Глава 34

Майкл, не скромничая, прыскает со смеху и хлопает в ладоши, вынуждая меня распахнуть глаза.

— Ну, вот и славненько, — растягивает он свои губы в широкой улыбке. — Я тогда пойду, там виски стынет. Ребят, кто пришёл на халяву бухнуть, все за мной, я угощаю! — он вынимает пачку сигарет из кармана пиджака и резким движение ударяет ей о ладонь, выуживая губами вылетевшую сигарету, которую он подкуривает прямо от свечки. — Не день, а сказка, — довольно выдаёт он сдавленным голосом и, сделав глубокую затяжку, стремительно спускается с алтаря, оставляя после себя мутное облако дыма.

Зал взрывается хоровым негодованием, и, провожая взглядом этого засранца, я останавливаю взгляд на стоящем в дверях Рафаэле. Одно его присутствие словно выкачивает воздух из моих лёгких. Что одновременно вынуждает меня испытывать и раздражение, и трепет. Тело реагирует на него абсолютно иначе, чем мозг, который сейчас явно проигрывает. Потому что я позволяю себе забыться и разглядывать Росси. Идеально сидящий чёрный костюм, отлично подчёркивающий его крепкое телосложение, и иссиня-чёрные волосы, сексуально уложенные назад. Но что-то в нём есть небрежное. Взгляд. В нём по-прежнему всё то же высокомерие. Внезапно эта идеальная статуя сдвинулась с места, и в следующую секунду уже решительными шагами сокращает расстояние до алтаря. Порой его самоуверенность даже можно счесть за безрассудство.

— Вы хотите согрешить, святой отец? — заявляет дьявол с непроницаемым выражения лица, протягивая ему документ о нашем бракосочетании.

Священник несмело тянется за листком, но Раф демонстративно подносит документ к его лицу, давая понять, чтобы тот читал, не прикасаясь. Старик сощуривает глаза, приступая к изучению написанного, но с каждой прочитанной строчкой я замечаю, как его глаза все больше расширяются, а на лбу выступают новые капельки пота.

— Достаточно, чтобы пройти девять кругов? — Росси произносит это таким тоном, что у святого отца окончательно пропадает дар речи, и он лишь бесшумно шевелит губами, пока промакивает платком своё лицо. После чего Рафаэль резким движением убирает бумагу во внутренний карман своего пиджака и, поправив лацканы, неспешно спускается со ступеней. Но останавливается, когда равняется со мной. — Сола, — он подаёт мне свою руку, выказывая со всем своим высокомерием, что я должна подчиниться. — Мы уходим.

Проклятье!

Рафаэль явно упивается чувством своего превосходства среди всех здесь присутствующих. А я сейчас напоминаю дешёвый трофей, который тянут в разные стороны. Однако, я заранее знаю, кому буду принадлежать, ведь всё происходящее и моих рук дело.

Я прекрасно знала, что Росси заявит на меня свои права, в какой-то степени сама хотела этого, только вот отчего-то сейчас внутри всё накаляется, и я готова провалиться под тонны льда от гнева и желания, которые устраивают в груди кровожадную битву. Осознание того, что я задерживаюсь с ответом, начинает сгущать и без того спёртый воздух. Молча принимаю его протянутую руку, но не успеваю и шагу сделать, как мерзкий голос Морганы разбивает нашу невидимую связь с Рафаэлем:

— Как интересно.

Желудок в момент сводит от вспыхнувшего волнения, и, повернув голову, я сталкиваюсь с её царапающим взглядом раскосых глаз. Участившийся пульс настойчиво простреливает до самых кончиков пальцев, которыми я уже готова вцепиться в её самодовольное лицо. Но, ощутив, как мою руку настойчивее сжимает шероховатая ладонь Рафаэля, немного прихожу в себя и позволяю ему закрыть себя своей широкой спиной.

— Ты в церкви, Салуки. На чужой территории. Тебе лучше уйти и не делать глупостей. И будь готова. Твоя племянница достаточно взрослая, чтобы занять своё законное место.

