Глава 26 · Кошмарная ночь

Эмилия чувствовала себя отвратительно. Когда-то давно в переполненном автобусе вор вытащил у нее из сумки кошелек. Денег там почти не было, документы она хранила в другом месте. А вот сам кошелек – памятный. Из настоящей кожи, в рыже-бордовых тонах, с плетением, внутри – зеркальце. Мама привезла этот кошелек из Прибалтики. Каждый раз, когда Эмилия вспоминала о краже, ее передергивало от мерзкого ощущения: вор словно не кошелек украл, а в душе грязными ногами наследил.

Сейчас, переживая потерю памяти, она чувствовала то же самое. Какая-то дрянь подчинила ее своей воле, заставила сделать гадость и лишила воспоминаний. И внутри теперь грязно и липко, но отмыть это никак нельзя.

А еще чувство вины – огромной, грызущей, давящей. Это она, Эмилия, всегда была старшей сестрой и привыкла решать проблемы самостоятельно. Сейчас все решали за нее, а она чувствовала себя мишенью, притягивающей неприятности, и мучилась оттого, что ее уязвимость ставила под угрозу жизнь и благополучие других людей.

Дом словно вымер. Даниэль нагнал дознавателей, которые опрашивали прислугу. Сам он сначала заперся в кабинете с Мартином, а потом и вовсе ушел, забрав с собой Милену. Мартин настоял, чтобы Эмилия легла отдыхать. Спальню тщательно проверили, но не нашли ни магических предметов, ни следов магии. Обыск шел по всему дому. Джека и Леди выпустили в парк, велев охранять территорию. Мартину, как хозяину особняка, приходилось за всем следить.

Эмилия осталась одна с чудовищем. Сначала она честно пыталась уснуть, но не помогали ни успокоительные капли, щедро отмерянные заботливым мужем, ни тихое урчание дракоши, который свернулся клубочком чуть ли не на подушке.

Тревога жгла Эмилию изнутри, воображение рисовало страшные сцены. Она встала и подошла к окну. Ночь уже наступила, но две полные луны освещали парк, окрашивая его в причудливые сине-зеленые тона. Порой Эмилия сожалела, что особняк построен не на берегу океана. Она любила наблюдать за бегущими волнами, а отсюда даже не слышен их шум.

Она бросила взгляд на смятую постель. Чудовище сопело, развалившись, животом кверху – верный признак, что сон спокойный и глубокий. А Мартина все нет. Поискать? Нет, мешать нельзя. Он придет, как только сможет.

Эмилия зашла в ванную, чтобы освежиться. Мельком увидела себя в зеркале и нервно рассмеялась. Кожа бледная, с зеленоватым отливом, темные круги под глазами, всклокоченные волосы. Она показала язык своему отражению. Отражение скривилось и отвернулось. Эмилия моргнула. Почудилось? После таких переживаний что угодно привидится.

Отражение подмигнуло. Эмилия отшатнулась. От страха хотелось закричать, но не получалось. Отражение зевнуло и сделало пас рукой. Зеркальная поверхность пошла рябью. Где-то на краешке сознания мелькнула мысль – надо бежать и звать на помощь. Но вместо этого Эмилия шагнула вперед и приложила ладонь к зеркалу.

Пожалуй, впервые Мартин не мог полностью сосредоточиться на том, что требовало его внимания в первую очередь. Дознаватели в доме, как ни крути, событие неприятное. Хорошо, матушка и сестры в гостях. Плохо, пришлось оставить Эмилию одну. На чудовище надежды мало. Псам в доме не место, они хоть и послушные, но чужие люди их боятся. А они работают, эти люди. Им лишние переживания ни к чему.

Даниэль непременно был бы тут, если бы мог. Увы, не в его силах. Королевская воля – закон. Мартин не удивился решению Георга, но впервые несправедливость коснулась его близких. Как ледяной душ – неприятно и отрезвляюще. А Даниэль молодец, держится. Наедине он признался Мартину, что рад решению сестер. Сбежать в другой мир и всю оставшуюся жизнь прятаться от правосудия, нося клеймо преступника, – не выход. Лучше перетерпеть трудности, найти ту гадину, что посмела манипулировать Эмилией, наказать, а потом… Потом они решат, что делать дальше.

