Глава 22 · «Дом, милый дом»

Мартин уже и не помнил, когда в последний раз пребывал в такой растерянности, что терял голову. Или он от любви стал таким глупым? Определенно, это из-за появления Эмилии он ведет себя как мальчишка. Как он мог бросить ее одну в зале ожидания? Почему злился, когда хотелось заключить жену в объятия и не отпускать – никуда и никогда?

Даниэль снова вмешался и разрушил все его планы. Как обычно, из благих побуждений. Кому, как не Даниэлю, знать, насколько опасным может быть ментальное сканирование. Вот и притащил Эмилию, лишь бы избавить брата от неприятной процедуры.

Мартин хотел сам вернуться за женой. Тогда, в загородном доме, ему казалось – все правильно. Если Эмилия никогда не будет счастлива рядом с ним, она должна быть свободна. В тот момент он не думал о том, что нужно доверять женщине, которую любишь. А потом, когда пришло понимание, изменились обстоятельства.

Он легко мог ее вернуть: достаточно было рассказать об обвинении или о чудовище. Но он хотел, чтобы Эмилия оставалась рядом не из жалости или сострадания, а по любви. Поэтому и решился на ментальное сканирование. Он хотел, чтобы Эмилия поняла – он просит прощения не ради выгоды, а потому что искренне ее любит.

Даниэль все испортил. Именно от этой мысли Мартин и бесился в кабинете у следователя. А еще боялся, как последний трус, что, как только дело будет закрыто, Эмилия вернется в свой мир. Она даже переодеваться не стала! Значит, не рассчитывала остаться.

И сбежал, чтобы только не чувствовать, как Даниэль перемещает Эмилию.

А за дверью опомнился и ужаснулся тому, что натворил.

Эмилия сидела на скамье, закрыв лицо руками. Какой же он идиот! Напугал девочку и бросил совсем одну. К счастью, она не плакала и даже хотела поговорить.

Мартин забыл, что в спальне поселилось чудовище. Ло и при Эмилии часто тут бывал, а в ее отсутствие и вовсе не желал уходить. Он часами лежал в своей корзинке, выползая, только чтобы попить. Ел неохотно, играть и гулять отказывался наотрез. Мисс Уорнер объяснила, что он тоскует без «мамы», то есть без Эмилии. Привязанность оказалась слишком сильной. Мартину было жаль чудовище. Он часто держал его на руках, поглаживая по мягкой шерстке, уговаривал потерпеть и обещал вернуть Эмилию, как только с него снимут все обвинения. Чудовище прижималось и смотрело такими доверчивыми глазами, что Мартин верил – оно все понимает и ждет.

Вот и сейчас дракоша лежал на кровати, с грустной мордочкой, вытянув шею и поджав лапки. Он всегда ложился на ту половину, где спала Эмилия, словно там остался ее запах. Мартину и самому порой казалось, что в спальне витает аромат жасмина и ландыша.

И, конечно же, Эмилия первым делом заметила чудовище.

– Ло! – позвала она.

Чудовище встрепенулось… и чуть не опрокинуло Эмилию. Ло радостно пищал, подпрыгивал, вертелся, пытался укусить. Как будто хотел сказать: «Как ты могла меня бросить?» А когда Эмилия взяла его на руки, лизал ее в щеки, ласкался и урчал от удовольствия, ведь его гладили, чесали за ушком и целовали. А еще Эмилия смеялась – чисто и искренне.

Мартин отчаянно завидовал. Маленький глупый зверек оказался умнее его. Надо было радоваться возвращению жены, а не придумывать невесть что.

Он видел – Эмилия не забыла про разговор. Но чудовище отчаянно протестовало, как только она пыталась его отпустить.

– Боится, что ты снова исчезнешь…

Мартин сам удивился, как горько прозвучала эта фраза. Эмилия повернулась к нему, чуть склонила голову набок.

– А ты? Ты этого хочешь?

– Никогда не хотел.

– Не хоте-е-ел? – насмешливо переспросила Эмилия. – А кто меня выгнал?

– Я ошибся, Эми. Думал, поступаю правильно. Когда ты говорила с сестрой, я увидел совершенно другую тебя. И понял, ты никогда не будешь счастлива рядом со мной. Отпустить – единственное, что я мог сделать.

