Глава 17 · Неудачный побег

Капризы прекратились, как будто их никогда не было. Эмилия послушно пила лекарства, мужественно терпела горячие ножные ванны, прилежно дышала эфирными парами, безропотно позволяла натирать спину и грудь согревающей мазью. И ела все, что приносили, – порой давилась, морщилась, но проглатывала ложку за ложкой, не высказывая никаких претензий.

Поначалу Мартин радовался. Эмилия перестала создавать проблемы, задавать неудобные вопросы, желать невозможного. Она не плакала и не перечила, со всем соглашалась и выполняла любые указания. Вскоре это стало беспокоить. Эмилия все больше напоминала куклу – красивую, но неживую. Пожалуй, она радовалась, только когда играла с чудовищем. Мартину и остальным членам семьи доставались лишь вежливые улыбки и равнодушные взгляды.

Эмилия быстро поправилась: через неделю от простуды не осталось и следа. Она снова занималась этикетом и танцами, ходила на прогулки и даже читала матушке книгу. На последнем Мартин не настаивал, но леди Айрин попросила продолжить чтение, а Эмилия не стала отказываться.

Пока Эмилия болела, Мартин неотлучно находился при ней. Забота о жене казалась ему естественным желанием, хотя Даниэль насмешливо твердил, мол, это от чувства вины. Мартин не спорил. Он ни с кем не хотел обсуждать свои отношения с Эмилией, даже с братом. И не мог не признавать – никаких отношений нет.

Жена терпела его заботу, не более того. Он пытался сблизиться с ней, но раз за разом натыкался на стену, которую Эмилия возвела между ними. Он не знал, какие цветы она любит, и приносил разные, но Эмилия лишь вежливо благодарила. Он притащил корзинку первой клубники – Эмилия скормила ягоды чудовищу. От драгоценностей она отказалась наотрез, даже кольцо не приняла. «Зачем? Ах, положено… Хорошо, на прием надену, а пока пусть у тебя лежит. Здесь-то кого обманывать?»

Мартин легко располагал к себе женщин, но с Эмилией никакие приемы не работали. Она вежливо улыбалась на его шутки, вежливо отказывалась от подарков, вежливо игнорировала его присутствие. А еще и работа навалилась – и в ордене скопились неотложные дела, и в Москве приходилось бывать чуть ли не каждый день. Если он возвращался домой раньше, в надежде провести вечер с Эмилией, она закрывалась в своем будуаре. Мартин злился, мечтал вышибить вечно запертую дверь, но приходилось терпеть. Он сам пообещал, что никогда не войдет туда без разрешения.

А вот о другом своем обещании Мартин предпочитал не думать – малодушно и эгоистично. Эмилия не напоминала, и он делал вид, что никакой просьбы увидеть сестру не было. Он вполне мог бы перенести жену в Подмосковье, – межмировой барьер стабилизировался, – но боялся.

Боялся нарушить хрупкое равновесие, установившееся между ними. Боялся, Эмилия не захочет возвращаться, и в этом случае «пропуск» для нее вполне мог быть аннулирован.

Пусть лучше так – близко и далеко. Жена хотя бы спит в его кровати, и по утрам он может любоваться ею, и даже перебирать ее медовые волосы и легонько целовать – то в висок, то в макушку. А как-то раз Эмилии приснился страшный сон, и она сама прижалась к нему, ища защиты. Мартин и представить не мог, что такой простой жест сделает его счастливым. Остаток ночи он даже дышал через раз, лишь бы не разбудить и не спугнуть. А утром Эмилия сделала вид, будто ничего не было.

Ломая голову, как выманить жену из будуара, Мартин вспомнил об обещанных уроках местного языка. И рассвирепел, услышав, что с Эмилией каждый день занимается Даниэль. Едва сдерживая клокочущую ярость, он все же сумел притвориться рассеянным, мол, знал, да забыл.

Вызванный для расспросов дворецкий подтвердил, его светлость ежедневно навещает миледи. Гуляют в парке, занимаются в библиотеке, запираются в будуаре. У Мартина в глазах потемнело, когда он это услышал. От немедленной расправы над братом удержался чудом: вовремя вспомнил – Даниэль ни разу его не предавал, и, возможно, все не так, как кажется.

Вспомнить-то вспомнил, но ревность жгла его изнутри, душила и не позволяла сосредоточиться ни на чем другом. И он решил во всем разобраться.

Первым делом Мартин нарушил слово и посетил будуар. Тайком, как воришка, дождавшись, когда Эмилия уйдет на прогулку.

