Глава 33

— Филиция, — мрачный голос Эзио заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. — Оставь нас.

С растерянностью на лице, она бросает в мою сторону быструю улыбку и покорно выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

Я опускаю штору на место и отхожу от окна, присаживаясь в кресло, чем демонстрирую Эзио свою готовность к разговору. На что он одобрительно кивает и, откинув полы чёрного пиджака в стороны, присаживается на подлокотник, выуживая из кармана брюк пачку сигарет. Будь я гостем, подумала бы, что Джаро сегодня в роли жениха. Выглядит безупречно, и, мне кажется, он нарочно позволяет обвести взглядом его внешний вид. Виски сегодня сбриты агрессивней, а чёткий пробор отделяет гладко зачёсанные волосы, что придаёт ему пущей брутальности. Идеально сидящий костюм цвета ночной мглы и белоснежная рубашка, расстёгнутая у ворота на две пуговицы. Ни галстука, ни бабочки. Но даже такая дерзость не забирает его аристократичности.

— Ты хорошо выглядишь, Джиа, — мягким голосом обрывает он мои скрытные наблюдения.

— Спасибо, — не могу сдержать улыбки, потому что сказанный им комплимент был искренним. У Эзио вообще есть отличительная черта, выделяющая его ото всех, — он никогда не врал мне. Он мог не договорить, но соврать — никогда. — Мне нравится твоя причёска.

Он ухмыляется, рисуя на щеках опасные ямочки, и, дёрнув головой в сторону, вставляет меж красивых губ сигарету.

— Мне тоже нравится, — проговаривает он, не выпуская из плотно сжатых губ фильтр, и прикуривает, откидывая голову назад. — Догадываешься, зачем я здесь?

— Хочешь провести меня к алтарю? — подшучиваю я, но видя то, как один уголок его губ поднимается вверх, понимаю, что попала прямо в точку. — Ты серьёзно?

— Я похож на человека, который шутит? — Эзио прищуривается, выпуская облако дыма.

— Нет. — Прочистив горло, я продолжаю. — Я, конечно, ещё не сильно осведомлена о всех правилах, но, насколько мне известно, ты не можешь вести меня под венец. Чисто из политических соображений, это может вызвать проблемы.

Эзио ухмыляется, делая очередную затяжку, и качает головой, заметно сжимая челюсти. На секунду я подумала, что он сдержал смех, но смеётся этот человек столько же, сколь и шутит.

— Хочешь идти одна?

— А ты хочешь прибегнуть к нарушению порядков в священных стенах?

Эзио не отвечает, что позволяет мне услышать, как затрещала пачка сигарет в его кулаке. Ему не нравится, что я так осведомлена. Но это неизбежно. За этот месяц многое изменилось. И в первую очередь я сама. Сейчас ему сложнее вести игру без меня. Потому что я требую слишком много ответов.

— Знаешь, не ты один умеешь наблюдать, Эзио. За время проживания в твоём доме я изучила тебя достаточно хорошо. Ты никому не позволяешь увидеть то, что происходит в твоей голове. Но иногда люди делают это неосознанно. Люди не роботы. Вот, например, взять тебя. За шахматами. Ты способен выкурить пачку сигарет и запить все это не одной бутылкой виски, если партия идёт тебе на руку. Но никогда не выкуришь последнюю, если на доске остаётся два короля. Ты просто убираешь сигарету за ухо и покидаешь стол, как вчера.

— Если бы ты наблюдала лучше, — Эзио поднимается на ноги и подходит к окну. — заметила бы одну важную вещь. Я играл не по правилам, — повернув ко мне голову, Джаро смягчает свой взгляд, но синева, окутывающая его радужку, не позволяет мне этого почувствовать. — Может, задашь вопрос, почему? — строго спрашивает он, вынуждая моё сердце пропустить удар.

Дыхание учащается. Я просчиталась. Я наивно полагала, что мне удалось скрыть то, за что этот человек может сейчас убить меня. Несколько секунд смотрю ему в глаза, но то, что вижу в них, вызывает во мне жгучее чувство вины, и я проигрываю, отводя свой в сторону.

В горле резко пересыхает, и я пытаюсь сглотнуть сковывающее напряжение, однако легче мне не становится, потому что я ошиблась. Джаро всё узнал. На секунду позволяю панике охватить себя, показать свою растерянность. Свой страх.

— Что-то не так, Джиа? — его глубокий голос внезапно оказывается в опасной близости, и я резко вскидываю голову вверх, слегка отстраняясь в сторону, словно готовлюсь сорваться с места при первом же удачном моменте. Но его забирает Эзио, сцепив на моём подбородке свои грубые пальцы. Его касание жёсткое, и я должна бы скривиться от лёгкой боли, но всего лишь прикрываю глаза, готовая к любому исходу. — Посмотри на меня, — его просьба произнесена так, что не потерпит неповиновения, и я даю ему желаемое, встречаясь с его леденящими айсбергами. — Хочешь мне что-то сказать? — продолжает он ровным тоном, склонив голову, отчего его чёрные пряди небрежно падают на лицо, разрушая идеальный образ.

