Глава 2

Мама пришла лишь к вечеру. Минуя мою комнату, она прошла в ванную и через минуту я услышала, как включилась вода в душевой.

Ни ответа, ни привета – как говорится. Вот так мы с ней и живем. Мне иногда было интересно, если я внезапно умру, на какой день она заметит, что это случилось. Наверное когда запах почувствует. Как бы горько это не звучало, но это было так.

Мы жили в евродвушки практически в центре нашего города. Эта квартира единственное, что осталось от нашего когда-то приличного состояния. Платежи были огромные, но мама категорически не хотела с ней расставаться. Эта квартира, в престижном районе, добавляла ей статуса – так она считала, а то, что она нам не по карману, её совершенно не волновало.

Когда-то у нас было всё – деньги, дома, машины. Но все оборвалось четырнадцать лет назад, когда не стало папы. Я его плохо помню, единственное, что отпечаталось в памяти – это безграничная любовь ко мне. После его смерти благодаря маминой безответственности, не умению распоряжаться деньгами, а главное большими тратами на любовников, мы постепенно распрощались со всем нажитым. От прошлой жизни осталась лишь эта квартира и дружба с Ларисой Ивановной Гранитиной. Они с ней были очень близкими подругами ещё со школьных годов.

Теперь уже мама не искала молодых любовников, без гроша в кармане, а наоборот охотилась за мужчинами побогаче. Они находились, но эти отношения редко длились более года. Мужчины быстро понимали, что любви от этой женщины им не дождаться, а вот денег она с них выкачает прилично. Мне иногда казалось, что мама в принципе не может никого любить. Отца она редко вспоминала, а если и вспоминала, то не с любовью, а с сожалением, что у нее больше нет большого и стабильного источника дохода.

Наверное ближе всех ей была именно Лариса, она дорожила их дружбой и всегда была готова прибежать по первому ее зову. Была ли это дружеская любовь или выгода — не знаю.

Выйдя на кухню, я быстро собрала на стол и стала ждать маму из душа. Ужин был легкий – салат и запечённая рыба. К другому ужину, вечно худеющая мамы, не прикоснулась бы. А мне сегодня нужно ее расположить к себе и разговорить, поэтому пришлось подготовится.

Выйдя из ванной, она прошла на кухню и увидев ужин на столе, проговорила.

— Привет, что ли. Рыба без масла надеюсь.

— Здравствуй, Ирина. Без, — спокойно ответила я.

Это была ещё одна мамина прихоть – называть ее только по имени. С этим, я тоже смирилась, хочет быть Ириной – будет. Ей недавно сорок исполнилось, а она считает себя девочкой восемнадцатилетней. Одежду и прически выбирает девичьи, а при знакомстве всегда, говорит, что ей и тридцати нет. Она конечно хорошо выглядит и следит за собой, но убавлять себе пятнадцать лет – это чересчур.

Она присела и стала ужинать. Как же мне подвести ее к нужной теме? Но пока я придумывала, мама сама начала говорить про Гранитиных.

— Вот, что это за рыба – ни вкуса, ни запаха! Лора мне сегодня такие фотографии из Италии высылала, вот там рыба, а это так, унылое подобие — возмущалась мама, а я, стараясь скрыть волнение, проговорила.

— Они в Италии?

— Да, решили за три дня по итальянским городам проехаться, — проговорила мама, а потом мечтательно добавила, — вот бы мне сейчас куда-нибудь рвануть на выходные.

Я хотела сказать, что у нее и так вечные выходные, а Гранитины много работают, чтобы никогда ни в чем не нуждаться. Но это приведет к ссоре, а мне сейчас необходимо всё разузнать про Влада.

— Кирилл с ними не поехал? – спросила я, хотя и так знала ответ.

— Нет. Твой Кирилл не ребенок, чтобы с родителями по заграницам мотаться. У него свои развлечения.

Я опять прикусила язык. Мама специально это говорила, так как знала про мою любовь к младшему Гранитину и при любом удобном случае подкалывала меня на эту тему.

— Пусть развлекается, — как можно более спокойно ответила я, — он молодой, красивый, — а потом спросила, – у них же вроде ещё один сын есть – старший, что-то про него совершенно ничего не слышно.

Мама подняла на меня взгляд и удивленно спросила.

— Влад что ли? – я кивнула и она продолжила, — а что нового могло появиться в его жизни, чтобы о нем заговорили? Всё по прежнему.

— А что по прежнему? – еле сдерживая себя, спросила я у мамы.

— Он живет как отшельник, даже с братом и родителями практически не общается. Лора очень переживает за него, он ведь еле ходит и с сердцем у него проблемы какие-то. И как мужчина, он уже того…

Она резко прервалась и встала из-за стола.

