Глава 30

Рафаэль снова делает шаг ко мне и, подняв руку, неспешно заправляет мои волосы за ухо, а в его взгляде столько нежности, что ему совершенно не требовалось касаться меня пальцами, чтобы я почувствовала ее. Но внезапно, резким движением он притягивает меня за шею к себе, обжигая кожу жёсткими губами, что сейчас прижаты намертво к моему лбу.

— Потому что, если ты этого не сделаешь, для меня пути назад не будет, — яростно прорычав последние слова, он зарывается в мои волосы носом и вдыхает, словно втягивая в себя всё тепло. Оставляя от меня холодную, бесчувственную оболочку. Рафаэль отдаляется, молча кивая на оружие в моих руках. Но я стою, застывшая в шоке, пытаясь свыкнуться с царящим хаосом в голове.

— Ты страдаешь от своего желания. Освободи себя. Просто используй эту возможность. Нужно лишь спустить курок, мышонок. — Грустная усмешка растягивает губы Рафаэля, когда я остаюсь по-прежнему неподвижной. — До встречи, Сола.

Он разворачивается и решительно покидает стены конюшни.

Ненавижу! Ненавижу! Он специально это сделал! Специально заставил осознать, что всё ещё нужен мне. Заставил почувствовать собственную слабость, которую я так яро скрывала от него! Чёртов дьявол!

Закусив нижнюю губу, я поднимаю руку и направляю пистолет ему в спину, ощущая, как палец дрожит на курке, пока я повторяю в своей голове, словно мантру: «Спусти его! Спусти его! Спусти его!»

Но ничего не происходит и шум его шагов растворяется, когда Рафаэль выходит за дверь. Даже не обернувшись, как всегда уверенный в себе. Уверенный в том, что у меня не хватит духа. И у меня не хватает. Потому я позволяю ему уйти…

Швыряю пистолет в копну сена и взрываюсь криком отчаяния. Дьявол опять победил. Он получил то, что хотел. То, за чем и пришёл сюда. А я опять позволила. Опускаюсь на колени, обхватив себя дрожащими руками. Чувствую, как моё сгорбленное тело лихорадит, но я не в силах унять непрекращающуюся тряску.

Господи… Какая же я жалкая!

Этот человек сломал меня иначе. Причинив мне ту боль, которой я не желала… Он обесценил, унизил мою же ненависть к нему… Он заставил признаться самой себе, что я по-прежнему люблю его.

***

Остаток дня показался мне сущим адом. Оказалось, Гром действительно неважно себя чувствует. В нём не было былого запала, хоть и внешне казалось, что он абсолютно здоров. Но в его бездонных глазах больше не было жизни, словно она угасла под тяжестью страданий. Он страдал. Молча умирал, пока я развлекалась в Америке. И моя долгожданная встреча с ним обернулась очередной болью.

Отдав распоряжение вызвать ему ветеринара, я отправляюсь в спортзал. Мне просто необходимо отвлечься и развеять голову. И, чтобы хоть немного перестать думать, я изнуряю себя безжалостной тренировкой.

Конкретно измотав своё тело, я погружаюсь в расслабляющее тепло джакузи, после которого заканчиваю свой релакс в кальдарии, где покоится атмосфера южного солнца в окружении скалистого гранита. Уютный свет встроенных светильников по всему периметру усиливает расслабляющее воздействие, позволяя сполна насладиться обликом Древней Греции: плитка, мозаика, золото, колонны и мраморные статуи.

Мне кажется, я даже немного задремала в приятных тёплых парах, как вдруг до моего расслабленного негой слуха доносятся посторонние звуки. Нет. Не звуки. А стоны. Настоящие надрывные женские стоны, от которых в животе начинает всё медленно сворачиваться. Твою ж мать. Я сегодня могу спокойно добраться до кровати? Сглатываю, но моя прежне расслабленная поза с каждым новым стоном вытягивается как по струнке. Судя по всему, они находятся прямо в этом помещении, прямо за стеной… Стеной, за которой находится выход из итальянской термы. Так, надо просто переждать. Не думаю, что выйти сейчас будет лучшей идеей.

Но по истечении десяти минут диких криков удовольствия я становлюсь похожей на чан с раскалёнными углями. Не знаю, почему на меня так действуют эти звуки. Почему я чувствую грёбаное возбуждение, что происходит совершенно неконтролируемо. Второй раз за день. Да до такой степени, что внизу живота уже давят болезненные ощущения, едва не парализующие, требующие разрядки. И жар в сауне здесь абсолютно не при чём.

Решительно вобрав в себя тёплый воздух, я выбираюсь из горячей ванны и спускаюсь с гранитных ступеней, аккуратно выглядывая из парной, но, никого не увидев, облегчённо выдыхаю. Правда, стоны, которые стали только отчётливее, не дают мне полностью расслабиться. Потому что выход отсюда только один. А порочное эхо разлетается во всех углах термы, и распознать, откуда они исходят, я смогу, только сделав шаг вперёд. За чёртову стену.