Но в ответ я только отрицательно качаю головой, едва сдерживая подступающую горечь слёз… Быть предателем не лучше, чем быть преданной. В моём случае ещё хуже. Потому что я испытываю это грёбаное чувство вины. Сейчас оно раздирает меня подобно колючей проволоке, из которой я пытаюсь выбраться целой, но теряю куски кожи по пути.

— До встречи у алтаря, Джиа, — сухо слетает с его губ, и, склонившись надо мной, Эзио оставляет на моём лбу кроткий поцелуй, после чего выпускает мой подбородок и, не задерживаясь ни на секунду, покидает комнату.

Какого… Шумно выдыхаю и больше не в силах сдерживаться, позволяю большим каплям рисовать горящие тропы на своих щеках. Резко поднимаюсь с места и подхожу к зеркалу, начиная нервными движениями приводить себя в порядок. Не время для слёз. Я просто не имею на это никакого права. Только не сегодня. Всхлипнув, промакиваю остатки влаги в глазах и устремляю на своё отражение укоризненный взгляд. Либо ты их, Джиа, либо они тебя. Проговорив это в своей голове, я хватаю со стола вазу и швыряю в чёртово зеркало, не желая видеть в отражении свое виноватое лицо. Я просто пытаюсь выжить в этом жестоком мире. Просто играю по их правилам.

Ты всё сделала правильно!

С этими словами я устремляюсь прочь. В самый эпицентр фальши. Кто бы знал, что всё это будет проходить в святых стенах собора. Я делаю глубокий вдох и переступаю порог. Назад пути нет. Охрана сообщает по рации о моём появление, и буквально в то же мгновение из глубины храма разливается торжественная мелодия, вынуждающая меня следовать на неё. Каждый новый вдох наполняет мои лёгкие запахом ладана, отчего голова начинает идти кругом. Мне всегда становилось дурно в таких местах. Видимо, тёмная сторона всегда имела надо мной власть. Ловя ртом воздух, я неспешно иду по мраморному коридору, держа в руках белоснежный букет цветов, перевязанный атласной ярко-красной лентой. Как символично. Стараюсь ничего не рассматривать вокруг и как можно скорее дойти до нужного пункта. Я не отрываю взгляда от своих ног, потому что не желаю видеть весь этот театр фальши. Но внезапная тишина вынуждает меня выбраться из вязкого кокона мыслей и поднять глаза. И, увидев довольную рожу Майкла, я даже немного расслабляюсь. Хоть этот клоун сгладит напряжённую обстановку и заберёт всё внимание на себя.

— Любимая! — выкрикивает он, театрально маша́ мне рукой.

О, Боже…

— Какой идиот… — бурчу себе под нос, натягивая на лицо искусственную улыбку.

Как только дохожу до алтаря, Майкл протягивает мне руку с подхалимским поклоном, и я принимаю её, чтобы подняться по ступеням и не рухнуть к его ногам, но, поравнявшись с ним, наконец выдыхаю.

— Дедуль, — мелкий надувает пузырь из жвачки и звучно лопает его, отчего священник вздрагивает. — Давай только по существу. Не люблю лишний пиздёж, — полушёпотом выдаёт этот ненормальный, подмигивая святому отцу, который после услышанного, кажется, потерял дар речи.

— Тебя даже в ад не пустят, — произношу я с ядовитой улыбкой на губах.

— Да мне и здесь неплохо, — заявляет тот, дерзко жуя жвачку и засовывая руки в карманы.

— Что ж… — неуверенно начинает священник и, прочистив горло, продолжает. — Тогда перейдём сразу к делу. Кто отдаёт невесту?

— Я, — в зале раздаётся женский голос, не позволяя мне ответить священнику. Голос, который простреливает меня пугающим осознанием, потому что мне кажется, что я узнала его… — Вы же не думали, что я брошу свою девочку одну? — Замечаю, как в дальнем ряду кто-то поднимается, а в следующую секунду понимаю, что это женщина, чьё лицо скрыто широкими полями шляпы. — Всё-таки это моя племянница, — её стервозная интонация медленно просачивается сквозь каждый слой кожи, вынуждая меня вспыхнуть колючим огнём.

Это она. Моргана. Нахлынувший страх парализует собственное тело, вынуждая молчаливым взглядом встретиться с её каменным лицом. Безразличным ко всему, холодным и жестоким. Стараюсь удержать ускользающее самообладание и с вызовом окидываю её взглядом, отмечая на ней идеально сидящий костюм из юбки в клетку и пиджака в тон, строго застёгнутый на каждую пуговицу, что подчёркивает её тонкий стан. Прям первая леди, если не знать, какое чудовище скрывается за этой оболочкой.

— Здравствуй, Джиа, — слащаво произносит старая стерва и обнажает белоснежный оскал, стремительно направляясь к первым рядам и занимая там удобное место. — Не переживай, я с подарочком, — подмигивает мне, грациозно перекидывая ногу на ногу.

Я заставляю себя отвернуться от неё и встретиться с испуганным лицом священника. Медленно сглотнув, он промакивает платком покрывшийся испариной лоб и продолжает взволнованным голосом:

— Есть ли в зале те, кто знает причину, по которой этот брак не может состояться?

Я прикрываю глаза и задерживаю дыхание…

— Есть. — В следующую секунду на меня обрушивается желанное облегчение, потому что я слышу зычный голос своего дьявола. — Свидетельства о браке будет достаточно?