Глава 27

Как только мы выезжаем на трассу, нашу машину берёт на обгон один из внедорожников людей Торричели, вставший первым в ряду, а в хвост колонны пристраиваются ещё два. И дальнейшую дорогу этот строй никто не нарушал. Правда, после того, как разговор с Гектором зашёл в тупик, я предпочла сохранять тишину в салоне, позволяя очередному потоку мыслей взять меня в плен. Гектор напрямую даёт мне понять, что он смотрит на меня как на женщину, которую желает. И такое поведение приводит меня в очередной ступор, потому что после каждого так называемого срыва он в последствии держится отстранённым, словно ничего и не было. И меня это полностью устраивает. Ведь я не готова к мужскому вниманию… в этом плане. И, наверное, больше никогда не буду готова. Но всё же то, что происходит внутри моего тела, даже от одних только его слов, не может не волновать. Каждый раз он оставляет след в моей душе. Саднящий след. Возможно, это меня и пугает.

В какой-то момент в голове всплывает информация из видеозаписи с отцом, слова Рафаэля, которые до сих пор не понятны мне, как и его появление. Зачем он вернулся? Помучить меня? Он снова ворвался в мою жизнь, необратимо разрушив меня изнутри. Но я больше не хочу и не буду с ним слабой. Несмотря на то, что его глаза умоляли поверить ему, я не сдалась, потому что его прикосновения оживили мои шрамы и напомнили о глубине его предательства, заставив измученное сердце с удвоенной силой выстраивать вокруг себя каменные стены. Потому что я больше не готова умирать.

Только мне никогда не объяснить это Гектору. Не объяснить, почему я не подпущу его к себе. Потому что самый большой шрам, спрятанный в изувеченных глубинах моей души, оставил Рафаэль. Солгав мне и бросив гореть в руках монстра. Его глаза до сих пор дымятся в чёрном тумане моей памяти. Он думал, что я уже всё знаю на тот момент? Но ведь даже если бы и знала, то не смогла бы позволить себе коснуться Рафаэля. И он не должен был этого делать. И если он предоставит мне ещё один шанс, на этот раз я воспользуюсь им в полной мере.

Но увижу ли я его ещё? Сдержит ли он на этот раз своё обещание? Вернётся? Хотя лучше бы не сдержал. Пусть окончательно сгорит в моей памяти, и его блестящие чёрные опалы рассыплются серым пеплом… Прикрываю глаза и сглатываю подступившую горечь. Внезапно моё сознание переносится в самолёт, к разъярённому Эзио, но всё затмевает образ Филиции… Я больше не контролирую себя, и воображение рисует на её больших глазах ужас, губы не успевают хватать воздух, смешанный с болью. Нет, нет, нет… Не думай об этом, Джиа. Не думай. Потому что это была не она, а её сестра, умирающая от руки Морганы. Не осознавая того, я погружаюсь в мучительный сон, больше напоминающий обморок, из которого мне помогает выбраться тяжесть, сдавившая грудную клетку. И сквозь шумный вдох я распахиваю глаза, с минуту испуганно озираясь по сторонам, пока тёплая ладонь плавно не обхватывает мой затылок и не поворачивает моё лицо в сторону. Взгляд проясняется, и я вижу перед собой Гектора.

— Всё хорошо, — хрипит он, поглаживая большим пальцем заднюю поверхность моей шеи. — Дыши. Это всего лишь сон, — спокойным тоном произносит он. В то время как я медленно обвожу всё вокруг взглядом, понимая, что машина стоит на месте. А я сижу на коленях Гектора.

Видимо, последние сутки вызвали внезапный приступ очередных кошмаров, которые я уже начала забывать…

— Успокоилась?

— Гектор, я… — перевожу сбитое дыхание и предпринимаю попытку отстраниться, но он только крепче сжимает мой затылок, удерживая меня под прицелом палящих нефритов. И мне уже знаком этот взгляд.

