3

— Ты долго, — шепчет он мне в губы и срывает последнюю преграду с меня.

Я пытаюсь прикрыть грудь руками, но он их разводит в сторону. Внимательно осматривает меня, а я вся пунцовая как помидор. Мне стыдно! Я это понимаю отчётливо, поджимаю губы и с вызовом смотрю на мужчину.

— Не нравлюсь? — кривлю губы в подобии улыбки.

— Отчего же, грудь маловата, а так… — уголки его губ подрагивают, голос обволакивает, в глазах отблески света из ванной.

— Да пошёл ты! — пытаюсь вырвать свои руки, но хрен там! Он держит не выпуская. Грудь ему моя не понравилась! Козёл! У меня полная двоечка, что ему нужно — пятый?

— И куда ты собралась, куколка? — выдаёт это божество, сошедшее с обложки журнала. Я только фыркаю на его слова.

— Не называй меня, куколкой! — посмотрела я на мужчину исподлобья.

— Как скажешь, — поднял он мой подбородок двумя пальцами и впился в мои губы.

Руки мужчины поглаживают моё тело, задевая вершинки грудей, посылая толпы мурашек по всему телу. Одновременно подталкивая меня к кровати. Мне, наверное, должно быть страшно, но нет, я хочу этого! Тем более мне уже двадцать два года, а я всё ещё девственница.

Меня трясёт как в ознобе, я смотрю в эти омуты и теряюсь в них. Меня раздирают противоречивые чувства, алкоголь уже выветрился, и я начинаю осознавать, что я творю.

— Дай выпить, — упираясь ногами в кровать, совсем не грациозно приземляюсь на неё пятой точкой и облизываю пересохшие губы. Стараюсь смотреть в глаза мужчине, потому что видеть его уже ко всему готовый член мне страшно. Кажется, что этой дубиной он меня порвёт на хрен!

— Э, нет, я хочу в постели не бревно, а бабу со светлыми мозгами, — протягивает каждое слово этот котяра и совсем не улыбается. Такой грозный, что у меня поджилки трясутся.

Он забирается на кровать, а я от него отползаю к изголовью. Моя решимость развеялась, как пузырьки шампанского в открытой бутылке. Резкое движение — и я оказываюсь подмята под горячее накачанное тело. Взгляд прожигает, и красавчик впивается в мои губы, раздвигая их языком, пробираясь в мой рот с таким напором, что я забываю обо всём. Его язык вытворяет невозможное, такое порочное. Я от таких новых и незнакомых ощущений начинаю таять, как мороженое в пустыне.

Он отрывается от моих губ и начинает целовать шею, поднимаясь к мочке и слегка прикусывая её, я выгибаюсь, внизу живота скручивается не то что пружина — там разгорается такой пожар, что я начинаю метаться на простынях.

Горячий язык обводит мою ушную раковину, двумя пальцами мужчина сжал мой сосок и легонько оттягивает. Выгибаюсь от каждого поцелуя и ласки, стону в его рот, когда, наигравшись с моим ухом, он накрывает мои губы своими и выпивает весь воздух из моих лёгких.

Рука, оставив в покое мою грудь, пробралась к уже влажным складочкам, и он проник в меня пальцем, недалеко, и здесь же стал растирать влагу по клитору, заставляя стонать ещё больше.

— Одень меня! — прорычал мне в губы мужчина, а я уставилась на средство защиты в его руке.

— Давай сам, — облизнув губы, прошептала я.

Он посмотрел в мои глаза и, хмыкнув, надорвал прозрачный квадратик, вытащив презерватив, раскатал его на члене. Я смотрела как заворожённая за сильными руками и точными движениями. Страх вперемежку с чем-то новым струился в моих венах. Сглотнула ком в горле и потянулась за поцелуем, пока не передумала.

Резкий толчок, и я прикусываю себе губу до крови, пытаясь отползти от мужчины. Кто говорил, что это не больно? Вмазать бы ему в рожу.

Глаза мужчины — видно даже при таком плохом освещении — наливаются кровью, и мне становится совсем страшно.

— Офигела? — прорычал он мне в лицо и прижал ещё сильнее к матрацу. Совсем не собираясь из меня выходить. — Предупреждать надо!

— А ты бы пошёл тогда со мной? — предательская слезинка скатилась по моему лицу.

— Не плачь, — его голос становится мягче, и он подушечкой большого пальца стирает предательскую влагу, впиваясь мне в губы.

Не ответил! Козёл!

Медленные движения становятся чуть быстрее, его язык в моём рту вытворяет невозможное. Он как с цепи сорвался.

Когда я расслабилась, мужчина стал двигаться уже намного быстрее. Дискомфорт прошёл, и я начала чувствовать, как каждое его движение отдаётся пульсацией где-то в районе живота. Жар разливался по телу, и я уже кричала в голос от каждого его движения, прося неизвестно чего. То ли остановиться, то ли продолжить. Открыла резко глаза, когда первая судорога прошла по моему телу, мужчина не прекратил двигаться во мне, только всё больше наращивал темп и терзал мои губы. Ещё какие-то секунды — и я выгибаюсь дугой от своего первого в жизни оргазма. Пальчики на ногах подгибаются, резкие толчки не прекращаются. В комнате слышен его рык и мой крик, и хлюпающие звуки, от которых у меня щёки полыхают так, что становится жарко. Ещё чуть-чуть — и красавчик, кусая меня за мочку уха, кончает, вжимая меня всем своим нелёгким телом в матрац.

— Ты невероятна, куколка! — скатываясь с меня и здесь же снимая презерватив, он прижимает к себе спиной и накрывает простынёй. — Спи! Завтра поговорим!

Слушаю его мерное дыхание и улыбаюсь. Как дурочка. Мне приятно будет вспоминать его глаза, голос, губы и свой первый раз.

Как воришка, аккуратно снимаю со своего тела его руку и пробираюсь в ванну. Стараюсь не шуметь, сгребаю свои вещи и на цыпочках прохожу мимо кровати. Красавчик спит на животе, подмяв под себя подушку. Постояв так несколько секунд, выхожу в смежную комнату и натягиваю на себя платье. Обуваю туфли, вызываю лифт и, светясь как начищенный самовар, выхожу на улицу, где начинает брезжить рассвет. Подставляю лицо лёгкому летнему ветерку и понимаю, что поступила правильно!