Голос Рафаэля ровный и спокойный. Будто он ни капли не нервничает. Но это ведь невозможно? Я, кажется, уже плавлюсь из-за натянутых нервов. Искрю как оголённый провод. Потому что появление Морганы я никак не ожидала. Никто не ожидал. Правда, Рафаэль искусно скрывает это, словно и вовсе не удивлён такому сюрпризу.

— Не стоит так волноваться, дорогой. Я крещённая, — стервозно протягивает эта сука. — И я всегда готова. Или тебе освежить память? — она делает драматическую паузу и сама же её и прерывает. — Да. Девочка выросла. Знает, в чью кровать прыгать. Далеко пойдёт, — от ее бестактных слов я буквально взрываюсь изнутри. — А раз уж девочка достаточно взрослая, позволь ей сказать мне хоть слово. Всё же мы не чужие люди.

Я делаю резкий шаг в сторону, чтобы выйти из-за спины Рафа, но он дёргает меня так грубо, что желание проявить свой характер у меня моментально отпадает.

— Вы свободны, святой отец, — мрачный голос Эзио обрушивается откуда-то сверху, и я автоматически начинаю крутить головой, чтобы найти его взглядом. И нахожу. Прямо за алтарём. Он стоит важной фигурой на балконе, наблюдая за всем происходящим, как Зевс с Олимпа. — Все свободны, — монотонно добавляет Джаро, и я пытаюсь добраться до него глазами, но падающая тень не позволяет разглядеть его лица. Однако этого и не требуется, чтобы понять, какое оно холодное и безразличное в данный момент.

Священник случайно задевает меня, когда проскальзывает мимо, и я обращаю внимание, как торопливо он перебирает ногами в сторону выхода. И все сидящие так же поспешно покидают свои места устремляясь на улицу. Только обстановка от этого не облегчается. Напротив. Кажется, я чувствую, как воздух электризуется и прознаёт мои лёгкие при каждом вдохе. Отчего жар мучительно медленно подбирается и охватывает моё горло, безжалостно забирая возможность дышать.

— Я даю каждому из вас по десять минут, чтобы покинуть мою территорию. По истечении времени, мои люди возьмут сложенное на входе оружие, и уйти живыми будет сложнее. Но с предателями я предпочёл бы иной расклад. Поэтому в первую очередь ради своего удовольствия я вас отпускаю.

— Эзио! Сколько лет? Какая встреча! Кстати, где твоя новая жёнушка? Говорят, они как две капли воды? Может, познакомишь? — в голосе Морганы звенит откровенная издёвка, но Джаро игнорирует её ядовитую провокацию.

— Моргана. Можешь не стараться. Сегодня ты не умрёшь.

— Какая щедрость, — издав томный смешок, эта змея переводит взгляд на меня. — Что ж, веселья не будет, Джи. Пожалуй, тогда я приберегу свой подарочек на потом, милая. Заглядывай ко мне в гости. Я буду только рада, — подмигнув мне, она растягивает свои губы в хищной ухмылке и, небрежно окинув нас надменным взглядом, разворачивается и вальяжной походкой покидает стены собора.

Я шумно выдыхаю, словно всё это время и не дышала вовсе. С тревогой заглядываю в глаза Рафаэлю, но он не отводит их от Эзио и, едва заметно кивнув ему, утягивает меня за собой, так и не удосужив своим взглядом.

Я с нескрываемым желанием семеню вслед за Рафом, сгорая от потребности выбраться на свежий воздух, однако нутром ощущаю присутствие призрачного взгляда Эзио и в следующую секунду окончательно убеждаюсь в этом.

— Наш мир жесток. И любовь в нём — непозволительное чувство, — каждое слово врезается в мою спину отравленной стрелой. — Не поддавайся ему, Джиа.

Оно делает нас уязвимыми и слабыми…

Я останавливаюсь, чем заставляю Рафаэля обернуться в мою сторону и укоризненно посмотреть на меня. Но я не в силах справится с нахлынувшими эмоциями. Дыхание поломанными свистами вырывается из моей груди, когда я вспоминаю наш разговор. Нет. Когда я вспоминаю всё, что для меня сделал Эзио. Перед глазами пролетает киноплёнка, от просмотра которой мне становится до собственного омерзения дурно. Я набираюсь смелости, чтобы повернуться и попращаться с ним, но Джаро больше не вижу. Балкон пуст, словно там никого и не было. Он ушёл.