Еще Даниэль расспрашивал, не происходило ли в последнее время что-нибудь необычное, особенно после возвращения Эмилии. А что Мартин мог сказать? Он и дома-то толком не был. Разве что припомнил странное поведение Дороти. Глупость несусветная! Дороти ему как вторая мать, и поведение у нее соответствующее. Решила уберечь «сыночка» от очередной «охотницы». Мало ли, что старому человеку в голову взбредет. Матушка порой и не такие коленца выкидывает.

В парке протяжно завыл кто-то из псов. Судя по легкой хрипотце – Джек.

– Выйду, посмотрю, что там, – сказал Мартин одному из дознавателей.

– Сопроводить?

– Не стоит.

По пути Мартин решил проверить, как там жена. Эмилии в спальне не было. Недовольное чудовище кинулось ему в ноги, возмущенно вереща и подпрыгивая.

– Нет, малыш, оставайся тут. – Мартин запер дракошу в комнате и кинулся наружу.

Выскочив через ближайший черный ход, Мартин свистнул. На зов примчался Джек и тут же понесся по дорожке в сторону океана. Мартин припустил следом. В собственных владениях он ориентировался прекрасно, поэтому быстро понял, куда его ведет пес. Понял – и решил рискнуть. Тем более ему уже чудилось, что он слышит, как кричит Эмилия.

Мартин переместился на холм, у подножья которого начиналась линия зыбучих песков. Так и есть! Отчаянный визг, тонущий в грохоте волн. Стремительный прилив облизывает темный силуэт – Эмилия наполовину провалилась в песок.

Перемещение. Под ногами зыбко, набежавшая волна норовит опрокинуть. Несколько тяжелых шагов к жене. Упасть на колени и крепко обнять ее за плечи. Перемещение.

Сил хватило, только чтобы вернуться на холм. Мир словно не разрешал перемещать Эмилию – выталкивал в реальность.

– Ма… Мар… за… – Эмилию трясло так, что она не могла выговорить ни слова.

Мартин молчал, потому что задыхался от гнева. В висках стучало, перед глазами плыли разно-цветные круги. Они оба валялись на траве: мокрые, грязные от налипшего песка. Эмилия вообще убежала из дома в одной ночной сорочке, босиком.

Как? Когда она успела? Почему псы отпустили ее так далеко от особняка? Зачем она ночью пошла на берег океана?

Последнее как раз понятно. Ох, как же он зол!

Мартин сел, грубо схватил Эмилию за руку, притянул к себе и рывком уложил животом на колени. Она не сопротивлялась, не понимая, что происходит. Мартин не стал задирать сорочку, прилипшую к телу. Просто размахнулся и крепко впечатал ладонь в ягодицы. Эмилия закричала и дернулась, но он не позволил ей сбежать.

– Никогда! Больше! Не смей! Думать! О самоубийстве!

Каждое слово сопровождалось звонким шлепком. Мартин многое мог простить женщине – глупости, капризы, истерики. Но желание покончить с собой было для него сродни преступлению. Он даже измену смог бы пережить, но за попытку суицида готов карать жестоко и безжалостно.

Эмилия больше не кричала. Она вздрагивала от каждого удара, но лежала покорно и даже не пыталась сопротивляться наказанию. Мартин остановился.

– Эми?!

Жена беззвучно плакала, крепко зажмурившись и сжав кулаки. Безропотно терпела. Но это было так нее не похоже!

Пелена гнева спадала. К Мартину вернулась способность здраво рассуждать, и он ужаснулся своей несдержанности. Вспылил, а в произошедшем еще надо разобраться. И нашел, где заниматься воспитанием, идиот!

Он тоже вымок до нитки и все же снял домашний сюртук и укутал в него Эмилию. А потом подхватил ее на руки и понес домой. Переместиться не получилось.

