Глава 7

Королева – самая ценная фигура, но ей лучше не сражаться в одиночку. Королева нуждается в поддержке более слабых фигур и для своей защиты, и для ведения полноценного боя, способного сломить противника.

Ноги подрагивали, но я уверенно сделала первый шаг, чуть помедлила и продолжила путь по длинному широкому коридору. Мое платье потрясало роскошью. Нежнейший шелк, расшитый драгоценными камнями, в мерцающем свете сотен свечей отливал всеми оттенками алого. Широкие тяжелые юбки едва заметно колебались от любого движения. В туго затянутом корсете дышалось с трудом, но голова кружилась не от недостатка воздуха. Сжимая в руке эфес обнаженной рапиры – той самой, которой я сразила Воина, – я шла навстречу жрецу, ждущему меня в другом конце храма. Величественные звуки органа расходились по всему огромному залу и поднимались выше, к сводчатому округлому потолку и фрескам на нем. Сейчас, в вечерних сумерках, изображения были плохо различимы, но я прекрасно помнила рисунок. Они рассказывали историю появления Тринадцати кланов и предков-зверей, вскоре ставших богами и покинувших землю. Мне казалось, что взгляды всех тринадцати богов устремлены на меня, и это немного пугало. Тяжелая королевская мантия, сшитая из шкур разных животных, давила на плечи. Пушистой рекой она стекала вниз по спине и лениво, торжественно ползла вслед за мной.

По обе стороны от меня стояли люди – представители всех Тринадцати кланов, пришедшие, чтобы выразить мне почтение и заверить в своей преданности. Я слышала шепот – иногда благоговейный, чаще настороженный – и продолжала с достоинством идти вперед, не оборачиваясь и не ловя ничей взгляд. Волосы были распущены, они свободной волной падали на плечи, и их тяжесть заставляла держать голову еще более гордо.

Жрец встретил меня у подножия небольшого возвышения. В его руках сияла корона, украшенная крупными рубинами и россыпью бриллиантов, – гарант жизни моих сестер.

Я остановилась и медленно, чтобы не наступить на мантию и подол платья, обернулась лицом к зрителям. Орган затих. В храме повисла такая тишина, что можно было расслышать легкое шипение горящих свечей.

– Сегодня милостью богов мы обретаем ту, кто прошла испытание смертью и водой. Ту, кто будет править мудро и исполнять волю предков. Мы обретаем королеву!

По храму разнесся зычный голос жреца. Он говорил так громко, что едва не срывался на визг, и это заставило меня раздраженно поморщиться. Жрецу пришлось привстать на цыпочки, чтобы возложить на мою голову корону.

– Да здравствует королева Кара! Долгих лет жизни королеве Каре!

Приветственные крики раздавались со всех сторон, они оглушали, и я, немного растерянная от всего происходящего, старалась выглядеть невозмутимой. С наигранной неспешностью, вызванной опасением споткнуться о подол и упасть, я поднялась по трем ступеням и медленно опустилась в кресло. Сжала рукоять рапиры еще сильнее и положила обнаженное оружие на колени, как того требовали традиции.

Один за другим, как тогда, после поединка, люди стали преклонять колено. Но теперь они делали это не молча. Прижав правую руку к груди, каждый давал клятву:

– Клянусь быть верен королеве и исполнять ее волю, как волю богов!

– Клянусь!

– Клянусь!

– Клянусь!

Царственно кивая, я не испытывала ничего, кроме смутной тревоги. Чувствовала, что стою только в самом начале пути. Вглядываясь в лица тем, кто произносил клятву, я понимала, что хотела бы оказаться где угодно, только не здесь. И от этих мыслей массивная корона казалась еще более тяжелой, чем была на самом деле.

Я неподвижно стояла перед высоким округлым зеркалом в серебристой раме и внимательно всматривалась в отражение. Оно демонстрировало серьезную, иногда хмурящуюся девушку в голубом подвенечном платье.

Я глубоко вздохнула и тут же пожалела об этом – корсет, сжимающий грудь стальным кольцом, угрожающе затрещал.

