Глава 29

— Если ты ещё раз посмеешь мне угрожать, я сегодня же ночью оседлаю его член и буду прыгать на нём до потери пульса.

Рафаэль проходится языком по нижней губе, кивая в такт своим словам:

— Я рад, что в тебе ещё жива та самая бестия, Сола.

— Жива?! Что тебе может быть известно об этом? Ты ничего не знаешь! Ты не знаешь, что я пережила! Не знаешь, какой стала! И не смеешь сейчас даже стоять передо мной, а тем более отдавать указания! — приближаюсь к его губам. — Я не твоя.

Сжав руки в дрожащие кулаки, я отстраняюсь, но его ладонь, обхватившая мой затылок, возвращает меня в опасную близость его губ.

— Мне невыносимо думать о том, через что тебе пришлось пройти, — хриплый глубокий бас дьявола будоражит каждую фибру моей души, замешивая в ней сотни противоречивых чувств.

Как бы мне хотелось, чтобы ничего этого не было. Убить все воспоминания, заставляющие ненавидеть стоящего передо мной человека. Потому что мне бы хотелось по-прежнему желать прикасаться к нему. Желать раствориться в его объятиях и скрыться от всего злого мира. Ведь когда-то всё так и было… На секунду я поддаюсь необъяснимому порыву, и с моих губ срывается то, что он никогда не должен был узнать:

— Я потеряла нашего ребёнка.

Лицо Рафаэля в ту же секунду вспыхивает непониманием и шоком, но после осознания моих слов его искажает гримаса боли. Он медленно убирает от меня свои руки, а его глаза начинает затягивать клубами чёрного дыма, радужка сливается с тёмной бездной зрачков, и я не знаю, что происходит в его голове, однако то, что вижу сейчас, пугает меня. Глубоко вздохнув, я пытаюсь заговорить, но при первой же попытке ощущаю сковывающую резь в горле.

— Боже… — хрипит он, проходясь ладонями по своему лицу, после чего упирает их в бока и громко выдыхает остатки кислорода из своих лёгких. Рафаэль возвращается ко мне уже опустошенным взглядом. Сейчас мы оба уязвимы, и я больше не могу молчать. Мне больше некому об этом рассказать. Потому что я не говорила этого ни одной живой душе. Даже самой себе…

— Я до сих пор слышу его плач, — голос дрожит, и я запинаюсь от сгущающегося внутри волнения. — Я даже не знала о нём. Не ждала и не хотела. Но… — говорить становится всё сложнее и сложнее. — Но почему-то он приходит ко мне. Я не вижу его, только слышу, чувствую… Словно этот малыш напоминает о тебе. Напоминает о том, что мы могли бы быть… счастливы… — в этот момент я проигрываю сама себе и ощущаю, как крупные капли обжигают мои щёки. — Ты думаешь, у нас получилось бы стать ему хорошими родителями?

— Сола… — на его лице отражается страдание, и он делает шаг ко мне, но я отступаю.

— Нет. Прошу. Не трогай меня, — трясу головой и вытираю предательские слёзы, продолжая нести какой-то бред. — Господи, он же был всего лишь маленькой горошинкой, срок был совсем маленький… Но почему я думаю о нём? Почему мне хочется увидеть, как бы он посмотрел на меня? Я схожу с ума… — запускаю онемевшие пальцы в волосы и пячусь назад, испытывая непреодолимое желание исчезнуть и ничего не чувствовать.

Но Рафаэль срывается с места и одним резким движением притягивает меня к себе, вынуждая уткнуться ему в грудь. Вдохнуть родной запах мужчины, который забрал мою душу. Я столько времени старалась не думать об этом, отдавалась страданиям по своим близким, словно нарочно игнорируя то, что во мне была жизнь. Часть него. Зажмуриваюсь и стискиваю в кулаках его рубашку, зарываясь носом в жилистую шею с такой силой, что начинаю задыхаться болезненными мыслями.

— Ты бы хотел его? — сиплю с царапающей горло горечью. — Хотел бы подержать в руках нашего ребёнка?

— Сола, не надо, — с болью в голосе рычит Рафаэль и сдавливает меня в своих объятьях ещё крепче.

— Ты бы хотел мальчика или девочку?

— Сола! — он рывком отстраняет меня за плечи и встряхивает. — Не говори мне этого!

Но я словно его не слышу… Мне никак не остановиться. Эмоции берут верх над разумом, круша в мелкие щепки все мои установки.

