Глава 28

Не знаю, сколько я ещё простояла неподвижной статуей, словно надеялась, что Гектор вернётся и сотрёт из моей памяти всё то, что наговорил. Потому что я не готова мириться с услышанным. Да, он психанул, мы оба психанули, и это вполне оправданно. Обламывать мужчину в такие моменты очень опасно, но я ему ничего не обещала.

Нет. Нам определённо нужно время подумать. Обоим. Но одно я знаю точно. Гектор мне нужен. Возможно, действительно стоит задать себе вопрос, кто же он для меня? Он определенно близок мне. Но не настолько, чтобы позволить себе с ним интимную связь. Я готова подарить ему всю свою душу до последней песчинки взамен на её спасение, но это совсем другое. Господи, о чём речь вообще? Да я кончила от одних только его пальцев. И сейчас не могу не чувствовать себя иначе, потому что Гектор вновь сломал меня. И сделает это снова. Вот только как ему удаётся каждый раз причинять мне боль, в которой я нуждаюсь?

Ноги сами несут меня в знакомом направлении, пока мой мозг расстреливают нелегкие мысли и раздражение. По пути я захожу на кухню, чтобы взять со стола несколько яблок, и тут же направляюсь в конюшню. С каждым новым шагом тяжесть воспоминаний о Гекторе оттесняется эмоциямии предвкушения нашей встречи с Громом. Внутри всё звенит и заставляет меня испытать так необходимое мне облегчение.

Распахиваю двери и, видимо, от нахлынувшей радости не замечаю порога и спотыкаюсь, едва не свалившись с ног. Беззвучно поругавшись на свою неуклюжесть, я собираю рассыпавшиеся по бетону яблоки… Вот только, когда слышу тихое ржание коня, которое перебивает царапающий мрачный шёпот, отмечаю для себя знакомые ноты в мужском голосе и мгновенно застываю на месте, не в силах поднять испуганного взгляда. Но мне приходится это сделать, потому что в следующую секунду я чувствую, как присутствующий здесь мужчина полностью концентрируется на мне. И, встретившись глазами с тем, кого я явно не ожидала здесь увидеть и кого явно здесь быть не должно, руки сами по себе тяжелеют, опускаясь вниз, и я снова роняю яблоки.

— Здравствуй, Сола.

До боли родной мне голос сейчас снова убивает меня. Острые ногти непроизвольно впиваются прямо в ладони оттого, что внутренности за жалкое мгновение сдавливает обрушившаяся на меня тревога. Он рядом. Фантом любимого человека, который заставляет разбиваться меня на мучительные противоречия.

— Взять главенство над такими животными не каждому подвластно, — Рафаэль говорит тихим, едва слышным голосом, продолжая смотреть в глаза Грому, который даже не обернулся в мою сторону. — Особенно, когда характер лошади совпадает с его хозяином. Настороженность. Вспыльчивость. Неукротимость. Но у каждого есть слабое место, — Раф протягивает руку вверх и пальцами зажимает какую-то точку на ухе коня, после чего тот склоняется перед дьяволом на колени со страдающим звуком.

Что, мать твою, он творит?! Тревога за секунду перерастает в неконтролируемое раздражение.

— Здесь у тебя нет главенства! — сипло слетает с пересохших губ. — Это мой конь! Убери свои руки и не смей больше к нему прикасаться! — не скрывая своей ненависти, я шагаю вперёд, готовая принять на себя его прожигающий взгляд.

— У него больные уши, — сухо констатирует он и отстраняется от Грома. — В твоих интересах заняться здоровьем животного. Малейшее промедление может стоить ему жизни.

Рафаэль опускает взгляд, пока отряхивает друг о друга ладони, словно только что провёл ими по пыльной полке. Но я ничего не отвечаю. Меня просто трясёт от ярости, которую вызывает его непонятное поведение! Какого чёрта ему нужно? И какого чёрта я позволяю ему управлять собой?