Эмилия продолжала плакать, тоненько и жалобно, как ребенок, но не дулась, а неожиданно обняла за шею и прильнула, пряча лицо. Псы виновато трусили рядом. Недалеко от особняка им встретился один из дознавателей.

– Вас уже ищут. В чем дело? Что произошло?

Мартин буркнул, что все в порядке, но пока он не позаботится о жене, ничего рассказывать не будет. В положении лорда все же есть свои преимущества – настаивать дознаватель не стал, хоть и остался недоволен тем, что придется ждать.

Запертое чудовище не буянило, оно молча укусило за ногу, да так, что он чуть не уронил Эмилию. Мартин на него даже не прикрикнул. Сейчас, когда гнев, страх и отчаяние отступили, он с содроганием думал о том, что поднял на жену руку. А хуже всего – она приняла наказание как должное.

Мартин и Эмилия так и не сказали друг другу ни слова. На горячую ванну времени не было, пришлось ограничиться душем. Пока Эмилия грелась и смывала с тела и волос песок и морскую соль, Мартин сходил за чистой одеждой, да и сам переоделся в сухое.

Дознаватель расхаживал по спальне. Чудовище восседало на спинке кровати и зорко следило за чужаком на своей территории. Кошмар и не думал заканчиваться. Мартин помянул недобрым словом короля. Даниэль так нужен сейчас здесь! Он был бы в курсе происходящего, а Мартину не докладывают о результатах расследования.

Эмилия наконец вышла из ванной и осторожно присела на краешек кровати. Мартин мгновенно побледнел, но винить можно только себя. Выглядела жена неважно – бледная, с потухшими и заплаканными глазами.

– Что произошло? – Дознаватель сразу же приступил к расспросам.

– Не помню, – ответила Эмилия и зябко повела плечами.

Снова! Да что за чертовщина творится в его доме!

– Расскажите, что помните.

– Не могла уснуть… Стояла у окна… Пошла умыться… – Эмилия потерла виски и вздохнула. – И все. Как будто туман… Дальше не помню. Очнулась на берегу океана. Песок по пояс, вокруг вода. Сначала даже думала, мне это снится. Потом стала звать на помощь. Вода прибывала… Это было ужасно! Но муж меня спас.

Она обернулась к Мартину, и уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке. Мартин побледнел еще сильнее.

– Комнату нужно снова обыскать, – объявил дознаватель. – Пройдемте в другую.

Мартин скрипнул зубами и напомнил себе – эти люди сейчас имеют полное право распоряжаться в его доме.

– А вы? – обратился дознаватель к Мартину, когда они разместились в гостиной. – Как вы узнали, где жена?

– В комнате ее не было, я вышел из дома на зов пса. Он побежал по направлению к океану, и я понял, куда именно он меня ведет. Там зона зыбучих песков. Засасывает неглубоко, но во время прилива опасно. Если застрянешь, то можно утонуть. Я не ошибся, Эмилия была там. Как она вам и рассказала.

– Вы никого больше там не видели?

– Нет. Думаю, никого не было. За мной прибежал Джек, а Леди носилась по краю опасной зоны. Животные не могут туда зайти, инстинкты. Если бы рядом находился чужой, Леди задержала бы его.

– Миледи, вы что-нибудь пили вечером? Ели?

– Н-нет, не ела… Пила лекарство, что давал муж. Успокоительные капли. В спальне стакан остался, кажется…

– На экспертизу, – велел дознаватель помощнику, который как раз вошел и слышал ответ Эмилии. – Что там у вас?

– Ничего, как и в первый раз. И прислугу опросили… – помощник замялся, поглядывая на Эмилию и Мартина.

– И? Говори, – поторопил его дознаватель.

– Никто и ничего. Даже зацепок нет. Но двое, как и миледи… Сообщили о частичной потере памяти. Подтверждено менталистами, так и есть.

– Кто?

