Глава 35

Целый час в машине сохраняется напряжённая обстановка, но, выехав за пределы владений Ндрангеты, я всё же позволяю себе расслабиться, что нельзя сказать об этих двух… Я прямо ощущаю на себе невидимое статическое электричество, что разрастается с бешеной скоростью вокруг Гектора и Рафаэля. С каждой секундой, сдавливая жизненно необходимые молекулы кислорода в пустоту. Мда. Всего час в одном пространстве, а мне уже придушить их охота. И это только начало…

Воспоминание, по дороге в Грайские Альпы

— Долго ещё ехать? — недовольно ворчу себе под нос, не глядя в сторону Гектора.

— Ещё часа два.

— Отлично! Интересно, как ты объяснишь Эзио моё длительное отсутствие.

— Джаро знает, — спокойно уверяет меня он.

— Что Джаро знает? — скептически сужаю глаза и просверливаю взглядом телохранителя.

— То, что я повёз тебя пострелять горных козлов.

Ухмыляюсь, уже расслабленно устраиваясь на сиденье.

— Ну, одного бы я точно подстрелила.

На что Гектор театрально цокает языком:

— Я поражаюсь тебе, Джиа. Ты сама не подпускаешь к себе, а сейчас ведёшь себя как обиженная истеричка. И мы оба знаем тому причину. Тебе не кажется это глупым?

— Обиженная истеричка? Ну точно! Это ведь я, наверное, побежала заливаться алкоголем в компании проститутки! — с нескрываемым раздражением фыркаю на его провокацию, но тут же беру себя в руки и продолжаю. — Глупо — это то, что ты заявляешь о моей несуществующей ревности.

— Что и требовалось доказать, — бесцветным голосом заявляет Гектор, выруливая с ровной дороги на трескучий гравий.

— Прошу, сделай милость, — нарочно подаюсь к нему, чтобы прошипеть на ухо следующие слова, — помоги мне провести остаток дороги в ти-ши-не!

Гектор дёргает головой в сторону, а уголок его губ дразняще поднимается вверх.

— Как скажешь. Солдат.

— Вот и славно.

Насупившись, я перекрещиваю на груди руки и отворачиваюсь к окну, наслаждаясь затишьем, правда, уже и сама ему не рада, потому что в следующую секунду меня начинает закручивать в самый эпицентр хоровода терзающих размышлений. Что я найду в спрятанных документах? И как мне удастся это применить, если Эзио нельзя об этом знать. А мысль о том, что мне вновь придётся лгать, окончательно ухудшает и без того хмурое настроение.

Однако, когда мы подъезжаем к скалистой местности среди вечнозелёных могучих дубов, я с тревогой в груди замечаю большой внедорожник. И молюсь, чтобы я ошибалась, но Гектор паркуется практически вплотную к стоящей впереди машине и глушит мотор, отчего сердце неприятно сжимается.

— Кто это? — спрашиваю сдавленным от волнения голосом.

— Сейчас узнаешь.

Насмешливый тон Гектора ещё больше нагнетает обстановку.

— Мне не нравится всё это, Гектор!..

Я уже была готова сорваться на ругательство, как вдруг замечаю открывающуюся дверь внедорожника, откуда выбирается, мать его, Рафаэль. Я в мгновение перевожу взгляд на Гектора, мечтая испепелить его на месте до холодного пепла.

— Прости, детка, — произносит он как ни в чём не бывало.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору! И я надеру твою задницу, Гектор! Потому что не позволю тебе меня обманывать! — цежу сквозь зубы, вспыхивая от злости как керосиновая завеса огня, прежде чем повернуть голову в сторону дьявола, что стоит уже прямо перед капотом, вальяжно засунув руки в карманы брюк. Ждёт, мерзавец, нацепив на себя родную маску безразличия. Вот только меня это выводит ещё сильнее, особенно после вчерашнего.

Вздёрнув подбородок, я резкими движениями вылезаю из машины и, громыхнув дверцей, мгновенно устремляюсь вглубь леса. Не знаю, последует ли за мной это проклятье, но говорить с ним на виду у Гектора? Нет уж. Больно много удовольствия. Обоим. Я вообще не понимаю, зачем Гектор обманом меня привёз сюда. Почему они всегда выбирают путь лжи? Это ведь и не путь, а самое настоящее болото.