Тишина в воздухе натягивается тугой струной, Рафаэль по-прежнему держит голову опущенной. А его присутствие не позволяет мне расслабиться ни на секунду. Кажется, что каждая мышца уже объята пламенем. Почему я не ухожу? Зачем даю возможность этому разговору? Зачем сама над собой издеваюсь? Он ведь нарочно заставляет меня почувствовать волнение. Заставляет меня понять, что я, чёрт возьми, скучала по нему. Самообладание рассыпается подобно сухой рыхлой земле, когда мною овладевает жажда увидеть, наконец, его полные черноты глаза.

— Зачем ты пришёл? — цежу сквозь крепко сжатые зубы.

— У тебя есть удивительная способность рушить планы, мышонок.

Желудок исполняет сальто, когда Раф поднимает взгляд и замирает им на моём лице. На расстоянии прожигает каждую черту. Плавит меня своей безумной энергетикой, и, чтобы напомнить себе, что он никто, что этот дьявол больше не имеет власти надо мной, я до боли прикусываю щёку, отрезвляя свой разум привкусом собственной крови.

— Я скучал, Сола. — Замечаю, как тяжело он сглатывает, прежде чем сделать медленный шаг в мою сторону. — Безумно.

— Не смей приближаться ко мне.

— Ты ведь понимаешь, что я не мог.

— Это ничего не меняет.

— Сола…

— Ты даже не попытался! — шиплю на него сквозь горечь подступающих слез, которых этот мерзавец больше никогда не увидит. Сдерживаюсь из последних сил. Мне хочется причинить ему боль. Физическую. Накинуться и бить, пока не прекращу чувствовать собственных рук.

— Поверь мне, я умер в тот же день вместе с тобой.

— Не верю! — едва не рычу на Рафаэля от своей же беспомощности перед ним. Его слова пронзают меня подобно горячим углям, подобно кислоте, бегущей по венам. Нет. Он не скучал! Не пытался! Не любил! — Зачем? Зачем ты вернулся? — срываюсь на дрожащий шёпот.

— Я просто хотел увидеть тебя.

— Ты всегда делаешь то, что хочется тебе, — только вот на желания других тебе наплевать…

— Что происходило в машине? — как ни в чём не бывало спрашивает он. А я не сразу нахожу, что ответить. Теперь я понимаю, почему этот дьявол здесь. Неужели он следит за мной? И как давно? И вообще, откуда он узнал, что я покинула Америку? Плевать. Это последнее, что должно меня волновать. Но его манера держаться даже сейчас выше всех просто выводит меня из себя.

— А сам как думаешь? — ядовитым голосом иронизирую я. — Ты считал? Сколько это длилось?

— Сола… — его голос наполняется тяжестью, отчего Раф расслабляет себе верхние пуговицы.

— Думаешь, я тебя ждала? — истерический смех вырывается из меня неконтролируемым потоком, пока я не замечаю, как взбесившийся дьявол стремительно сокращает расстояние между нами. Но я не опускаю глаз и не отступаю. Я приму его. И уничтожу безразличием. А когда он оказывается в непозволительной близости, я задираю подбородок и с вызовом в голосе заявляю: — Я не ждала тебя. И сейчас испытываю к тебе только одно чувство. Меня тошнит от тебя, Рафаэль. От тебя. Твоего запаха. Ты мне против…

— Если я узнаю, — он толкает меня в стену, грозно нависая надо мной и расположив свои руки по обе стороны от моей головы, и склоняется к самому уху, — что ты трахалась с ним… Я убью его. Размажу его мозги прямо под твоими ногами. Я не буду на тебя давить и дам тебе время. Но прошу, не делай то, что повлечёт за собой необратимые последствия.

От его мрачного голоса каждая мышца на моём лице застывает, а дыхание ломается, болезненно застревая в горле. И мне приходится приложить нечеловеческие усилия, чтобы произнести следующие слова твёрдым голосом…