— Ты любил меня? Скажи, Рафаэль… Любил? — последнее слово слетает с моих солёных от слёз губ тёплым шёпотом.

Он погружает моё лицо в свои шероховатые ладони и устало сталкивает нас лбами, но ничего не произносит. Ничего. Позволяет только чувствовать его горячее дыхание, что пробуждает во мне то, что никому больше не под силу. Только с ним. Всегда. Так.

— Я думал, ты умерла, — его голос меняется, становится более жёстким, но эта жёсткость распадается мягкими переливами сожаления. — Я видел своими глазами, как твоё изувеченное тело безжизненно рухнуло на холодный бетон. Я поверил в то, что тебя не стало. Я пересматривал это видео до чёрных дыр перед глазами… Прости. Прости, что сдался в тот момент…

Рафаэль выдыхает, словно он сбросил с себя тонну груза, и начинает тереться своим носом о мой. Кажется, я слышу, как бешеным потоком по его венам несется закипающая кровь, погружая нас обоих в жаркое пламя. Воздух пронизывает терпкая сладость рома. Он всегда им пах, несмотря на то, что пил совершенно другой алкоголь.

— Я должен был уехать. Нас было всего двое. Я был слаб, разбит и убит горечью потери. Я был живым мертвецом. Моргана уничтожила всё. — Сглатывает. — Мне нужно было найти поддержку за пределами Италии. Чтобы вернуться и отомстить за тебя. Это было моим последним желанием перед тем, как я встречу свою пулю. Но когда узнал, что ты жива… — его слова сменяются на глубокое тяжёлое дыхание, Рафаэль слегка отстраняется и задирает мне голову, чтобы соединить наши взгляды, и я смотрю в его покрасневшие глаза. — Ты никогда в полной мере не поймёшь меня, а я не смогу до конца прочувствовать, через что пришлось пройти тебе. Не пойму твоей боли, как и ты — моей. Никогда и никто из нас не поймёт друг друга. Но ты права в одном. Я виноват перед тобой, Сола.

Эти слова касаются моего разума, заставляя его гудеть, будто через него проходят ощутимые волны вибрации. Мы сейчас напоминаем два оголённых провода, бьющих друг друга яркими вспышками исповеди. Но, наверное, это то, чего не хватало моей душе. Глубоко, под тяжёлыми слоями надуманных масок, я желала этого разговора с ним. И пусть его слова могут оказаться лишь пустым звуком, я нуждалась именно в них…

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — шепчу бесцветным голосом, утопая в темноте его глаз, которые сейчас осторожно скользят по моим губам. Их контур вспыхивает колючим теплом, словно по нему проводят невидимым лазером. Рафаэль затягивает мучительную паузу, провоцируя внутри меня панику, которая в следующее мгновение бесшумно рассыпается в моей же голове…

— Ты была моим светом, моим воздухом и огнём, — аккуратно начинает Рафаэль своим плавным низким голосом, усиливая его эффект поглаживанием большими пальцами по моим щекам. — Ты была всем и одновременно вовсе не была моей. Но я любил тебя, Сола. И люблю сейчас. Больше жизни. И ничто не изменит моей любви к тебе. В какой-то степени я сожалею об этом. Потому что моя любовь — проклятье для нас обоих.

Я принимаю попытку отстраниться, потому что понимаю, что это слишком. Слишком тяжело для меня, но он удерживает, явно чувствуя то, как моё тело начинает трясти от его слов. Потому что сердце, громыхающее в моей груди, содрогается подобно ударам гонга.

— Ты хотела услышать мою правду? Так выдержи её до конца. Я жил лишь благодаря тому, что любил тебя. Поэтому и держался от тебя как можно дальше, чтобы сохранить жизнь не только тебе, но и себе. Потому что знал, что однажды сорвусь. И я сорвался. Как и сегодня, увидев тебя в машине с другим мужчиной. Я снова потерял самообладание. Тебе всегда удавалось раскалывать меня на две стороны. И тёмная, жаждущая тебя, всегда побеждала. Если ты хочешь причинить мне боль, если ты действительно хочешь, чтобы я предоставил тебе ту самую возможность, — нервно сглотнув и облизнув свои губы, Рафаэль отстраняется, а в следующее мгновение вкладывает в мои ладони холодный предмет. И, только опустив свой взгляд… до меня доходит, что это пистолет. — Если ты уверена в своём желании, сделай это. Сейчас.