— Сола, — низкий голос Рафаэля вырывает меня из гневных размышлений, и я останавливаюсь, то сжимая, то разжимая пальцы в кулаки. — Мы достаточно скрылись от лишних глаз, если ты, конечно, с этой целью рванула в чащу леса.

— Меня больше интересует, с какой целью ты опять врываешься в мою жизнь? — разворачиваюсь и приковываю свой ледяной взгляд к спокойному лицу Рафа. Как же он меня бесит!

— Не думаю, что ты поверишь ответу на этот вопрос.

— А что, у тебя есть то, чему я могу поверить?

Но Раф, видимо, принимает мой вопрос за риторический и нагло игнорирует его:

— Американская мафия? Считаешь, ты знаешь, куда ввязываешься?

— Я не нуждаюсь в твоих советах.

— Но тебе придётся выслушать меня. Хочешь ты того или нет.

— Пф-ф-ф, — надменно закатываю глаза и делаю шаг в его сторону. Моё тело искрит от всего происходящего, лишая голову здравого рассудка. — Возможно, я удивлю тебя, но мне глубоко плевать на тебя и всё то, что ты мне скажешь!

Хмыкнув, Рафаэль лишь отрицательно качает головой, на секунду уводя неодобрительный взгляд в сторону.

— Ты неисправима, — сказав это, Раф вновь направляет на меня свои чёрные марионы, провоцируя на очередную глупость, но успевает заглушить мой новый протест: — Ты выйдешь за меня, Сола.

— Что? Что за бред ты несёшь? — ошарашенно спрашиваю я, однако замолкаю, потому что к горлу подступила тошнота, вызванная его самоуверенным тоном.

— Ты совершила большую ошибку, приняв игру взрослых мужчин. Но я предоставлю тебе свою защиту.

Защиту? Он издевается?

— Тебе не кажется, что уже поздновато геройствовать?

Нервно облизнув губы, он подаётся вперёд:

— Выслушай! — едва не рычит, видя, что я снова собираюсь раскрыть рот. — Выйдешь за племянника Баскиано и вернёшься обратно в ад. Ты думаешь, Эзио благородно спасает твою душу? Ты не более, чем разменная монета в его игре.

— Ну, мне не привыкать! Или ты просто хочешь эту монету себе?

— Я хочу исправить то, что допустил, — твёрдо цедит он каждое слово, жестикулируя рукой в такт. — Эзио всего лишь отдаёт долг Баскиано. Ты не нужна ему, чтобы отомстить Салуки! Анджело подарит ему эту возможность, взамен забрав твою жизнь, отняв у семьи де Сандро сразу двух наследников. Ему нужна власть. Которую он получит от своего нерадивого племянника. Исход будет один: Майкла упекут обратно в психушку, а тебя просто уберут. Вот и весь расклад.

Дыхание машет мне белым флагом, сдаваясь в плен охватившей меня паники. Из последних сил я стараюсь не выдать своих вырывающихся наружу эмоций, но вновь теряюсь. Я снова в западне, и бежать мне некуда, отчего пульс до боли начинает отдаваться в самых висках.

— Он говорит правду, Джиа, — внезапное появление Гектора вынуждает меня дёрнуться в сторону и увидеть его. Прочистив горло, я стараюсь ответить ему одним лишь взглядом. — Джаро спас тебя, втеревшись в доверие. А он это умеет. — Гектор медленно приближается, продолжая нервировать меня своими словами. — Выдав тебя за Майкла, Эзио не предоставляет тебе возможности, он отдаёт тебя во власть Баскиано, чтобы получить своё прощение за смерть его дочери и своей жены, которую он допустил. Взамен Анджело предоставляет ему возможность лично убрать Салуки и отомстить убийце Мелл.

Дыхание становится поверхностным, с шумом вырываясь из яростно вздымающейся груди. Им незачем мне врать. Эти мужчины как-то связаны с моим отцом и прошлым. Но всё сказанное сейчас не более, чем раздражитель для меня. Потому что я больше не хочу никому верить!

— То есть вы предлагаете предать Эзио?

Я стараюсь сохранить вид, что меня не тронула информация, которую эти двое обрушили на меня, навлекая шторм на мой рассудок. Но это просто невозможно. Такого удара я не ожидала… Только не от Эзио. Да, я совершенно его не знаю, однако ни разу не позволяла себе подумать, что он способен навредить мне. Чёрт! Ну почему я потеряла бдительность, почему не прислушивалась к своим инстинктам? Наверное, потому что рядом с Джаро работает лишь один инстинкт. Дышать, чтобы не задохнуться его тёмной и таинственной аурой, в которую он каждый раз погружал меня своими разговорами.

