ло к няне. От греха подальше. Но Эмилия лишь крепче прижала его к себе и прикрыла глаза.
Глинтвейн не помог. Она поняла это, как только вернулась в спальню после разговора с Даниэлем. Сил принять горячую ванну не осталось, а в теле появились ломота и слабость, какие бывают только перед температурой.
Эмилия уже и не помнила, когда простужалась в последний раз. В институте? Или еще в школе? Зато хорошо знала, как переносит высокую температуру, поэтому потребовала позвать в спальню Даниэля. С горничной чуть припадок не случился. Как?! Мужчину в спальню к миледи?! Эмилия пообещала ей все круга ада, если ее приказ не будет исполнен тотчас же.
Даниэль появился с Дороти, экономкой Мартина. Слава богу, сообразили, что она его не для личных утех звала. Деверю хватило одного взгляда на съежившуюся под одеялом невестку, чтобы послать за доктором. Эмилия успела рассказать, что при температуре она впадает в беспамятство и вообще выглядит умирающей, но пугаться не стоит. А потом наступила тьма.
У Эмилии остались скудные воспоминания о прошедших сутках. Вроде бы ее осматривали, давали лекарство, поили, переодевали. Иногда ей чудилось, что это мама, иногда – Мартин. И то, и другое теперь казалось болезненным бредом. Скорее всего, за ней ухаживал кто-то из горничных.
Сейчас Эмилия чувствовала себя лучше, вот только глотать было больно. Обычная простуда. Дома она выпила бы какой-нибудь чудодейственный порошок, чаю с малиной и медом и к утру все прошло бы. Во всяком случае, Милена вылечивалась быстро. А тут придется валяться в кровати, испытывая все «прелести» болезни. Или хорошо, что так случилось? Несколько дней она может не выходить из комнаты под благовидным предлогом.
Она задремала и не услышала, как в спальню вернулся Мартин. Ее разбудила возня Ло.
– Как ты? – Прохладная ладонь легла на лоб. – Температуры вроде нет, но надо померить.
Мартин сидел на краешке кровати и встряхивал градусник. Эмилия скользнула взглядом по его гладко выбритой голове и смущенно покраснела. Теперь, глядя на него, она каждый раз будет вспоминать о своей глупости. Ло вдруг спрыгнул на пол и побежал к двери, возбужденно попискивая.
– Гулять просится, – довольно произнес Мартин, – умное чудовище. Держи, – он вручил градусник жене и вышел в соседнюю комнату вместе с Ло.
Эмилия подумала, что идея с няней и вправду была неплоха. Но почему Мартин разрешил дракоше ночевать в их постели? Загадка.
– Так как ты себя чувствуешь? Ты не сказала.
Мартин вернулся быстро и сразу отошел к столику, зазвенел склянками, смешивая что-то в стакане.
– Лучше, – честно попыталась ответить Эмилия, но из горла вырвались лишь сиплые звуки.
Да, здорово ее приложило. Еще и голос почти пропал. Может, тоже к лучшему? Молчание – золото.
Мартин обернулся, как-то встревоженно покачал головой, потом снова принялся размешивать микстуры. Эмилия громко чихнула. Ага, вот и насморк начался. Присутствие Мартина нервировало. Быстрее бы он уходил по своим делам, и она снова поспит, только сначала неплохо было бы добраться до ванной комнаты.
Но Мартин не спешил уходить. Он проверил градусник, заставил Эмилию выпить какой-то горький порошок, микстуру и травяной отвар, а потом и вовсе выдернул из-под одеяла.
– Умоешься и горло прополощешь, – объявил он в ответ на ее молчаливое возмущение.
Убедившись, что она вполне способна сама держаться на ногах, Мартин тактично вышел из ванной. Вернувшись, Эмилия почувствовала запах свежего кофе. Мартин усадил ее в чистую постель, подложив под спину подушки, и поставил перед ней завтрак на маленьком кроватном столике.
– Не хочу есть, – прохрипела Эмилия, вцепившись в чашку с кофе.
– Надо, – сурово ответил Мартин. – Тебя температура истрепала, нужно восстанавливать силы. И вообще, – добавил он в шутку, – мне тебя еще королю показывать, желательно здоровую и румяную.
Эмилия не поняла, что муж шутит. Зато сразу нашла объяснение его заботе и поджала губы. Ах вот, значит, в чем дело! А она-то голову ломает, с чего это Мартин на себя не похож.
– Не буду… – повторила она упрямо и отодвинула от себя тарелку с кашей.
– Тебя с ложечки покормить? Как маленькую детку? – насмешливо спросил Мартин.