– Горничная Элис. Промежуток совпадает со временем сборов на бал. Видимо, она помогала миледи переодеться, пока милорд подписывал бумаги. И экономка. У нее таких провалов много, и начались они, как только миледи вернулась из своего мира. Экономка думала, это какая-то болезнь от старости, скрывала даже от родных.

Мартин не удивлялся осведомленности дознавателей. Работа у них такая. Но Дороти! Получается, он вообще кругом виноват. Думал, это бредни старушки, а надо было обратить внимание на ее необычное поведение.

– Напомните мне, что в поведении миссис Дороти показалось вам странным, милорд?

– Она настаивала, чтобы я расстался с женой. Один раз даже оговорила ее, пыталась заставить меня ревновать.

Эмилия обернулась и удивленно на него посмотрела. Она сидела на стуле, а Мартин стоял за ее спиной.

– А вы, миледи? Ничего не хотите добавить?

– Хочу, – неожиданно сказала Эмилия. – Дороти уговаривала меня покинуть мужа. Рассказывала страшные истории о семейном проклятии.

Настала очередь Мартина удивляться. Его неприятно кольнуло, что Эмилия ничего ему не говорила. Пришлось напоминать себе – и он играл в молчанку.

– Извини, Мартин, – Эмилия снова к нему обернулась. – Она повернула все так, что я вынуждена была скрывать.

– Почему, миледи? – тут же поинтересовался дознаватель.

– Дороти сказала, что от проклятия в семье умирают женщины, когда беременеют.

– Чушь! – возмущенно перебил ее Мартин. – Если кто и умирает от проклятия, то мужчины.

– Мне показалось, она меня запугивает, – извиняющимся тоном произнесла Эмилия. – И врет, ведь род не прерывался со времени проклятия. Но тогда она сказала… сказала… – она замялась.

– Что, миледи? Говорите, пожалуйста.

– Да, но… Мартин, прости. Если это так… Но ведь нужно сказать, вдруг это важно…

– Говори, милая, не бойся. – Мартин положил руки на плечи Эмилии, подбадривая.

– Дороти сказала, что она из моего мира и… она – настоящая мать Мартина, – выдохнула Эмилия. – Якобы отец Мартина нашел Дороти в моем мире, она родила ему ребенка, Мартина, а леди Айрин только изображала беременность. А потом Дороти взяли в дом нянькой.

– Какая чушь… – пробормотал Мартин. – Это не так, и даже в теории не может быть так.

– Почему, милорд?

– Да потому что мой отец не был мироходцем. Эмилия! И ты ей поверила?

– Согласись, звучало убедительно. Но если подумать, то похоже на вранье. Спросить… я побоялась… А вдруг? А ты не знаешь… Я решила не обращать внимания на ее слова.

– Взрослые люди, а как дети, – вздохнул дознаватель. – Прошу прощения.

Мартин лишь растерянно кивнул.

– Не знаю, что с вами делать, – признался дознаватель. – Оставлять в доме одних нельзя. В спальню возвращаться опасно. Там нет следов магии, но миледи была именно там перед тем, как сбежала. К слову, из дома в этот промежуток времени никто не выходил. То есть получается, ее перенесли на берег.

– То есть вы не знаете, что происходит? – уточнил Мартин.

– Нет, милорд. Боюсь, моей компетенции не хватает для того, чтобы делать разумные выводы.

– А не разумные?

– Чудеса, – усмехнулся дознаватель. – Волшба. Все, чего мы не понимаем, кажется нам волшебством. Нужны специалисты в магическом искусстве, профессионалы. А может, это болезнь какая? Из вашего мира, миледи?

– Нет у нас таких болезней, – отрезала Эмилия.

– Нет, так нет. Значит, ждем утра и вызываем архимага.

Мартин хотел возмутиться, почему важное дело откладывают, но вовремя опомнился. Несколько часов все равно ничего не решат. А утром и Даниэль появится. И его люди устали, им нужен отдых.

– С вашего позволения, я бы рекомендовал вам занять другую комнату на ночь. Я оставлю охрану, но вы, милорд, не оставляйте миледи одну.

– Глаз с нее не спущу, – пообещал Мартин.