Переступив порог комнаты, он увидел огромную ветку цветущего жасмина, нарисованную на стене. Она словно качалась на ветру, бархатные листья хотелось помять в пальцах, а белые цветки почти источали сладкий аромат.

Мартин осмотрелся. Панно, свежая побелка, новые обои. Мебель сдвинута в сторону и закрыта тряпками. Оконные стекла заклеены бумагой. На рабочем столе рисунки, образцы материалов, инструменты. Сложно представить, что Эмилия использовала будуар для личных встреч.

Полегчало, но ненамного. Получалось, Даниэлю Эмилия доверяет больше, чем ему. Мартин из кожи вон лезет, чтобы расположить к себе жену, а Даниэль… в фаворитах?

Мартин снова вспомнил о том, что именно Даниэль нашел Эмилию, и помрачнел. Может, все дело в этом? Тогда ревновать бесполезно. Дьявол! Пора уже выяснить все раз и навсегда. Он помчался в парк, не дожидаясь, когда жена вернется с прогулки.

Эмилия сидела на скамейке возле фонтана. Чудовище хулиганило: бегало по бортику чаши и шлепало по воде хвостом. Эмилия смеялась и грозила чудовищу пальцем. Мартин спрятался за куст, в нескольких шагах от скамейки. Ему не хотелось мешать веселью. Журчащая вода заглушала звуки, поэтому Эмилия ничего не заметила.

Чудовище вдруг насторожилось. Мартин решил, что его обнаружили, но рядом с фонтаном появился Даниэль. Эмилия радостно вскочила ему навстречу.

Мартин замешкался лишь от неожиданности – слишком явной была разница между тем, как жена обычно реагировала на его появление, и тем, как она засияла при виде деверя. Поэтому успел увидеть Эмилию, обнимающую Даниэля, после чего сбежал через пространство. Он плохо соображал, куда перемещается, и лишь потом обнаружил, что лупит по боксерской груше в спортзале своего загородного дома в Подмосковье. Лупит голыми руками, без перчаток, и костяшки пальцев уже разбиты в кровь.

Зато в голове прояснилось. Не настолько, чтобы смириться с потерей, но достаточно, чтобы пропало желание убивать.

Даниэль ждал его наверху, рядом с баром. Мартин даже не посмотрел в сторону брата, молча налил себе из первой бутылки, попавшейся под руку, и выпил залпом, не чувствуя вкуса.

– Ты зря ушел, надо было подойти, – произнес Даниэль.

Как ни в чем не бывало! Хоть бы вид сделал, что ему стыдно. Конечно же, брат не мог не почувствовать его присутствие. Мартин так же молча опрокинул в себя еще один стакан.

– Я бы дал тебе вволю насладиться ревностью, но появилось одно безотлагательное дело.

– Ревность для слабаков, – процедил Мартин, снова наливая себе выпивку.

– Остановись, речь о твоей сестре.

– О какой из?

– О Флоренс, конечно. Ты же просил…

– А ты не оправдываешься, – перебил брата Мартин, опускаясь на диван со стаканом в руке. От ударной дозы алкоголя он опьянел почти мгновенно. – Это хорошо-о-о…

– Мне не в чем перед тобой оправдываться, – сухо ответил Даниэль. – И Эмилии, кстати, тоже. И меня меньше всего сейчас волнует, что ты там себе навоображал. Я уже сказал один раз и повторяю в последний: Эмилия, как женщина, меня не интересует. А вот твоя сестрица замыслила побег.

– Что-о-о?! – взревел Мартин. – Флоренс?!

– Да. Ты готов слушать?

– Нет! Дай мне пятнадцать минут.

Даниэль кивнул, и Мартин, отставив недопитый стакан, отправился в душ, трезветь. Беспокойство за сестру вытеснило иные мысли и чувства. Нет, он ничего не забыл и не успокоился, но Флоренс сейчас была важнее собственных чувств. Что ж за принц там такой, из-за которого она решила порвать с семьей! В том, что в побеге замешан мужчина, Мартин не сомневался.

– Вот эту записку передала мне сегодня Эмилия, – без предисловий начал Даниэль, как только Мартин вернулся в комнату.

– Любимая, жду тебя в Бухте Ветров, завтра, в час заката, – прочитал Мартин на измятой и слегка пожеванной кем-то бумажке. – Это что?

– Эмилия отняла бумажку у Ло. Он играл на прогулке, бегал по кустам… и откуда-то приволок вот это.