– Неправда. Еще ты мог спросить, чего хочу я.

– Я знал, что ты ответишь.

Эмилия все же посадила Ло на пол.

– Я никуда не денусь, малыш, – утешила она обиженного дракошу, и тот словно понял и поверил – потопал к мисочке, чтобы подкрепиться.

А Эмилия снова повернулась к Мартину.

– «Я», «я», «я», – передразнила она, сморщив нос. – «Я думал», «я понял», «я знал». Мартин! Ты себя слышишь? И где во всем этом я? Где мои чувства, мои желания? Как ты мог знать, что я отвечу? А если знал, то почему выгнал?

– Эми… – Мартин подошел ближе и взял Эмилию за руку. Осторожно погладил пальцы, поцеловал ладонь. – Ты добрая и порядочная, Эми. Я не хотел, чтобы ты была рядом из чувства долга или из сострадания. Я ошибся, прости меня. Ты должна была решать сама.

Эмилия не пыталась отнять руку, позволяя Мартину ласкать пальцы. И глаза у нее посветлели, перестали напоминать грозовые тучи. В них проступила знакомая зелень, словно подсвеченная изнутри солнышком.

– Рада… что ты это сказал, – выдохнула она. На ее губах заиграла улыбка. – Я принимаю твои извинения.

Первый поцелуй был похож на поцелуй неопытных юнцов: робкий и несмелый. Мартин все еще боялся – Эмилия оттолкнет, посмеется, попросит перенести ее в родной мир. Но она сладко провела языком по верхней губе и томно мазнула взглядом из-под полуопущенных век. Тогда Мартин прижал ее к себе и стал целовать неистово, страстно, теряя голову от родного запаха, от жара обнаженной кожи.

– Уи-и-и! – возмущенно заверещал насытившийся дракоша, требуя внимания.

– Чудовище… – выдохнул Мартин, неохотно отпуская Эмилию.

– Еще какое, – засмеялась она, наклоняясь, чтобы погладить Ло.

Дракоша тут же развалился на полу, подставляя животик для ласки.

– Я ревную, – шутливо заявил Мартин. – Чудовище пользуется запрещенными приемами, я тоже так хочу.

– Тебе животик почесать? – скептически спросила Эмилия.

– Почему бы нет?

Она фыркнула, но ответить не успела. В дверь постучали.

– Мартюша, сынок, ты вернулся? – послышался голос леди Айрин. – Все в порядке?

Эмилия прыснула, живо вспомнив, как матушка Мартина явилась к ним наутро после свадьбы.

– Переживает… – шепотом пояснил муж.

Эмилия согласно кивнула. Мол, иди, успокаивай, я не против.

– Да, мама, заходи, – громко сказал Мартин. – Все в порядке.

– Мартюша, как все… – Леди Айрин стремительно вошла в комнату и осеклась, увидев невестку.

Эмилия внутренне собралась, готовясь отражать нападение, но свекровь неожиданно просияла.

– Ты все же принял благоразумное решение, сынок.

– Не… – начал было Мартин, и Эмилия незаметно наступила ему на ногу.

Он быстро взглянул на нее и понял, она права, не надо говорить матушке про Даниэля.

– Не могу не согласиться, мама, – ответил он.

– А ты, милочка, надолго к нам?

Эмилия вдруг почувствовала, что «милочка» уже не режет ей слух и в вопросе свекрови куда больше заинтересованности, чем она хочет показать.

– Не знаю. Как Мартин решит.

Леди Айрин, прищурившись, посмотрела на сына и довольно кивнула.

– Уи-и-и! – Дракоша вовсю нарезал круги вокруг леди Айрин.

– Лолошенька! – всплеснула она руками. – Сокровище ты мое! И ты рад, еще бы!

– Он покушал и, кажется, зовет тебя гулять, мама, – быстро сказал Мартин. – Ты сможешь или мне попросить мисс Уорнер?

– Без мисс Уорнер обойдемся. Лолошенька, пойдем гулять, лапочка. – В дверях леди Айрин остановилась и бросила через плечо: – Пере-оденься, милочка, все же ты замужем за виконтом, надо соответствовать.

– Надо соответствовать? – шепотом переспросила Эмилия, когда они остались одни.

Мартин снова сжимал ее в объятиях, но не целовал, а задумчиво гладил по спине.