– Ваше Величество! – укоризненно произнесла камеристка.

– Прошу прощения, – ровно ответила я и вновь посмотрела в зеркало.

Длинные светлые волосы были убраны наверх и спрятаны под жемчужную сеточку. Лицо должна была закрывать фата, но сейчас она, полностью откинутая назад, спускалась по спине сияющей полупрозрачной дымкой. Я смотрела на свои пухлые губы – их впервые коснулась краска – и чувствовала себя куклой, которой методично меняют маски.

– Вы чудесно выглядите, Ваше Величество! – вполне искренне откликнулась одна из трех девушек, помогающих закончить мне с нарядом.

– Чудесно, скажешь тоже! – раздраженно шикнула на нее камеристка. – Ваше Величество выглядит прелестно! Прелестно! Луна и звезды не смогут затмить ее нежной красоты.

Я не смогла сдержать усмешки. Память надежно хранила все те обидные слова, что камеристка говорила мне, когда я была ребенком. Белая лисица… Бледная моль…

А теперь, значит, я обладаю нежной красотой. Забавно.

– Ваше Величество! – В комнату встревоженной чайкой влетела Любовь и затараторила: – Один человек просит вашей аудиенции. – Она еле выговорила явно новое для нее слово и с азартом продолжила: – Вы его знаете…

Я с недоумением посмотрела на нее, и служанка продолжила уже чуть тише:

– Его зовут Защитник. Ваше Величество, помните его?

Я стояла напротив зеркала, поэтому увидела, как сильно побледнела. Голова, словно разбитое стекло, взорвалась от тысячи мыслей.

– Ваше Величество, – робко напомнила о себе Любовь, – так его звать или как?

– Глупая девка! – Камеристка, в силу возраста считавшая себя мудрее прочих, запустила в Любовь катушкой ниток. Та не долетела до цели и, стуча деревянной шпулькой, покатилась по полу. – Королеве сейчас не до приема гостей! У нее венчание вот-вот начнется!

Любовь виновато попятилась к двери. И почти исчезла за ней, когда я снова обрела возможность говорить.

– Постой!

Любовь замерла, а я обернулась к камеристке:

– Приказы здесь отдаю я, вам ясно?

Под моим холодным взглядом она испуганно сжалась и, приседая в бесконечных реверансах, забормотала извинения. Я оборвала их величественным взмахом руки.

– Любовь, веди его ко мне.

Прошло несколько мгновений, и порог комнаты переступил Ник. Не поднимая глаз от пола, он опустился на одно колено и склонил голову. Его изрядно потрепанная одежда была вся в пыли. Казалось, он провел в пути несколько дней подряд.

– Оставьте нас, – невозмутимо сказала я, и все поспешили выполнить мою просьбу.

Как только за ними захлопнулась дверь, я в волнении обратилась к Нику:

– Как я рада вас видеть! Встаньте, пожалуйста. Право слово, это лишнее…

Мои пальцы слегка подрагивали, и я спрятала руки за спину. Ник неуверенно поднялся с колена и посмотрел на меня. Его взгляд заскользил по моему лицу, словно бывший страж жадно вбирал каждую черточку. Я смутилась. Столкнуться с таким откровенным обожанием, стоя в подвенечном платье и намереваясь стать женой другого человека, было… больно.

Растерянная, я уже указала рукой на стул с высокой спинкой, когда спохватилась, что сама присесть не могу из-за страха помять или испортить платье, а Ник ни за что не опустится на стул, пока я не сделаю этого первой. Мой статус изменился так резко, что я все не могла к этому привыкнуть и не знала, как себя вести. Передо мной стоял человек, которым я очень дорожила, но совершенно не представляла, что могу ему сказать.

– Кара… Простите, Ваше Величество!

– Ничего. – Я куснула губу. – Вы можете звать меня по имени, как прежде.

Ник упрямо мотнул головой.

– Ничего уже не будет как прежде, Ваше Величество. Прошлое… всегда остается в прошлом.