Но, когда я его делаю, замираю. Как и мое дыхание. Потому что я вижу Гектора. И он виновник того, как стонет черновласая шлюшка, обхватившая ногами его бедра, которую прямо сейчас он имеет, прижав к стене. Его обнажённая спина напряжена так, что я вижу каждую мышцу в плену татуировки. И от каждого нового толчка рисунок оживает. Господи… Я должна уйти. Сейчас же. Но ноги словно залили бетоном, и я не могу пошевелить даже пальцем. Только продолжаю смотреть, постыдно замечая, как мощно сокращаются его упругие ягодицы, а стройные ноги девушки, обвившие бедра Гектора кольцом, сжимают его ещё крепче, словно вымаливая большего.

Чувствую, как щёки охватывает порочный жар. Его рыки начинают заглушать всхлипы девушки, отчего волоски на задней поверхности моей шеи словно затягиваются тугим узлом, посылая тяжёлые волны прямо вниз живота. И возбуждение, что я испытывала, не видя происходящего, сокрушает меня в стократном объёме, потому что в следующее мгновение Гектор опускает её ноги на пол и разворачивается, встречаясь со мной непроницаемым взглядом.

Его зелёные лазеры прошибают меня насквозь, и кажется, что полотенце, которое я нервно стягиваю на груди, стало грубее, отчего затвердевшие соски начинают болезненно изнывать…

За мгновение его лицо превращается в холодный камень, и, по всей видимости, он не испытывает смущения, потому что позволяет скользить моему взгляду по идеальному спортивному мужскому телу. Тонкие руки девушки обхватывают Гектора со спины и царапают литые мышцы на его влажном прессе, словно нарочно показывая мне, насколько они крепкие. Брюнетка полностью околдована Гектором, пытаясь его удовлетворить, она покрывает его шею грубыми поцелуями, вот только взгляд с меня он не сводит, даже когда девушка обходит его и начинает подниматься губами по груди, ключице, горлу, проводя зубами по его скулам…

Я неотрывно слежу за каждым её движением и понимаю, что падаю в чёрную бездну похоти. Страх и восторг сплетаются воедино, разливаясь по венам опасной разрядкой… Гектор опускает ей ладонь на затылок и надавливает, указывая противоположное направление для её губ. И девушка покорно становится на колени, лавируя наманикюренными пальчиками по выпуклым кубикам на его животе.

Но спустя секунду она уже обхватывает ими стоящий колом член, окончательно скрывая его из вида, погружая в свое горло. Которое можно сравнить с Бермудских треугольником, потому что она заглатывает его по самое основание, с лёгкостью принимая всю длину. Гектор медленно наматывает её волосы на кулак и начинает задавать нужный для себя ритм, опираясь свободной рукой в стену. Он больше не смотрит на меня, сокрушаясь шумным дыханием, что долетает до меня тяжёлым эхом. А после я слышу низкий сдавленный стон, прежде чем все мышцы Гектора напрягаются, натягивая его кожу.

Он задерживает член в её горле, продолжая изливать в него своё удовольствие. И с каждой секундой девушке явно все меньше хватает воздуха, но спустя мгновение он отшатывается от неё, позволяя брюнетке судорожно хватать тот влажными губами, одновременно слизывая с них остатки спермы. Словно голодную кошку наградили желанной порцией сметаны. И при всём при этом ей однозначно это нравится, потому что она собирает последние капли пальцем и облизывает его, удерживая внимание Гектора на себе. Кажется, он совершенно забыл о моём присутствии, как, собственно, и я сама забыла, что лишняя здесь, пока глаза снова не опускаются на его выдающийся орган.

— Уходи, Джиа, — хрипло произносит он, отчего я вздрагиваю, но остаюсь неподвижной. — Я считаю до трёх, — Гектор наклоняется и, небрежно взяв полотенце с лежака, обматывает им свои бедра. — Потом я за себя не отвечаю.

Он произносит это таким тоном, что все мои внутренности стягивает тугим узлом. И, поняв, насколько двусмысленно звучит его фраза, я тут же устремляюсь прочь. Прямо в полотенце несусь через весь дом в свою комнату и, захлопнув дверь, обречённо ударяюсь о неё затылком.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Зачем я стояла и смотрела на эту пошлость? Мне совершенно не хочется признаваться себе, но сейчас внутри всё искрит, требуя разрядки. Неужели меня могло это возбудить? Да. Так и есть. Мне неприятно осознавать, но палящий низ живота лишает возможности соврать самой себе. И где-то глубоко внутри я чувствую эгоистичный укол ревности, потому что всё это происходило не со мной. В объятьях Гектора стонала другая девушка… Ноги и руки трясёт так, что сложно пошевелиться, дыхание отказывается приходить в норму, а когда я замечаю на кровати красную розу, готова в одночасье провалиться сквозь землю. На дрожащих ногах медленно приближаюсь и беру в руки цветок, под которым замечаю белоснежный конверт с каллиграфической надписью на французском языке: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Это он.

Мой дьявол был здесь.

Нет. Это всё нереально.

Такими темпами я скоро сойду с ума…