Глава 10

Официант бесшумно менял блюда, переходя от одного изысканного кушанья к другому. На серебряном подносе красовались миниатюрные канапе с черной икрой и паштетом из фуа-гра. Бокалы наполнялись искристым шампанским, которое стоило, вероятно, больше, чем вся моя месячная стипендия.

Я медленно размешивала соус на тарелке, создавая абстрактные узоры серебряной вилкой. Мои мысли кружились водоворотом, возвращаясь к той ночи с Энзо. Его холодный, оценивающий взгляд, когда он рассматривал меня обнаженную. Тяжесть его рук на моих плечах. Его вопросы, брошенные между нами, как колючая проволока…

“Зачем тебе деньги? Наркотики? Долги?”

Его слова звенели в моей голове, смешиваясь с нынешним звоном хрусталя. Я подняла глаза и посмотрела через стол на него — такого респектабельного, солидного, идеального мужа моей матери. В уголках его глаз собрались морщинки от улыбки, которой он одаривал мою мать. Руки, которые касались меня так интимно, теперь лежали на столе, и золотое обручальное кольцо поблескивало в свете свечей. Мне хотелось вцепиться ногтями в его самодовольное лицо.

— Мама, — вдруг сказала я, мой голос прозвучал слишком громко в этой напряженной тишине. — Я хотела спросить, ты уже перевела деньги на мой следующий семестр? Помнишь, два месяца назад декан звонил тебе насчет задолженности?

Рука мамы, державшая бокал, едва заметно дрогнула. Ее улыбка стала натянутой, но не угасла. На шее запульсировала венка — верный признак, что она нервничает. Но голос остался мелодичным и спокойным:

— Лара, дорогая, думаю, это не лучшая тема для семейного ужина, — она бросила быстрый взгляд на Энзо, и я заметила, как ее зрачки расширились от беспокойства.

— Почему же? — я невинно пожала плечами, чувствуя, как внутри разгорается злое удовлетворение. — Энзо ведь теперь часть нашей семьи, правильно? Ему должно быть интересно, что из-за этой неуплаты, меня чуть не исключили из колледжа, хотя ты получила за продажу нашей квартиру достаточно, чтобы оплатить мое обучение на пять лет вперед. Мне пришлось самой искать способы заработать. Очень… творческие способы.

Энзо слегка наклонил голову, и я заметила, как его челюсти напряглись. В его глазах появился хищный интерес — тот же взгляд, который я видела, когда он оценивал меня перед тем, как забрать мою девственность.

— Ракель никогда не упоминала о проблемах с оплатой твоего обучения, — произнес он мягко, но в его голосе я услышала стальные нотки.

— Неужели? — я изобразила удивление, приподняв одну бровь. Жест, который я отрабатывала перед зеркалом с тринадцати лет. — Ну видимо у мамы нашлись более важные расходы. Например, новый гардероб. — я окинула взглядом ее дизайнерское платье.

Мама поставила бокал на стол с такой силой, что вино выплеснулось на скатерть, оставив кроваво-красное пятно, похожее на распустившийся цветок.

— Лара! — в ее голосе сквозила ярость, которую она пыталась маскировать под возмущение. Ее глаза сузились, ноздри раздулись. — Что на тебя нашло?

— А что? — я подняла брови. — Я просто говорю правду. Тебе ведь нечего скрывать от своего нового мужа, верно? Или ты предпочитаешь, чтобы он думал, что ты идеальная мать, которая ставит благополучие дочери выше собственных прихотей?

Воздух в столовой, казалось, сгустился до состояния вязкого желе. Лицо мамы побледнело, а затем начало покрываться красными пятнами, как всегда бывало, когда она злилась. Ее пальцы с идеальным маникюром сжались в кулак.

— Какая милая семейная идиллия, — насмешливо вмешался Диего. На его красивом лице играла злорадная улыбка. — Папа, а ты не говорил, что твоя новая жена скрывает такие интересные детали своей биографии.

— Диего, — предупреждающе произнес Энзо.

— Что? — Диего откинулся на спинку стула, демонстративно закинув руку за голову. — Я просто отмечаю, что у нас с… Ларой, кажется, гораздо больше общего, чем я думал. Мой отец тоже предпочитает не замечать неудобные факты, когда они мешают его планам. Например, тот факт, что его сын предпочел бы видеть его с Марисой, а не с очередной золотоискательницей.