— Чего того? – не удержавшись ляпнула я.

Она обернулась в мою сторону и медленно проговорила.

— Нос не дорос.

— У него?

— Твой не дорос, — повысив голос, проговорила мама, — и вообще прекрати свой допрос. Устала я сегодня, пойду прилягу.

— Чтобы работать по ночам на заправке, я не маленькая, а для этого маленькая.

— Надо отрабатывать свой хлеб. Ещё и обучение твоё, никому не нужное…

— Я бесплатно поступила и…

— Не перебивай и дослушай. Главное для бабы – мужика по богаче найти, а остальное это так, бесполезная трата времени. Скоро я займусь твоим устройством, а то мне одной приходится трудиться, пора бы и тебе поработать известным местом. Больше толку будет.

Вспыхнув, я с обидой в голосе проговорила.

— Я только за Кирилла замуж выйду!

Она рассмеялась и медленно проговорила.

— Ага, нужна ты ему больно! Тем более я тебя замуж и не собираюсь отдавать. Выгодней тебя в любовницы определять, а если уж и отдавать, то за очень хороший мешок с деньгами.

Она вышла из кухни, а я, кусая от обиды губы, смотрела ей вслед.

— Никогда этому не быть, — прошипела я.

Я быстро встала и выглянула в окно. Мы жили на пятом этаже и сейчас глядя вниз, я всё больше понимала, какая большая пропасть разделяла меня и маму.

Я любила это окно на кухне, мама сюда редко заходила и я могла посидеть в одиночестве на широком подоконнике и подумать о чем-то о своем. В минуты отчаяния и обиды мне хотелось спрыгнуть вниз и посмотреть на реакцию мамы. Может хоть одна слезинка упадет с её глаз.

Усевшись на подоконник, я стала обдумывать мамины планы на мою жизнь. Она так легко говорила о таких омерзительных и гадких вещах, что мне становилось не по себе. Я для нее лишь перспективный источник дохода, наверное поэтому она не отправила меня в интернат, хотя всегда об этом мечтала и часто заговаривала об этом. Но жажда будущих денег, её остановила. Может зря?

Уже стемнело, когда я слезла с подоконника и отправилась в свою комнату. Завтра воскресенье и нужно подготовить домашнее задание к учебной неделе в универе.

Я перешла на второй курс в педагогическом университете и занятиям уделяла много времени, чтобы не потерять бюджетное место. Еще дважды в неделю, я работала на автозаправочной станции оператором-кассиром. Это были ночные смены и они очень подходили моей маме. Во-первых, ночью никто не разглядит меня в окне оператора, а для поддержания ее статуса, это было очень важно. А во-вторых — это были дополнительные, хоть и небольшие деньги. Меня эта работа тоже устраивала – ночью я могла спокойно готовиться к занятиям, а иногда и немного вздремнуть, если клиентов было немного.

Проходя по коридору, я услышала.

— Александра, зайди ко мне.

Мне не хотелось заходить к ней, после нашей ссоры на кухне, поэтому в ответ прокричала.

— Я спать пошла.

— Сашка, у меня жутко болит голова, помассируй мне виски, — с раздражением в голосе, проговорила она.

Я прикрыла веки чтобы успокоится. Вот так всегда, вспоминает обо мне, только когда что-то нужно. И вдруг в голове промелькнула мысль. Я приоткрыла дверь в ее комнату и, в ультимативной форме, заявила.

— Расскажешь мне то, до чего мой нос не до рос – сделаю.

Мама, недовольно посмотрела мне в глаза, но согласилась.

— Твое любопытство мне уже порядком надоело. Но куда деваться, на массажиста лишних денег нет. Надо будет Владимира раскрутить на несколько сеансов.

Комната Ирины была оформлена в снежно-белых тонах. Это убранство как-будто отражало внутренний холод и отстранённость ее хозяйки. Кровать, шкаф, туалетный столик, шторы, даже паркет на полу сияли холодной белизной. В комнате был идеальный порядок, который поддерживался женщиной, дважды в неделю приходившей драить нашу квартиру. Так хотела мама. Сама она никогда не убиралась, а мои способности к уборке считала ужасными. Тут я с ней соглашусь, конечно я поддерживала порядок в своей комнате и кухне, но он был не в высшей степени идеальным, как любила мама.

Я присела к ней на кровать и положила ее голову к себе на колени. Приступать не торопилась, а ждала, когда мама начнёт свой рассказ.

— Ну, чего не начинаешь? – проговорила мама.

— А чего ты не начинаешь? – в ответ спросила я.

Она вздохнула и начала рассказ, а я, стараясь не сбиться в движениях, внимательно ее слушала.