— Прости меня, — едва слышно слетает с моих губ, и одинокая слеза успевает упасть на мою щеку, прежде чем я зажмуриваюсь, чтобы не разреветься.

— Сола, назад пути нет.

Голос Рафаэля возвращает меня в реальность, и я внезапно обрушиваю на него всю свою ненависть, которую должна испытывать в первую очередь к себе.

— Я предала его! Предала! — рычу на Рафаэля, пытаясь выдернуть из его хватки свою руку, но он рывком приближает меня обратно.

— Ты сделала это ради своего блага. Мы сделали это.

— Я не хочу свободы такой ценой…

В голове вновь всплывают слова Эзио:

«Свобода требует жертв. И порой мы рискуем сами оказаться на ее алтаре. Но только для того, Джиа, чтобы подобраться к глотке хищника и вспороть её».

— Сола, — Рафаэль начинает выходить из себя. — У нас нет времени. Сядем в машину и поговорим.

С минуту он смотрит на меня, а я чувствую, как мои глаза раскраснелись от пролившихся слез. Я устала. Устала до такой степени, что сейчас готова сдаться.

— Хорошо, — шёпотом соглашаюсь с ним и позволяю Рафаэлю поцеловать себя в лоб, отпуская вспыхнувшую внутри злость. Я сама пошла на всё это.

— Я знаю, что тебе тяжело. Но легче не будет, — Рафаэль проходится костяшками пальцев по моим скулам, взвинчивая восхитительный след кусачих мурашек. Его нежность в такой переломный момент можно сравнить с чем-то прекрасным.

— Знаю, — встречаюсь с провокационной темнотой его глаз и сдаюсь, ударяясь лбом о его жёсткие губы. Какое-то мгновение я ещё чувствую на коже горячее дыхание Рафаэля, но внезапно я оказываюсь перекинутой через его плечо. — Эй! — ударяю его кулаком по спине. — Поставь меня на землю!

— Если я тебя поставлю, через три минуты нас туда закопают.

— Сейчас этот исход мне кажется не таким уж и плохим, — обречённо выдыхаю я, позволяя Рафаэлю нести меня в неизвестном направлении.

Наконец, моё тело принимает горизонтальное положение и, убрав с глаз растрепавшиеся волосы, я встречаюсь взглядом с насупленным лицом Гектора.

— Мог бы для приличия комплимент сделать, — ворчу я, приводя себя в порядок. — Ты привёз вещи? Я больше не могу находиться в этом непроницаемом мешке…

— Переоденешься, когда доберёмся до Гавани, — строгим тоном заявляет Рафаэль, обрывая так и не начавшийся диалог с Гектором, после чего делает шаг в его сторону, рукой оттесняя меня к машине. — Мы квиты, Форкс.

Гектор фыркает себе под нос, складывая на груди руки. А мне совершенно не нравится то, что сейчас происходит.

— В чём дело, Рафаэль? — делаю шаг в сторону, чтобы видеть лица обоих.

— Ни в чём. Можешь попрощаться. В услугах телохранителя ты больше не нуждаешься, — уверенным тоном отвечает Раф.

— А может, я сама решу в ком я нуждаюсь?

Раф впивается в меня острым взглядом, демонстрируя своё раздражение, но мне тоже не особо нравится его эгоистичное решение.

— Я тебе на полном серьёзе, Рафаэль. Гектор останется с нами!

— Я так то здесь, — бросает едкую усмешку тот.

— Здесь и останешься! — злостно цедит, окончательно вышедший из себя Рафаэль.

Однако, не обращая внимания на него, я демонстративно беру Гектора за руку, утягивая в сторону внедорожника.

— Я не позволю тебе остаться. Эзио тебя убьёт.

— Какая ирония! Но если я поеду с вами, одного убийства явно будет неизбежать, — тон Гектора едва не сочится от сарказма, что лишает меня остатков самообладания. Как малые дети. Ей богу!

— Сядьте в машину оба! — срываюсь на крик и испепеляю взглядом обоих. Я уже представляю, что меня ожидает, но бросить Гектора на территории Эзио будет сегодня последней каплей для моей и без того еле живой совести…