— Следи за языком, — процедил Энзо, и на секунду его лицо исказилось от гнева, прежде чем он вернул себе самообладание.

Затем он повернулся к моей матери:

— Ракель, в чем дело? Почему ты не сказала мне, что у Лары были проблемы с колледжем?

Мама мгновенно преобразилась. Слезы навернулись на ее глаза, делая их огромными и беззащитными, как у раненого олененка. Она положила изящную руку с кольцом, усыпанным бриллиантами, на руку Энзо.

— Милый, я не хотела тебя беспокоить. У меня действительно были некоторые финансовые трудности после развода с отцом Лары, и продажа квартиры помогла решить многие проблемы. Если у Лары сложилось впечатление, что я использовала эти деньги только на себя, — она бросила на меня укоризненный взгляд. — Я могу только сожалеть об этом.

Энзо успокаивающе сжал руку моей матери.

— Знаете что? С меня достаточно, — я отодвинула стул и встала. Ножки царапнули по мраморному полу, издав пронзительный звук. — Спасибо за чудесный ужин. Рада была познакомиться с твоей новой семьей, мама. Энзо, Диего, — я кивнула каждому, — Надеюсь, вы понимаете, во что ввязались. Мама — настоящий хамелеон. Она меняет цвет в зависимости от толщины кошелька мужчины рядом с ней.

— Лара! — мама поднялась следом за мной, ее глаза метали молнии. — Ты не можешь просто так уйти и оскорблять меня в моем собственном доме!

— В твоем доме? — я рассмеялась, и даже мне мой смех показался слишком резким. — Этот дом принадлежит Энзо. Как и ты теперь, видимо. И да, я могу уйти. Уже почти полночь, мне нужно возвращаться в свою съемную комнату, за которую я плачу сама, без твоей несуществующей помощи.

— На чем ты собираешься ехать? — спросила мама. — Ты же на такси приехала.

— Вызову Uber, — я пожала плечами, доставая телефон.

— В такое время? — Энзо тоже поднялся. Его высокая фигура, облаченная в идеально сидящий костюм, казалась высеченной из мрамора. — Я отвезу тебя.

— Нет, спасибо, я…

— Я могу отвезти ее, — неожиданно вмешался Диего, и все повернулись к нему с удивлением. В его глазах, так похожих на глаза отца, блеснуло что-то, что я не могла расшифровать.

— Ты пил, — отрезал Энзо.

— Один бокал вина, папа, — закатил глаза Диего. — К тому же, мне в любом случае пора. У меня завтра ранняя тренировка.

— Я сам отвезу Лару, — твердо сказал Энзо. — Диего, ты можешь остаться здесь на ночь, если хочешь. Твоя комната всегда готова.

Что-то в тоне Энзо не допускало возражений. Диего пожал плечами, но в его глазах я заметила вспышку раздражения.

— Как скажешь, — он повернулся ко мне. — Было интересно познакомиться, Лара. Надеюсь, еще увидимся. Мне кажется, у нас много общего.

В его голосе было что-то, чего я не могла разобрать — то ли угроза, то ли предложение союза.

— Ракель, я скоро вернусь, — Энзо поцеловал мою мать в щеку, и она улыбнулась, хотя в ее глазах я заметила беспокойство и плохо скрытую злость.

— Конечно, дорогой. Лара, — добавила она, пытаясь звучать как заботливая мать, — нам нужно поговорить. Позвони мне завтра.

Ничего не ответив, я направилась к выходу, чувствуя, как прожигает спину ее взгляд. Каждый шаг по мраморному полу отдавался эхом в высоких потолках.

Чёрный Мерседес Энзо ждал нас у ворот огромного особняка, который теперь, очевидно, был домом моей матери. Фонари отражались в его идеально отполированной поверхности. Энзо открыл передо мной дверь, и мне ничего не оставалось, кроме как сесть на переднее сиденье.

Салон автомобиля пах кожей и дорогим одеколоном Энзо. Тот же запах, который я вдыхала в ту ночь, когда он навис надо мной, снимая с меня платье. Мои ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы следов.

Мы выехали за ворота, и только тогда я позволила себе выдохнуть. Напряжение, скручивавшее мышцы спины в тугой узел, немного ослабло.