— Не надо…

— Ты не хочешь, но твоё тело не противится мне. Оно отзывается, ты ведь чувствуешь это? — он ни на секунду не выпускает меня из плена своего голодного взгляда, а в следующий миг я ощущаю, как его грубая ладонь скользит вверх по моему бедру, задирая длинную юбку и оставляя после себя дорожку взбесившихся мурашек. — Чувствуешь?

— Пожалуйста, — сильнее сдавливаю свои бёдра от нахлынувшей волны возбуждения, перед которым я словно бессильна.

Просто оставь моё тело в покое… Не трожь… Не смей…

— Сиди смирно, — хрипло произносит Гектор.

— Гектор, лучше не делай этого, — шепчу дрожащим голосом. — Ты пожалеешь. Мы оба пожалеем.

— У меня больше нет времени для сожалений, Джиа. Я жалею лишь о том, что остановился ещё в первый раз. И пожалею снова, если проявлю своё грёбаное благородство. Я больше не могу мучить себя. Ты не отпускаешь мой разум. Ты слишком реальная, чтобы не замечать тебя. Я хочу тебя, Джиа. Сейчас же, — хрипит он, опаляя горячим дыханием мою шею, прежде чем обжечь её поцелуем.

— Твою мать, Гектор… — надорванный писк срывается с моих губ, и я тут же упираюсь ладонями ему в плечи, решительно отталкивая от себя. Но ему плевать, Гектор продолжает пробираться пальцами сквозь стиснутые бёдра. А я с трудом удерживаю ускользающий из сознания контроль над своим телом. Телом, что предаёт и меня, и дьявола, которому оно принадлежит, который оставил на нём вечное клеймо своих губ.

Чёрт…

Всё слишком остро. Пальцы, поддевающие мои трусики. Раскалённое дыхание, вонзающееся в мою шею. И ментол, пробирающийся прямо в мозг, лишая возможности думать. Он перемещает ладонь с затылка выше, сжимая в кулаке мои волосы, обездвиживая и вынуждая меня вспыхнуть ярким стоном. Не желая того, я выгибаюсь вперёд, позволяя ему проникнуть к изнемогающему клитору… Секунда, и мощнейший взрыв сокрушает моё тело. Мой разум. Он сокрушает меня.

— Нет! — раздирающий крик вырывается из меня, прежде чем я успеваю осознать, что его губы накрывают налившиеся тяжестью соски. Сквозь кофту утягивают прямо в пекло. — Остановись, прошу… Прошу, Гектор, я не хочу… Не хочу потерять тебя!

Издав раздражённый рык, Гектор рывком притягивает моё лицо к своему.

— Так не теряй, будь со мной сейчас, Джиа… просто будь со мной, — неустанно повторяет он, накрывая мои губы своими. — Ты ведь жаждешь этого, как и я, — сквозь поцелуй выдыхает мне прямо в рот, сильнее надавливая на тугой бугорок, утягивая его в кружащий восторг своими пальцами.

Зажмуриваюсь в попытке отыскать в себе силы закричать:

— Нет!

— Ложь, — рычит он, одновременно проталкивая в моё пульсирующее лоно длинные пальцы.

Господи…

Не знаю, каким чудом, но мне удаётся оторваться от его требовательных губ, чтобы надышаться жизненно необходимым воздухом. Пока я распадаюсь на дрожащие частицы от красочного взрыва, что волна за волной утягивает меня в тёмную бездну, чувствую частое, хриплое дыхание Гектора. Чувствую, как трещит его ширинка с уже окрепшим стояком. Чувствую, что он едва сдерживает себя. И ему достаточно сделать пару грубых фрикций, чтобы я начала извиваться в его крепкой хватке. Раскрыв рот от пронзительных стонов, я выгибаюсь тугой дугой, неосознанно цепляюсь за руль и царапаю ногтями кожаную обивку, позволяя заключительным аккордам сумасшедшего оргазма сыграть на струнах моей ожившей души.

Гектор выпускает мои волосы на свободу, и я только сейчас понимаю, как пылает кожа головы от натяжения, но звук раскрывшейся ширинки напрочь вырывает меня из забытья.