— Авария случилась лет шесть назад, Владу тогда было двадцать пять вроде. Значит сейчас ему должно быть тридцать один, — уточняя больше для себя, начала мама.

— Он был очень красивым и перспективным молодым человеком. Думаю сейчас Сергей ему уже передал бы управление своей империей. Влад с института работал в компании отца и к тому времени уже наработал хороший опыт, а учитывая его острый ум и холодный рассудок, этот молодой человек добился бы многого. Но… В тот день он сам был за рулем, с двумя коллегами они ехали за город на деловые переговоры. У машины случилась какая-то неисправность, вроде тормоза или ещё что-то. Не помню теперь уже эти подробности. В общем, Влад не смог затормозить на пешеходном переходе и съехал в кювет. А в кювете были какие-то бетонные конструкции и его машина в них влетела. Рядом сидящий коллега сразу разбился насмерть, а он и второй пассажир, оказались в больнице. В итоге — второй тоже не выжил, а остался один Влад. Ну, как остался. Он долго вообще овощем лежал и родители всю медицину — нашу и зарубежную — на уши подняли. И что-то помогло, но толку мало. Он сейчас еле ходит, говорят ему ещё и половые органы повредило и он теперь не мужик в этом плане. После аварии с сердцем проблемы какие-то появились. В общем, живет он затворником и никого к себе не пускает, кроме помощника своего. Редко с родителями и братом общается. Хотя Лора говорила, что он отцу в чем-то помогает, отчеты делает и еще что-то. Естественно всё удаленно происходит...

Хорошо, что мама не видела моего лица. Столько эмоций по нему пробежало за время этого рассказа.

Ночью я не могла заснуть. Рассказ мамы всё никак не выходил из головы. Столько всего пришлось пережить Владу. Для такого человека чувство беспомощности и определенная зависимость от других, сходны со смертью. Из-за этого он и живет отшельником, чтобы никто не жалел его и не видел, как ему тяжело. Даже просто встать с кресла – для него не простая задача.

Чувства жалости и сопереживания к этому закрытому мужчине, накрыли меня с головой. Так захотелось отогреть его хоть немного. Мне ли не знать, как тяжело быть одиноким и я полагала, что он тоже страдает, хотя и никогда не признается в этом.

Мы наверное могли если не сдружиться, то просто иногда общаться. Влад ведь пожалел меня и впустил в дом, значит ему не чуждо сострадание, может не совсем окаменело его сердце. А может я всё преувеличиваю и ситуация обстоит по другому, а я приписываю ему то, чего и близко нет, по себе меряю.

Всё-таки надо к нему сходить. Попытка не пытка. Ну, выгонит он меня и что дальше? Может хоть думать о нем перестану. А если впустит? Наверное извинюсь за своё поведение. В любом случае надо еще раз посетить этот лесной домик. С этими мыслями я погрузилась в сон.

Почти весь следующий день я занималась приготовлением заданий по общей педагогике, а ещё по методике и теории воспитания. Я готовилась к семинару, поэтому старалась не упустить ни одной детали или факта. Чем больше ответов на семинаре, тем увеличивался шанс в получении автомата по этим предметам.

Закончив с заданиями, я взглянула на часы – почти пять. Откинувшись на спинку стула, я прикрыла веки. Через несколько минут, я услышала, что пришла мама. Ее не было почти весь день и я не стала готовить, полагая, что она придет не раньше полуночи.

Я решила не выходить ей навстречу, а немного отдохнуть и прилегла на кровать. Но я не успела даже закрыть глаза, как услышала голос мамы.

— Александра, где мои новые кроссовки? Если ты их трогала или одевала, тебе прилетит.

Не поднимая головы с подушки, я так же громко ответила.

— Я их точно не брала.

— Значит встань и найди мне их, — с раздражением в голосе сказала мама, заглянув ко мне в комнату.

Я мысленно выругалась и пошла искать мамины кроссовки. Естественно они сразу нашлись в шкафу, я вообще сомневаюсь, что она их искала.

— Они стояли на месте, — спокойно ответила я.

— Хорошо, протри их и поживее. Я к Гранитиным к семи приглашена, они из Италии вернулись, — с мечтательной улыбкой проговорила мама, — будем делать барбекю, итальянские вкусности кушать… ммм, я даже диетой пожертвую.

Я резко остановилась и проговорила.

— Иду с тобой.

Она безразлично кивнула, а я стала настраиваться на новый визит в дом Влада.

Закончив с маминой обувью, я быстро нацепила джинсы с футболкой, обула старенькие кеды и стала обдумывать стратегию поведения в отношении Влада.

Когда мама собралась, мы вызвали такси и уже через час входили в главные ворота резиденции семьи Гранитиных.