– Нет, если ты не хочешь.

Она удивленно на него посмотрела:

– А как же… договор, приличия, этикет?

– Ты здесь из-за договора?

– Нет.

– Вот и забудь о нем.

– То есть я могу ходить в джинсах и майках? – развеселилась Эмилия.

– Можешь, – кивнул Мартин. – Это будет выглядеть нелепо, примерно, как если бы я ехал в метро в камзоле и панталонах. Но если хочешь – я не возражаю.

– Ты так хочешь, чтобы я осталась?

– Нет, гораздо сильнее. Только ты уже обещала – будет так, как я захочу.

– Коварный! – рассмеялась Эмилия. – И как ты хочешь?

– Чтобы ты осталась, без всяких условий и договоров. – Мартин поцеловал ее в макушку. – Ты останешься?

– Дай подумать. Это же я буду настоящей женой виконта, да? Привлекательный мужчина, богатый, умный, образованный. И в постели хорош. Надо брать.

Эмилия слегка ерничала, но ее слова не казались обидными.

– А еще он будет водить тебя на королевские приемы, где ты затмишь всех своей красотой. – Мартин включился в игру. – Покажет тебе столицу и разные достопримечательности. И обязуется выполнять все твои капризы. И… может быть, твоя сестра согласится жить с нами?

– Она уже согласилась жить с твоим братом, – хмыкнула Эмилия. – Но ты не боишься?

– Чего? – не понял Мартин, переваривая новость о брате.

– Моих капризов.

– А? А-а-а… Нет, не боюсь. Ты вообще не умеешь капризничать.

– Хитрый тип! – заключила Эмилия. – Обещаешь, прекрасно понимая, что не придется выполнять обещание. А вот сейчас и проверим, умею ли я капризничать.

– Ой, боюсь, – улыбнулся Мартин. – И что же ты придумала?

– Будь добр, позови тех слуг, что свидетельствовали против тебя.

– Эми, они не виноваты. Можно так поставить вопрос, что честный ответ…

– Я знаю, Мартин, – перебила его Эмилия. – Но ты обещал. Можешь их собрать в гостиной?

– Хорошо.

Эмилия вошла в гостиную уверенной походкой. Тряхнула распущенными волосами, небрежным жестом поправила сползшую с плеча лямку майки. Обвела взглядом шеренгу притихших слуг. Всего пятеро: горничная, камердинер, экономка и два лакея. Те, кому не посчастливилось находиться в тот вечер неподалеку от будуара и спальни. Мартин их не винил и не понимал, чего добивается Эмилия.

– Узнали? – спросила она и, дождавшись ответных кивков, продолжила: – Специально восстала из мертвых, чтобы провести с вами воспитательную беседу. Итак, первое. Все это время я находилась в своем мире, потому что соскучилась по семье. Понятно? Отлично.

Он не ошибся, назвав Эмилию доброй. По дому все же ползли слухи, мол, хозяин избил жену и отправил ее с глаз долой, пока синяки не заживут. Злые языки везде есть. А Эмилия ясно дала понять, что отсутствовала по собственному желанию. Солгала, но ради него, Мартина. Мол, у нас все в порядке, никаких размолвок.

– Второе. Мы с мужем и дальше собираемся любить друг друга бурно и страстно, со стонами и криками. И не надо мне тут краснеть! Завидовать отныне будете молча. И другим передайте, если миледи вопит и умоляет, она на седьмом небе от счастья, а не терпит побои мужа. Ясно? Отлично. Вольно, разойдись.

Теперь Мартин и вовсе гордился женой. Он еле-еле сдерживал смех, глядя на вытянутые лица слуг. Эмилия легко и непринужденно расставила все по местам – навряд ли теперь кто-то будет сплетничать о побоях. Она восстановила его пошатнувшуюся репутацию. И слуги увидели не только жену милорда, но и женщину из другого мира – свободную, раскованную, уверенную в себе.

Слуги тихонько потянулись к выходу. Эмилия подошла к Мартину и обняла его за талию:

– Не сердишься?

– Ничуть.

Ее взгляд был вызывающим и смешливым одновременно. И при этом – спокойным и тихим. Любящим?

Мартин решился произнести вслух то, что уже давно знал наверняка.

– Эми, я…

– Прощу прощения, милорд.