– И почему ты решил, что это адресовано Флоренс?

– Потому что я занимаюсь расследованием по твоей просьбе, если ты забыл. Город, мужчина, мезальянс… помнишь?

В голосе Даниэля прозвучала насмешка. Мартин не выносил, когда брат подчеркивал свое превосходство, но сейчас проглотил упрек, как горькую пилюлю. Что есть, то есть. Он действительно перестал беспокоиться о будущем сестры, переложив эту проблему на плечи Даниэля.

– Да. Пожалуйста, расскажи, что ты узнал.

По всему выходило, Флоренс чуть не попала в руки мошенников. Некто Антарес Даринг, из младшей ветви некогда знатного, но давно разорившегося дома, очаровал молодую девушку на одном из городских балов. Даниэль предполагал, не без помощи магических чар, но Мартин вполне допускал, что Флоренс и сама готова была броситься за первым встречным, лишь бы вырваться из-под опеки матушки. Очаровал и склонял юную леди к побегу из дома, утверждая, что ее родные никогда не дадут согласия на их брак. На самом же деле в планах Даринга был шантаж. Он планировал спрятать Флоренс и требовать у Мартина деньги в обмен на сестру.

– Он идиот? – устало спросил Мартин, когда услышал это. – Только безумец может планировать провернуть такое с девушкой, у которой брат мироходец. И навряд ли он не знал о тебе.

– Да там целая преступная организация. Возможно, они даже успели бы осуществить задуманное, если бы твоя матушка не вернулась в такой спешке. Между прочим, все планировалось с учетом твоей свадьбы, но ты ее резво перенес. И, пожалуй, да. Выкуп ты бы заплатил и сестренки бы лишился. Флоренс навряд ли оставили бы в живых.

– Ты так спокойно об этом говоришь!

– А надо нервно? – Даниэль изумленно изогнул бровь. – Нам повезло, помог случай. Или судьба. Теперь все под контролем, и за Флоренс я приглядываю. Ей не удалось бы покинуть остров, даже если бы Ло не нашел записку.

– Какое полезное чудовище, – мрачно усмехнулся Мартин. – И что теперь? Посвятишь меня в свои планы?

– Есть две проблемы. Первая – это Мередит. Мы уверены, что она в деле, но доказательств никаких. То есть абсолютно. Она из уважаемой семьи, поводов добиться официального допроса нет, пробиться к ней нелегально невозможно. Амулеты на оповещение. Если я сунусь, будет грандиозный скандал. А если ее просто выгнать из вашего дома, она останется безнаказанной.

– Понимаю. А вторая?

– А вторая – Флоренс. Твоя глупая сестрица уверена, что это любовь всей ее жизни.

– И что? Она узнает, что это мошенник и…

– Вот именно, – перебил Даниэль брата, – она узнает, что Даринг – мошенник. И для нее это будет сильный удар. В данном случае решать тебе, но я бы попытался отговорить ее от побега.

– Чтобы расставить ловушку на Мередит? – усмехнулся Мартин.

– Если ты против, я найду другой способ вывести ее на чистую воду. Но мне кажется, в твоем доме уже перебор со страдающими женщинами.

Что верно, то верно. Даниэль, конечно, ловко вывел все к собственным интересам, но он прав. Проблему можно решить легко, но при этом Флоренс будет страдать и неизвестно, что еще выкинет. Или разыграть комбинацию и…

– И что у тебя за план?

Эмилия не разговаривала с Флоренс с того самого дня, как та подставила ее с цветами. Навряд ли холодное «доброе утро», «приятного дня» и еще с десяток вежливых фраз потянут на полноценную беседу. Поэтому Флоренс не скрывала своего удивления, когда Эмилия предложила ей прогуляться перед ужином. Мало того, Эмилия попросила больше никого с собой не звать. Это было несложно – Мередит слегла с головной болью, Каролина помогала матушке сматывать пряжу.

– Посмотри-ка, что нашел Ло сегодня утром. – Эмилия отдала Флоренс записку, как только они отошли от дома.

Девушка прочла, побледнела, но все же попыталась прикинуться несведущей:

– Интересно, миледи. Но почему вы мне это показываете?

– Показать ее твоему брату? Или, может, сразу его светлости?

– Не надо! Миледи… Эмилия… пожалуйста! – Флоренс тут же выдала себя, придя в замешательство.

– Ничего не хочешь рассказать?

Флоренс расплакалась, упав на ближайшую скамейку. Что ж, Даниэль оказался прав – в девочке нет лукавства, и необходимость тайного побега ее не радовала. Иначе не было бы слез и сбивчивого рассказа.