— Нет! Я не верю! Он бы не поступил так со мной! — протестую, больше сама себе, тряся головой в нежелании думать об этом.

Лёгкие растянулись до предела от часто поступающего в них воздуха. Но я нарочно впиваюсь ногтями в ладони до острой боли, возвращая себе шаткое самообладание. И на смену ярости приходит оцепенение. Или равнодушие. Не знаю. Плевать, главное, что сейчас мне становится немного легче, чем минуту назад.

— Хорошо. Допустим, это правда. Но с какой стати мне верить тебе? — переведя взгляд на Гектора, я добавляю. — Вам!

На что они оба просто молчат, придавливая меня тяжёлыми взглядами. Сейчас и Рафаэль, и Гектор — два агрессора. Потому что как бы мне ни хотелось признавать, но у них есть власть. И в данном случае они подавляют меня, вынуждая перейти на их сторону. Вот только я даже не знаю, на какой из сторон мне будет лучше…

— Так. Ладно, опустим этот момент, — провожу ладонями по волосам и, шумно выдохнув, упираю руки в бока, вновь концентрируя внимание на Рафаэле. — Ответь хотя бы, какое преимущество мне даст брак с тобой? — с пренебрежением фыркаю я, не в силах смотреть на его надменное лицо. Прекрасное надменное лицо, чёрт его подери.

— Преимущество законно занять место своего отца и навести порядок в собственном доме.

Едкая усмешка неприятно растягивает мои губы.

— Ты один Рафаэль. Твоё заявление даже не рассмотрят.

— Я настолько низко пал в твоих глазах? Считаешь меня ничтожеством?

Да кем он себя возомнил? Я сощуриваюсь, прежде чем двинуться к нему, чтобы заглушить гудение в своем разлагающемся сердце. Разлагающемся рядом с ним, но, несмотря на это, я не могу держать дистанцию.

— Ты никто для меня, Рафаэль, поэтому в моих глазах ты не можешь ни взлететь, ни упасть.

И я добиваюсь своего. Он теряет над собой контроль. Его грудь вздымается и опадает, а глаза превращаются в штормовые тучи.

Резкими движениями он достаёт пачку и вынимает оттуда сигарету.

— Никто, — шёпотом пробует на вкус мои слова и морщится от отвращения, нервно перекатывая между пальцев фильтр, который в следующую секунду он вставляет между своих губ и прикуривает. — Доношу до твоего сведения, — сдавленно произносит он, выпуская струю дыма, и тоже приближается, но я не отступаю. — За эти месяцы я заручился поддержкой двух американских кланов. С одним из них у меня родственные связи, и я имею полное право претендовать на брак с тобой. Плюс в твоих руках неоспоримые доказательства преступлений Салуки. Этого будет достаточно, чтобы вернуть положение в Коза Ностре. Но просто не будет. Поэтому прошу довериться мне, потому что мы на одной стороне.

— Тебе?! — едва не срываюсь на крик. — Так вот зачем я тебе? Вернуть власть! Господи, Рафаэль… Ну сколько можно причинять мне боль? Я каждый раз думаю, всё. Больно не будет. Да чёрт подери, я привыкла ко всему дерьму, что меня окружает, мне уже даже начинает это нравиться, но ты… Ты причиняешь мне другую боль…

— Потому что ты любишь меня, Сола, — невозмутимо заявляет дьявол, перебив меня этим. — Как бы ни кричала обратное. Любишь.

От его слов и уверенности, с которой он их произнёс, я стремительно падаю в ледяную прорубь и, пробив дно, уже тону в адском чане.

— Ты и сама понимаешь, что так будет правильно. Поэтому тебе придется выйти за меня. — Рафаэль замолкает, позволяя слиться своим губам с сигаретой, а я не отрываю от него взгляда, мысленно проклиная себя за это. — Я знаю, моих слов недостаточно, — продолжает он уже мягким голосом, наполняя воздух вокруг себя сигаретным дымом. — Но только поэтому и прошу не мешать мне действовать. Я смогу помочь тебе вернуть всё, что принадлежало твоему отцу. Деньги. Земли. Бизнес. Люди. Власть.