– Ник, прошу вас… – Я умолкла, понимая, что продолжать не стоит.

Взгляд Ника, наполненный таким невыносимым страданием и сожалением, полоснул меня, как остро заточенный охотничий нож. Я судорожно сглотнула. Неожиданно мне подумалось, что я не испытывала боли, пока надевала подвенечное платье. Чувство сожаления – возможно, но не боль. Ник же, в отличие от меня, страдал по-настоящему. Я замерла, впервые серьезно задумавшись о природе своих чувств к нему.

– Ваше Величество, простите меня за беспокойство. Я бы никогда не потревожил вас в этот день. – Он прерывисто вздохнул, будто ему сдавило горло.

Я впилась ногтями в ладони, боясь неосторожным словом причинить ему еще большую боль. Смотрела в лицо взрослого красивого мужчины, но видела лишь лицо мальчика, защищавшего меня от нападок острой на язык ребятни. Я помнила эти карие глаза, в которых сейчас застыла безмолвная мука, другими – широко распахнутыми, счастливыми, – когда в ответ на его признание я тоже поведала ему о своих чувствах.

Сейчас, вынырнув из детских воспоминаний, я с ужасом подумала, а не была ли моя влюбленность в Ника выдуманной. Не спутала ли я благодарность и симпатию с другим, более сильным чувством?

– Я хотел поздравить вас, Ваше Величество, – с трудом продолжил Ник. Он склонил голову, и солнечные лучи, падающие из открытого окна, вспыхивали в его каштановых волосах рыжими прядями. – С коронацией и… конечно, браком.

Сердце болезненно сжалось при виде выражения лица Ника – угрюмого, отчаянного, решительного. Его черты словно заострились, и я, всматриваясь в них, чувствовала, как вина и сожаление сдавливают меня в своих тисках.

– Ник, я счастлива, что вы пришли, – мягко сказала я и ненадолго сбилась, когда он бросил на меня молчаливый взгляд и тут же отвел его. Потеряв мысль, я заговорила официально: – Я должна принести вам свои извинения. Наша помолвка не была объявлена, но между нами все же имелась договоренность. И мне жаль, что пришлось ее нарушить.

– Мне тоже. Ваше Величество, мне тоже жаль… – Ник снова поднял голову, а затем, словно смотреть на меня было слишком больно, опять опустил ее. Ноздри его красивого тонкого носа слегка трепетали.

Вновь повисло молчание. Его нельзя было назвать гнетущим, но в нем крылось что-то тревожное и многозначительное.

Я шагнула к стражу и порывисто сжала его ладони в своих.

– Ник, я…

Он отстранился так резко, будто обжегся.

– Ваше Величество, прошу! Не стоит… И извиняться вам тоже не стоит. Я говорил об этом в письме.

– В письме? – недоуменно переспросила я. То, как Ник отшатнулся от меня, вызвало в душе боль, но кратковременную. Она тут же забылась, когда я услышала о послании.

– В том, которое я передал Року, – с удивлением пояснил Ник. Он наконец-то смотрел на меня прямо. – Рок сказал, что помогает мне по вашей просьбе. Он обещал вручить вам мое прощальное послание. Ведь я был уверен, что больше никогда не увижу вас…

– Вот как, – задумчиво проговорила я и нахмурилась.

– Я почти добрался до границы. Если бы пересек ее, то новости о вашем правлении добрались бы до меня нескоро.

– На границе опасно. Вы решили, что скрываться стоит именно так?

– Рок предупредил, что я объявлен преступником и в королевстве мне не укрыться. Предложил пересечь границу и осесть где-нибудь подальше от нее. Я внял его совету.

– Да, Рок умеет давать хорошие советы, – согласилась я как можно более невозмутимо.

«Значит, письмо, Рок?»

Во мне поднималось раздражение и, словно яд, разносилось по венам. Мне казалось, что кровь сейчас вскипит от разрывающих меня чувств. Я догадывалась, что Рок намеренно отправил Ника подальше. Не хотел видеть рядом со мной бывшего возлюбленного. И если этот поступок я могла понять, то утаивание письма в моих глазах выглядело предательством. Такую малость, как прощание, мне могли бы оставить.