Эмилия вспыхнула и схватила ложку. Немного каши она в себя протолкнула, чуть ли не со слезами на глазах. Было больно глотать, но еще больнее – понимать, что с ней обращаются, как с куклой. Кукла сломалась – куклу нужно починить. К королевскому балу, понятное дело. Хорошо, она будет послушной куклой. Хотя бы ради того, чтобы не слышать больше, какой она ребенок. Да и вообще пора завязывать со ссорами и скандалами.
– Вот, молодец. – Мартин потянулся, чтобы вытереть ей рот салфеткой, но она возмущенно отвернулась.
И сама справится! Она допила кофе, потом ей снова скормили порошки и микстуры. И наконец-то оставили в покое, позволив отдыхать.
Отдыхать получалось плохо. Во-первых, Мартин никуда не ушел, а устроился работать с бумагами за столом у окна. Во-вторых, горло опухло так, что болели даже железки на шее. В-третьих, сопли из носа текли ручьем, приходилось постоянно сморкаться в платок. Ей выделили целую стопку платочков, и стопка уменьшалась на глазах.
– Красота неописуемая, – изрекла леди Айрин, заглянув проведать больную. – Милочка, в вашем мире есть лекарство, которое быстро помогло бы?
– Если насморк лечить, он проходит за неделю, – просипела Эмилия и улыбнулась. – Если не лечить – то за семь дней.
А чего сердится-то? Она и сама знала, что выглядит отвратительно – красный опухший нос и слезящиеся глаза еще никого не красили. И перенести сюда лекарства Мартин определенно не может, а ее саму – не отпустит. Значит, остается только шутить.
Леди Айрин неожиданно улыбнулась в ответ:
– А где Лолошенька? Он вчера так переживал за тебя.
– Лоло… Дракоша? У няни.
Уже и Лолошенька! Впрочем, это тоже хорошо. Пусть они привяжутся друг к другу. Может, леди Айрин станет добрее, да и Ло не будет тосковать, когда останется без хозяйки.
– Привести его сюда?
– Нет… Ему тут будет скучно.
– Я иду на прогулку. Если ты не возражаешь, я могла бы взять Лолошеньку с собой.
– Я не возражаю. Большое вам спасибо.
Эмилия возражала, еще как! Вдруг с дракошей что-то случится? Она не доверяла леди Айрин. Вдруг это притворство? Эмилия с трудом удержалась от умоляющего взгляда в сторону Мартина. Нет, страх иррационален. Пожалуй, если бы леди Айрин требовала и настаивала на своем, она бы не согласилась, но отказать в просьбе было как-то неловко.
– Спасибо, – сказал Мартин, когда леди Айрин ушла. – И не переживай, с чудовищем ничего не случится.
Эмилия неопределенно повела плечом и чихнула.
– Тебе что-нибудь нужно?
«Да! Оставили бы вы все меня в покое», – подумала Эмилия и помотала головой, мол, горло болит, не могу говорить. Мартин кивнул и вернулся к своим бумагам.
Через несколько минут горничная принесла пушистый платок.
– Прислали для миледи, – сообщила она. – Леди Айрин просила передать, им следует замотать горло.
Эмилия закатила глаза. Не хватало еще, чтобы матушка Мартина стала заботиться о ней, как о своих дочках.
– Давай повяжу.
Она и глазом не успела моргнуть, как Мартин ловко обмотал ей шею платком и снова напоил каким-то отваром. Надо признать, сиделка из него получилась неплохая. Эмилия смутно стала припоминать, что вчера вечером, когда ей стало немного полегче, муж тоже был рядом. Вроде бы давал ей лекарство и даже… переодевал?
Размышления прервал визит врача. Мистер Палмер осмотрел пациентку, выписал новые назначения и выдал Мартину инструкции. Эмилия с ужасом слушала что-то про «парить ноги в растворе горчицы» и «дышать над кастрюлей с кипящей водой каплей ментолового масла». Он бы еще клизму прописал или пиявки! Хуже всего, Мартин всерьез собирался заняться этой экзекуцией.
«Не дамся!» – решила Эмилия, спрятавшись под одеялом.
Мартин не стал настаивать:
– Думал, ты хочешь вылечиться побыстрее. Лекарства тоже пить не будешь?
Эмилия хотела ответить, но не смогла. По всему выходило, она снова ведет себя как малое дитя. Но почему? Глаза вдруг наполнились слезами, и она позорно расплакалась. Мартин повел себя странно. Сгреб ее с кровати вместе с одеялом, усадил на колени и прижал к себе. Молча.
Поплакала она совсем немножко и задремала, утомившись от переживаний. Ей приснилось прошлое.
Это было первое лето после смерти родителей. Тетя Сима увезла Эмилию и Милену в деревню на каникулы. Свежий воздух, натуральные продукты, новые люди. Первые дни девочки лишь послушно копались в огороде, помогали по хозяйству. А потом оттаяли, познакомились с местными – и понеслось. Речка, лес, танцы в клубе, девчачьи посиделки на сеновале.