Очередная меркантильная прелюдия вновь заставляет меня вспыхнуть желанием сорваться и ударить его. Но из последних сил беру себя в руки, стараясь не реагировать на близость его тела, которое, как проклятый магнит, так и тянет нарушить последнюю грань свободы между нами и сокрушить его высокомерие кулаком.

— Ты. Меня. Не купишь, — шиплю, выдерживая на себе его требующий подчинения взгляд. А чего я жду? Что этот дьявол способен упасть передо мной на колени и молить о прощении? Хотя, пожалуй, я бы и не хотела увидеть его таким. И, вопреки всякому здравомыслию, я в тайне от себя восхищаюсь тем, как он держится.

— Я и не собираюсь тебя покупать. Я лишь пытаюсь вбить в твой кукольный мозг, как ты должна поступить для своего же блага!

Да чтоб его… Закусываю губу, умоляя себя заткнуться и не вступать с ним в конфронтацию. И на какое-то время я замолкаю, судорожно переваривая полученную информацию. На секунду прикрыв глаза, я качаю головой. Нет. Он так просто не отделается…

— Я тебе никто, Рафаэль. Не нужно со мной говорить в таком тоне. Если сочту, что мне нужна твоя помощь, я дам тебе знать. А пока, — приближаюсь к его губам, чтобы прошипеть прямо ему в рот, вбить каждую букву в его гребаный мозг, — отвали!

Отстраняюсь и ощущаю, как под кожей разливается обжигающее тепло. И мне это нравится. Потому что сейчас я сильная. Злая. И готовая биться. Потому что я хочу равного к себе отношения. Мне надоело быть жертвой. Надоело играть в тени властных мужчин. Меня тошнит от них. От всех.

Сплюнув и выругавшись, Гектор разворачивается и уже через пару секунд скрывается из вида среди широких стволов деревьев. Ну и кто из нас истеричка?

Бросив напоследок на Рафаэля взгляд «я всё сказала», обхожу его, желая поскорее свалить подальше от этого мужчины и мысленно уверяя себя, что это не трусость и он не загнал меня в угол. Я просто должна уйти отсюда, чтобы не позволить ему вновь овладеть мной.

— Знаю… Я плохой человек и никогда не скрывал этого. Я был негодяем всю свою грёбаную жизнь, — низкий голос Рафаэля заставляет меня замереть. — Часто был жесток и эгоистичен. Особенно с тобой… Джиа, — имя. Он произнёс моё настоящее имя, отчего в горло словно ввернули ржавый болт, перекрывающий доступ кислорода, потому что я прочувствовала каждый перелив в его тоне и с какой тяжестью он произнёс то, что выбито у него на сердце. Осознание того, что чёрный дьявол сейчас распят передо мной честностью, обжигает. — Но я прошу тебя дать мне шанс. Шанс всё исправить. Поэтому в такое время лучше для нас будет не отказываться друг от друга из-за прошлых ошибок. — Громко выдохнув, Рафаэль показывает, как ему тяжело даётся быть… хорошим? — Я хочу, чтобы ты направила меня к искуплению, Джиа… — он замолкает, а после я слышу его приближающиеся шаги, пока не ощущаю на затылке горячее дыхание. — Стань моим убежищем. Не гони меня, — Раф утыкается своим лбом в мой затылок, с жадностью зарываясь носом в волосы.

Дышать становится невозможно. Я должна уйти и не слушать, не верить ни единому слову этого человека. Но не могу. Сердце в груди оживает оттого, что дьявол впускает меня к себе в душу. Он раскаивается, опять же причиняя мне боль, но такую боль я готова принять. Чистую. Что заставляет треснуть оковы льда на сердце.

— Вот объясни мне всего одну вещь, — колючий шёпот слетает с моих губ, и я оборачиваюсь, встречаясь с его потемневшими глазами. — Неужели нельзя было сказать мне правду? В самом начале? Просто взять и поговорить со мной. Неужели я не заслужила твоей честности?

Рафаэль молчит. Но я вижу, как напряжено его тело, как сковано мукой лицо и как плотно сжаты жёсткие губы. Губы, которые раньше дарили мне воздух, сейчас безжалостно забирают его своим молчанием.

— Спасибо и на этом, — грустно усмехаюсь и я разворачиваюсь, чтобы уйти, но на секунду застываю на месте. — Я принимаю твоё предложение.

Сказав это, я устремляюсь прочь. Иду к машине, желая поскорее уехать отсюда. Чтобы не передумать.