– Я сожалею, что вам пришлось бежать. И позабочусь о том, чтобы все обвинения с вас были сняты. Вы сможете вернуться к своей обычной жизни.

– И к обязанностям?

– Простите? – Я сбилась с мысли и растерянно взглянула на Ника.

– Я хотел попросить… Ваше Величество, позволите мне занять место в вашей страже?

– Ник… – потрясенно вымолвила я. – Вы желаете остаться старшим стражем, видеть меня каждый день? После всего случившегося?

– Мой долг – служить Вашему Величеству!

Я молчала, и Ник торопливо, словно боялся, что я его не дослушаю, продолжил:

– Ваше Величество, возле королевы всегда будут виться стервятники. Если вы позволите, я стану защищать вас как…

– …прежде? – тихо спросила я.

– Как смогу, – дрогнувшим голосом поправил меня Ник.

Мы снова замолчали. Я боролась с желанием подойти к Нику и положить руку на его плечо. Но знала, что этим лишь еще сильнее раню его.

Наверное, со стороны можно было решить, что меня терзают сомнения. В действительности же я почти не колебалась. Возможно, не утаи Рок от меня письма, я бы переживала о порядочности своего решения, но его поступок развязал мне руки. Я посчитала, что вправе ударить в ответ.

Я отвлеклась от мыслей о Роке и вновь взглянула в открытое и отличающееся благородными чертами лицо Ника. На душе потеплело. Я хотела, чтобы он был рядом. Человек, которому я могу полностью доверять. Сейчас, в момент перемен, я нуждалась в нем особенно сильно. И все же…

– Я боюсь, что выполнить вашу просьбу будет крайне эгоистично с моей стороны, – искренне призналась я.

– Неправда! – Ник мотнул головой. – Окажите мне честь, Ваше Величество.

Я вздохнула. Решение принято.

– Я буду счастлива, если вы присоединитесь к моей страже и займете место старшего в ней.

– Вы слишком добры, Ваше Величество. – Ник поклонился.

– Не думаю, – пробормотала я и вновь обратилась к Нику как к другу: – Послушайте, вы уверены, что хотите именно этого? Ведь…

– Мои чувства не станут помехой, – горячо проговорил Ник, догадавшись, куда я клоню. – Я не буду досаждать вам. Хочу только быть рядом и защищать вас в случае опасности.

Я сглотнула ком в горле, и, пока отчаянно пыталась найти слова, Ник, видимо обеспокоенный моим молчанием, продолжил:

– Простите, что ворвался вот так в ваши покои. Это последний раз, когда я поддался порыву. Я так хотел увидеть вас в подвенечном платье, пусть и надетом для другого… – Ник прочистил горло, а я отвела взгляд, не в силах дальше смотреть ему в лицо. – Ваше Величество, я больше не позволю чувствам взять верх над разумом. И не поставлю вас в неловкое положение. Вы не найдете более преданного человека, поверьте мне.

– Я верю, – тихо произнесла я. – Мне так жаль, Ник… – Я тоже прокашлялась, а затем сказала деловито и по возможности спокойно: – Я отдам соответствующие распоряжения. К своим обязанностям вы сможете приступить уже сегодня.

– Благодарю вас, Ваше Величество.

Ник опустил голову, поклонился и уже почти шагнул за порог, когда я снова окликнула его:

– Я тоже хотела бы поблагодарить вас. Вы рисковали жизнью, пытаясь спасти мою.

– Любой бы поступил так на моем месте, – глухо ответил Ник и, не оборачиваясь, исчез за дверью.

Несколько мгновений я неподвижно стояла у зеркала, оглушенная этим разговором. Самой себе в тот момент я казалась куклой, обмякшей после представления в руках кукловода. А затем в комнату вернулись горничные и настороженная камеристка, и мне пришлось расправить плечи и сделать вид, что ничего особенного не случилось.