— Нет, Гектор! — выпаливаю, моментально приходя в напряжение и скидывая остатки слабости, что он вызвал во мне.

Воспользовавшись секундной заминкой, я рывком устремляюсь на своё место и, усевшись, вжимаюсь спиной в дверцу машины, начиная сгорать от презрения к самой себе.

Гектор раздражённо скользит языком по зубам, начиная качать головой.

— Что ж. Нет так нет.

— Ты перешёл все границы, Гектор, — облизываю пересохжие губы, нервно поправляя свои волосы.

— Ты сама в этом виновата.

— Что? — шокировано вылетает из моей всё ещё дрожащей груди. — Ты сейчас это серьёзно?

— Более чем, — мрачно бросает он и заводит машину.

— Я просила тебя этого не делать, потому что знаю, что не смогу дать тебе то, что ты хочешь!

— Ты уже дала. Но если теперь предпочитаешь правде ложь, думаю, счёт в твою пользу.

— Гектор… дело не в тебе.

— Джиа, избавь меня от этого, — с раздражением выдаёт он.

— Нет. Ты выслушаешь меня. Дело во мне. Это я не готова потерять наши отношения. Такие, какие они были. Когда я была твоим солдатом…

Гектор обрывает мою речь издевательским смехом.

— Солдатом… — с горечью в голосе повторяет он. — Знаешь, что? Пошла ты на хер, детка, — Гектор ударяет ладонями об руль. — Валяй! Ты уже их потеряла. Я заебался как малолетка ходить с вечным стояком на тебя. Думаешь, с тобой можно дружить? Ты реально в это верила? Что мы друзья?

— Замолчи… — цежу я сдавленным шёпотом.

Какого чёрта он творит?!

— Я каждый раз касался тебя, зная, что в любой момент могу получить пулю в лоб. Ты считаешь, что это я ради дружбы?

Воздух превращается в невидимые стены, сдавливая меня. Лёгкие сокращаются от нехватки кислорода. Человек, который предпочитает грязную ложь, уже второй раз говорит мне правду. Второй раз доверяет мне свою душу. Но я не могу… Слишком многое на меня навалилось. Я не готова принять его откровение.

— Лучше бы ты оставался грязным лжецом… — отворачиваюсь к окну, глотая болезненные слёзы.

Мы заезжаем на территорию особняка, и Гектор глушит машину, но никто из нас не двигается с места. Пока он не начинает говорить:

— Я выполню то, что должен. Помогу тебе достать те документы, о которых говорил Дон Сандро. Передам Рафаэлю и всё. На этом моё присутствие закончится в твоей жизни.

— Гектор. — Не обращая внимания на раздражающие слёзы, я разворачиваюсь к нему. — Прости меня… Прости… Я… Я не хотела… Просто дай мне время…

— Не надо, Джиа. Ты сделала всё верно. Показала мне, что я отброс, кем и являлся всю жизнь, — усмехается, — который наивно полагал, что почувствовал с тобой какую-то связь.

— Это не так! Не говори так! Ты не отброс! Ты мне ближе всех. За грёбаный месяц ты стал всем для меня! И эта связь есть!

Гектор поджимает нижнюю губу:

— У тебя истерика, солдат. Выходи из машины.

Гектор рывком дёргается в мою сторону и распахивает дверь:

— Выходи, — сухо повторяет он и откидывается на спинку сиденья, отворачиваясь к окну.

— Ты сказал, — начинаю осипшим голосом, — что для Эзио любовь больше не доступна. Наверное, этим мы с ним похожи, — сказав это и собрав в кулак остаток своих сил, я заставляю себя вылезти из машины. Но не успеваю и шагу прочь сделать, как дверца с моей стороны с грохотом захлопывается, и внедорожник со свистом срывается с места. Оставляя меня стоять в пыли и в хлынувших новым потоком слезах.

В груди неприятно щемит от какой-то непреодолимой тоски по нему…

Почему? Почему я испытываю то, на что у меня больше нет права?