— Итак, — наконец произнес Энзо, когда мы отъехали достаточно далеко от дома. — Мир тесен, как оказалось.

Свет уличных фонарей скользил по его профилю, подчеркивая жесткую линию челюсти и прямой нос.

— Да уж, — я смотрела прямо перед собой, не желая встречаться с ним взглядом. — Как давно вы с ней вместе?

— Мы познакомились три месяца назад на благотворительном вечере, — ответил он, не отрывая глаз от дороги. — Поженились три недели назад.

— Молниеносный роман, — саркастически заметила я. — И когда же ты понял, что твоя невеста — мать девушки, которую ты… приобрел? До или после свадьбы?

Энзо резко затормозил и съехал на обочину. Шины взвизгнули по асфальту. Повернувшись ко мне, он посмотрел прямо в глаза:

— Я не знал, кто ты, Лара. Ракель никогда не показывала мне твоих фотографий, не рассказывала подробно о тебе. Я знал только, что у нее есть дочь-студентка, которая изучает искусство. Ты думаешь, я бы пошел на это, если бы знал?

В его глазах была искренность, которая, впрочем, ничего не меняла. Его ноздри раздувались от сдерживаемого гнева или стыда — я не могла определить.

— И что теперь? — спросила я, чувствуя, как в груди разрастается холодная ярость. — Ты женат на моей матери. Ты видел меня голой. Ты заплатил мне за секс. Какой замечательный семейный расклад, не находишь?

— Никто не должен знать, — прервал он меня. — Особенно Ракель.

— Волнуешься о ее чувствах? — я горько усмехнулась. — Или о своей репутации? Что скажет Диего, узнав о запретных страстях своего отца?

При упоминании сына его лицо напряглось еще больше. Желваки заходили под кожей.

— Лара, — его голос стал низким, почти угрожающим. — Я не хочу причинять боль твоей матери. И тебе тоже. То, что произошло между нами, было ошибкой. Ужасной ошибкой, о которой я сожалею. Но мы не можем изменить прошлое.

— А что насчет тех слов? — я почувствовала, как внутри разгорается огонь гнева. — О наркотиках, о долгах, о том, что я шлюха? Ты знаешь, зачем мне были нужны эти деньги? Чтобы заплатить за колледж! Потому что моя мать — та самая, о чувствах которой ты так беспокоишься — потратила деньги от продажи квартиры на себя, вместо того, чтобы помочь мне!

Лицо Энзо исказилось от чего-то, похожего на стыд. В свете уличного фонаря я увидела капельки пота на его лбу.

— Я не должен был говорить те вещи. Это было… неправильно.

— Неправильно? — я почти рассмеялась. — Да вся эта ситуация неправильная и омерзительная! Ты — мой отчим! И ты трахнул меня за деньги! И еще имел наглость меня оскорблять!

Я почувствовала, как меня накрывает волна презрения — к нему, к матери, ко всей этой фальшивой, лицемерной жизни, в которой люди продаются и покупаются.

— Знаешь что? — я схватила ручку двери и распахнула ее. — Я сама доберусь домой. Лучше пройтись пешком, чем провести с тобой еще минуту в одной машине.

— Лара! Куда ты? — Энзо попытался удержать меня, его рука схватила меня за плечо, но я стряхнула ее, как ядовитое насекомое.

— Куда угодно, только подальше от тебя и от нее! Вы друг друга стоите!

Я выскочила из машины и хлопнула дверью с такой силой, что, казалось, она могла оторваться. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но это было облегчением после душной атмосферы салона.

Я быстро шагала вперед, стуча каблуками по тротуару, не разбирая дороги, лишь бы уйти от этого кошмара, от этой невыносимой реальности, в которой я оказалась.

Позади я слышала, как Энзо зовет меня, но не оборачивалась. Внутри меня бушевал ураган из гнева, отвращения и странного, извращенного удовлетворения от того, что я вывела их всех из равновесия. Их идеальный вечер, их безупречные фасады — все рухнуло. И хотя я знала, что впереди меня ждут еще более сложные разговоры и решения, сейчас я чувствовала только жажду бежать.

Я шла все дальше и дальше по тихим улицам Марбельи, а в моей голове кружился один и тот же вопрос: “Что теперь?”