Они оба вздрогнули от неожиданности. Эмилия неохотно отстранилась, Мартин одарил дворецкого взглядом, не обещающим ничего хорошего.

– Надеюсь, причина уважительная, – процедил он.

– Да, милорд. Доставили только что, – дворецкий протянул поднос, на котором лежал конверт с королевской печатью.

Мартин сломал сургуч, пробежал глазами письмо. Срочный вызов во дворец. Как же не вовремя! И отказаться никак нельзя.

Он кивнул дворецкому, отправляя его восвояси.

– Мне надо отлучиться по работе, – сказал он Эмилии.

– Ты не договорил, – напомнила она.

– Потом.

– Буду ждать.

После вполне ожидаемого разноса на королевском совете пришлось заниматься текущими делами, коих скопилось очень много. На время следствия Мартина отстранили от работы, и несколько проектов были временно приостановлены. Он вообще попрощался с должностью, потому что не собирался разводиться с Эмилией, и теперь разбирался с тем, что успели наворотить в его отсутствие.

Когда Мартин освободился, Эмилия уже спала. Чудовище сопело рядом. Полюбовавшись на идиллию, он отправился в соседнюю комнату, где слуга должен был подать ему поздний ужин.

Вместо камердинера Мартин обнаружил там экономку, накрывающую на стол.

– Что случилось, Дороти? – спросил он, устало опускаясь на стул. – Почему ты тут?

– У меня бессонница, вот и решила поухаживать за вами, милорд. Вы же не против? – Она ласково улыбнулась.

– Я всегда тебе рад, Дороти. Как твои дела? Может, тебе что-то нужно? Как внуки? Да перестань ты суетиться, присядь.

Экономка послушно села напротив.

– Все в порядке, Марти. Все здоровы, мне ничего не надо.

– Но я же вижу, что-то не так, – вздохнул Мартин. – Хорошо, расскажешь, если захочешь.

Он жадно принялся за еду – с самого утра не было времени перекусить, если не считать литра выпитого кофе. Дороти молчала, но не уходила. Она заговорила, когда Мартин насытился:

– Если считаешь, что я вмешиваюсь не в свое дело, прикажи мне замолчать, Марти. Тебе не кажется, что твоя жена… изменилась?

– Ты о чем, Дороти? Тебя смутила ее одежда? В том мире, откуда она родом, это обычный наряд.

– Нет, я не об одежде, мой мальчик. У нее изменился взгляд. Это взгляд хищницы, Марти.

– Не говори ерунды, – вспылил Мартин. – Дороти, ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, но зачем ты придумываешь то, чего нет?

– Тебе виднее, – криво усмехнулась экономка.

– Тебе же нравилась Эмилия?

Мартин понимал, что лучше всего прекратить нелепый разговор. Дороти не знает Эмилию. Она сейчас похожа на мать, ревнующую сына к женщине, которую тот полюбил. Но почему Дороти вдруг решилась на такое? Он не мог просто отмахнуться от ее подозрений.

– Тогда она казалась мне наивной девочкой.

– А теперь это охотница за моим состоянием? – скептически спросил Мартин.

– Аппетит приходит во время еды.

– Эмилия отказалась от двойного вознаграждения по контракту.

– Чтобы вернуться и забрать себе все. Марти, неужели ты не видишь? Она приручила вас всех. Леди Айрин, девочки, Даниэль… ты, наконец!

– Хватит. Дороти, я не хочу больше ничего слушать. – Мартин решительно встал из-за стола. – Ты принимаешь доброту за корысть. Что с тобой?

Не дожидаясь ответа, он ушел в спальню. Настроение было испорчено. Пусть все неправда, но как неприятно, что Дороти такого нелестного мнения о его жене. Ладно бы кто-то другой, та же матушка, к примеру. Но Дороти!

Мартин посмотрел на спящую Эмилию. Нет, он не верит, что ей от него что-то нужно. Впрочем, это легко проверить, но… Но он не будет этого делать.

Перед тем как лечь, он выдворил сонное чудовище в корзинку. Эмилия заворочалась, приоткрыла глаза и улыбнулась Мартину сквозь сон. Он притянул ее к себе и обнял.

Нет уж, он больше никому не позволит обижать свою жену, чего бы ему это ни стоило.