– Я… ты не понимаешь… он такой… – всхлипывала Флоренс на плече у Эмилии, – не хочу… но брат никогда… а я без него…

Эмилия ласково поглаживала ее по волосам и чувствовала себя героиней романа Джейн Остин. Там негодяй Уикхем обманом склонял к побегу сестру мистера Дарси, Джорджиану. Тут все было куда запутаннее и сложнее, но все же похоже.

– Ты ошибаешься насчет брата, Фло, – сказала она девочке, когда та успокоилась настолько, что могла продолжать беседу. – Он тебя любит, очень. И в первую очередь хочет твоего счастья. Мартин говорил мне, что готов отдать тебя за того, кого ты полюбишь, даже если он будет незнатен и беден. Но это должен быть порядочный человек. Тот, кому он мог бы доверить заботу о своей сестре. Разве твоего жениха можно назвать порядочным?

– Но он… он…

– Он хочет забрать тебя из дома тайком. Разлучить с семьей. Согласна, твоя семья не самая приятная… – Эмилия усмехнулась, – но поверь, бывает и хуже. Возможно, твой брат не всегда был внимателен к твоим просьбам и нуждам, а мать часто вела себя жестоко и властно, но ты готова отказаться от них навсегда? Отказаться от этого дома, от сестры, от подруг?

– Не знаю… Разве, когда любишь, не идешь на жертвы?

– Когда любишь… Ради любви можно на многое пойти. Но твое поведение даже тебе кажется глупостью, иначе ты не плакала бы сейчас. Разве нет?

– Я… не хочу… так… – всхлипнула Флоренс.

– И не надо. Поговори с братом. Пойдем прямо сейчас.

– Сейчас?

– Конечно! А зачем откладывать?

– Он… рассердится. Накажет меня…

– Глупости! Если хочешь, я буду рядом. Но ты ошибаешься. Он не наказал тебя ни за цветы, ни за порванные шторы. Поговори с ним, я уверена, все будет хорошо.

Эмилии удалось привести Флоренс в кабинет Мартина, как и было задумано. Во время тяжелого разговора она сидела рядом с девочкой, выполняя данное ей обещание. И с разрешения Мартина, конечно же. Флоренс снова плакала, просила прощения, умоляла принять ее жениха. Мартин проявил удивительную тактичность и понимание, обещал лично послать мистеру Далингу приглашение на обед и вел себя как образцовый брат.

Эмилия знала – непременно пошлет. Только мошенник не явится, такой расклад не устраивает ни его, ни подельников. Флоренс все равно будет страдать, первая любовь оставляет самые яркие впечатления. Во всяком случае, поначалу. Но она будет знать, что брат на ее стороне. Это не то же самое, что неудавшийся побег и позорное возвращение под крылышко к матушке.

Когда Флоренс рыдала уже в объятиях брата, Эмилия тихо ушла из кабинета. Чтобы добраться до спальни, нужно было пройти мимо гостиной, откуда доносились голоса леди Айрин и Каролины. Эмилия досадливо поморщилась – свекровь непременно остановит ее и начнет расспрашивать про дракошу. И она решила воспользоваться черным ходом для слуг. Мартин категорически возражал, но… К черту Мартина. Не такое уж большое преступление. И всего один раз, тихонечко.

Эмилия успешно миновала длинный коридор и вышла к лестнице. И тут услышала, что кто-то поднимается ей навстречу. Она резво побежала наверх, чтобы спрятаться за лестничным пролетом.

– …хозяйка добрая, такой прислуживать – одно удовольствие.

Эмилия узнала голос Элис, своей горничной.

– Это ты предыдущую не застала, – фыркнул в ответ кто-то незнакомый. – Сто капризов в час. Вот это была леди!

– Получается, миледи вторая жена?

– Да что ты! Шестая…

Голоса стихли, путь освободился, но Эмилия не сразу смогла сдвинуться с места. Шестая? Она – шестая жена? Вот так поворот! И что же случилось с предыдущими?

«Ты сразу думаешь о плохом», – шепнул знакомый голос.

И правда. Сколько можно? Не убил же их Мартин в самом деле? Она просто спросит, как только он освободится.

Добравшись до спальни, Эмилия вспомнила, что не ужинала. Наскоро перекусив, решила немного поработать над рисунком в будуаре. Мартина все не было, а за занятием ждать намного проще.

– Передайте милорду, я жду его в своей комнате, – велела она камердинеру.