Иногда и озорничали – не со зла, а из-за жажды приключений. И зачем нужно было лезть на чужой огород за огурцами, если у тетки Симы свои, как на подбор: пузатые, зеленые, пупырчатые, сладкие? А собаку соседскую зачем дразнили? Ночью на кладбище – так это вообще детский сад. Страшно, до дрожи в коленках, но ведь на спор!
Эмилии приснилась расправа, которую учинила тетя Сима за помидоры. Они всей бандой устроили помидорный бой на колхозном поле. И что на них нашло? Сторож, поймавший их с поличным, сдал всех родителям. Тетя Сима, не раздумывая, схватилась за хворостину. Первой досталось Миленке – по голым ногам. Она визжала и плакала, но не сопротивлялась справедливому наказанию. Эмилию же чуть ли не наизнанку выворачивало при одной только мысли, что она – следующая на очереди. И не боли она боялась.
Отпустив Милену, разгоряченная тетя Сима повернулась к Эмилии.
– Меня нельзя бить! – неожиданно даже для себя самой выкрикнула Эмилия.
– Это почему же? – опешила тетя Сима.
– Я взрослая!
– Взро-о-ослая… Да ты хоть понимаешь, какой мне теперь штраф платить?!
– Да, взрослая! И я решу все по-взрослому! А если не получится… тогда и будете пороть.
Эмилия проснулась с колотящимся сердцем. Мартин уже уложил ее в кровать и снова работал. Она видела его сбоку: красивый профиль, сосредоточенное лицо.
Тогда тетя Сима отступила. Видимо, решила посмотреть, как малолетняя пигалица будет решать проблему «по-взрослому». А Эмилия отправилась в колхоз и подрядилась на работу, полоть сорняки в счет причиненного ущерба. С тех пор она несла ответственность и за себя, и за сестру. А потом и за тетю Симу.
Деревенская тетя в городе совсем терялась. Лишить племянниц столичного образования она не могла, поэтому приходилось выживать. Эмилия виртуозно скандалила в домоуправлении, добиваясь перерасчетов за квартплату. Она умела договариваться с сантехниками. Она выбивала тетке льготные рецепты в поликлинике. Она стала взрослой и привыкла рассчитывать только на свои силы. Даже мужчины, с которыми она встречалась, не спешили разделить с ней ответственность за что бы то ни было. Или она не позволяла?
А вот Мартину позволила. Мало того, с удовольствием позволила, тут же доверившись ему.
Почему?
Она не знала о нем ничего до той встречи в Александровском саду. А что она знает о нем теперь? Немало. Достаточно, чтобы доверять. Но с играми в маленькую девочку надо заканчивать.
Эмилия поднялась и подошла к Мартину. Говорить не получалось, и она жестами попросила у него лист бумаги и карандаш.
«Хочу лечиться», – написала она крупными буквами и грустно улыбнулась.
– Ложись, горюшко ты мое, – пробормотал Мартин, подталкивая ее к кровати. – Честное слово, я отправил бы тебя в лучшую клинику твоего мира, если бы мог. Придется потерпеть, сол-нышко.
Эмилия позволила себя уложить, но слова Мартина вызвали беспокойство. Она зажестикулировала, снова требуя письменные принадлежности. Но Мартин понял ее и без слов.
– Иногда барьер не пускает обратно, – пояснил он. – Да, ты поняла правильно, я не могу вернуть тебя в твой мир. Но это временно, я уверен.
У Эмилии потемнело в глазах, как только она представила себе, что навсегда останется в чужом мире. Без Милены! Ей и так было нелегко. И как они не подумали, такая долгая разлука для них невозможна! А ведь прошла всего неделя, и впереди целый год. А если… насовсем?
«Нет, я верю Мартину, – подумала Эмилия. – Если ему не верить, то можно сойти с ума. Это из-за болезни. Как только вылечусь, все будет, как прежде».
«Сестра! Увидеть! ПОЖАЛУЙСТА!!!» – написала она на бумаге и умоляюще сложила руки.
– Я что-нибудь придумаю, – пообещал Мартин. – Но сначала надо вылечиться, да?
Она согласно кивнула.
– И ты не будешь больше капризничать, да?
Еще один кивок.
– И ты… простишь меня… за угол?
«Мы квиты». Это был бы лучший ответ. Но почему бы не проявить великодушие, если принесены извинения? Она сделала вид, что задумалась, а потом снова кивнула.
Надо забыть эту историю, раз и навсегда. И перестать вести себя как заигравшийся подросток. Это же так просто… она давно уже взрослая.