Глава 37

Тэрн вошел в бар, оглядываясь по сторонам. Громкая музыка, запах дешевого алкоголя и перегретого воздуха, танцующие, смеющиеся люди – всё это создавал хаос, но среди него он почти сразу заметил её.

Рэйчел.

Она сидела у барной стойки, чуть сгорбившись, сжимая в руках бокал с янтарной жидкостью. Бутылка рядом была наполовину пуста – судя по всему, она пила быстро и много. Но даже сейчас, опьянённая, она оставалась безмолвной. Её плечи были напряжены, губы плотно сжаты, но, когда он подошёл ближе, она всё же повернулась к нему.

Тэрн замер, встречаясь с её взглядом.

Боль.

Она не плакала, не разрывалась в истерике, но её глаза… Они кричали беззвучно, пронзительно, так, что это эхом отдавалось в его груди. Он хотел спросить. Хотел узнать, что её сломало, почему она здесь, почему пьёт так, будто хочет забыться навсегда. Но он знал, что она не ответит.

Поэтому не стал спрашивать. Молча приблизился и скользнул ладонью к её талии, ощущая под пальцами её напряжённое тело.

— Я знаю место получше, — негромко сказал он, наклоняясь ближе, чтобы не перекрикивать музыку.

Он ждал сопротивления. Острого взгляда, насмешки, колкости, может, даже резкого отталкивания. Но вместо этого Рэйчел лишь выдохнула и медленно кивнула.

И последовала за ним.

Тэрн молча усадил её в машину, захлопнул дверь и занял место за рулём. Двигатель мягко зарычал, подчиняясь плавному движению его рук, и они выехали на дорогу, оставляя позади шумный, полный жизни бар.

Он время от времени бросал на неё взгляд. Рэйчел сидела, откинувшись на спинку кресла, в её руках тусклым светом светился экран смартфона. Она не писала и не отвечала – просто смотрела. Что-то читала.

Тэрн не мог знать, что именно.

Не мог знать, что на экране высветился тот самый заказ – лаконичные строки с холодной ясностью сообщали ей всё, что нужно: цель, сумма, крайний срок. И две кнопки.

Принять.

Отклонить.

Две кнопки, решающие её судьбу.

Рэйчел смотрела на них, позволяя этим коротким словам прожигать её насквозь, а затем медленно выдохнула, свернув приложение.

Она прикрыла глаза, словно это могло спасти её от реальности.

Тэрн продолжал вести машину, ощущая эту тишину, эту напряжённость, это отчаяние, скрытое за внешней сдержанностью. Он видел – она разбита. Не просто подавлена, не просто расстроена. Разбита. Вдребезги. Напрочь. И он не знал, как ей помочь.

Тэрн заглушил двигатель и легко выдохнул, бросив взгляд на Рэйчел. Она впервые за всю поездку осмотрелась, нахмурившись, словно пыталась вспомнить дорогу, которую они проехали.

— Где мы? — её голос прозвучал хрипло, немного уставшей.

Тэрн улыбнулся краем губ.

— Пить в одиночку — плохая идея, — ответил он просто, отстёгивая ремень безопасности. — Поэтому я привёз тебя к себе. У меня есть хороший алкоголь, вкусная закуска и отличная компания.

— В виде тебя? — Рэйчел усмехнулась, но улыбка получилась горькой.

— Разумеется, — ухмыльнулся он, открывая дверь и выходя из машины.

Она не сопротивлялась, когда он мягко подтолкнул её к тротуару, и, пересекши дорогу, они вошли в просторный холл жилого комплекса. Высокие потолки, приглушённый свет, мраморные полы — место было не из дешёвых, но и не кричаще-роскошным.

Лифт быстро донёс их до последнего этажа, двери мягко разъехались, впуская в узкий коридор. Тэрн достал ключ, провёл картой по сенсору замка, и дверь с лёгким щелчком открылась.

— Добро пожаловать, — бросил он, заходя первым и включая свет.

Рэйчел молча переступила порог, скользнув взглядом по обстановке: просторная гостиная с панорамными окнами, кожаный диван, пара гитар у стены, стеллаж с книгами и коллекцией пластинок. Здесь было… уютно. Жило.

Тэрн пожал плечами, проходя на кухню.

— Располагайся. Я пока достану всё, что обещал.

Рэйчел медленно прошла в просторную гостиную и без сил опустилась в глубокое кресло. Её тело ощущалось ватным, мысли путались, а алкоголь лишь усугублял ощущение отрешённости. Она провела ладонью по лицу, устало прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам с кухни, где возился Тэрн.

Он вернулся быстро, ловко балансируя с подносом и бутылкой дорогого алкоголя, бокалами и тарелкой с мясной и сырной нарезкой. Всё, как обещал.

Опустившись на диван напротив, он поставил поднос на стеклянный столик, разлил алкоголь по бокалам и протянул один ей.

— Не хочешь поговорить? — спросил он мягко, но с явной тревогой в голосе.

Рэйчел скользнула по нему взглядом, затем пожала плечами. Она и сама не знала, чего хочет.

Тэрн вздохнул, не настаивая, лишь чокнулся с ней бокалом, и они молча выпили. Горькая жидкость обожгла горло, но приятное тепло разлилось по телу.

Некоторое время они сидели в тишине. Музыка из динамиков тихо играла в соседней комнате, за окнами мерцали огни ночного города.

— Ты выглядишь так, будто на тебе сошлись все беды этого мира, — заметил Тэрн, наполняя бокалы вновь.

Рэйчел чуть качнула головой.

— Почти, — тихо ответила она, прежде чем снова сделать глоток.

Тишина повисла между ними, но она не тяготила — скорее, напоминала зыбкое перемирие.

Рэйчел провела пальцами по краю бокала, всматриваясь в янтарную жидкость, но вдруг подняла голову. Взгляд её был осмысленным, трезвым, будто алкоголь мгновенно выветрился из крови.

— Чего ты хочешь, Тэрн? — спросила она, внезапно хрипловато, с нажимом. — К чему стремишься?

Он не выглядел удивлённым. Ещё бы — он знал, кто она, знал, что вопросы у неё всегда не праздные.

— Хочу поехать в мировое турне, — без раздумий ответил он, лениво вращая бокал в пальцах. — Посмотреть, как принимают нас в Европе, в Штатах, в Японии… Хочу стоять на сцене перед тысячами людей, чувствовать их энергию, их восторг.

Рэйчел чуть склонила голову набок.

— А обычные люди? Чего они хотят?

Тэрн чуть ухмыльнулся, легко, почти с грустью.

— Счастья. Любви. Здоровья. — Он сделал небольшой глоток и добавил: — Семью, дом, покой.

Она молчала, а потом потянулась к бутылке, плеснула в бокал ещё виски и выпила, не отрываясь. Тэрн вздохнул, взглянул на неё с какой-то почти щемящей теплотой.

— Мне жаль, Рэя, — тихо произнёс он. — Жаль, что я не могу стереть всю эту боль и печаль из твоего сердца.

Рэйчел задержала взгляд на нём, а затем медленно, без тени улыбки, сказала:

— У меня нет сердца.