Глава 51

Рэйчел медленно пришла в себя. Сначала – осознание тяжести собственного тела, будто оно налито свинцом. Потом – приглушённый гул крови в ушах. Ещё секунда, и она открыла глаза, уставившись в белый потолок.

В квартире было тихо. Слишком тихо.

Она села, с усилием преодолевая слабость, и на несколько мгновений замерла, собираясь с мыслями. Затем потянулась к смартфону, пальцы быстро набрали короткое сообщение. Кодировка была лаконичной – место, время. Ответ пришёл почти сразу.

Согласен.

Рэйчел прикрыла глаза и глубоко выдохнула. Времени мало. Она встала, проклиная свою слабость, но шаг за шагом добираясь до ванной. Вода смыла усталость, но не тревогу. Её мысли были холодны и расчётливы – в них не было страха, только чёткий план.

Быстро одевшись, она сунула в карман смартфон и бросила взгляд в зеркало. Бледность, лёгкая тень под глазами. Неважно. Рэйчел покинула квартиру, стремительно спустилась по лестнице и вышла на улицу. Вечерний воздух обжигал лёгкие, но она не замедлила шаг.

Мотоцикл ждал её у тротуара. Щелчок ключа зажигания, рывок газа — и вот уже она несётся по ночному городу, лавируя между машинами. Дорога сливается в размытую полосу света и теней. Гудки, мерцающие светофоры, редкие фигуры пешеходов – всё это было где-то на периферии её восприятия. Главное — скорость. Главное — цель.

Пятнадцать минут. Она свернула в узкий переулок, остановила мотоцикл у заброшенного здания и, выключив двигатель, подняла голову. На крыше, в полумраке, стояла высокая фигура. Кэрроу Блэкроут. Он ждал её.

Кэрроу скользнул по ней взглядом, когда Рэйчел вышла к нему, прищурился и с усмешкой покачал головой:

— Ты размякла.

Но девушка даже не дрогнула. Она медленно шагнула вперёд, позволяя тусклому свету фонаря осветить её лицо. В глазах не было ни гнева, ни обиды — только ледяная сосредоточенность.

— Алекса Скара простым бронебойным не убить. Это было глупо, — её голос звучал ровно. — Но теперь я ближе к нему, чем кто-либо.

Кэрроу приподнял бровь, но промолчал.

— Я приняла заказ, — продолжила Рэйчел, — и срок выполнения не вышел. Ты мешаешь мне.

На секунду повисла тишина, и затем он рассмеялся — хрипло, коротко, будто действительно был удивлён.

— Недооценил тебя.

Они смотрели друг на друга. Одинаково холодные взгляды. Тёмные, почти чёрные глаза, в которых отражалась ночь. Кэрроу сложил руки на груди и слегка наклонил голову.

— Хорошо. Больше мешать не буду.

Рэйчел не ответила. Она лишь развернулась и быстрыми шагами покинула крышу.

***

Рэйчел бесшумно прикрыла за собой дверь, словно надеясь, что её возвращение останется незамеченным. Но стоило ей шагнуть вглубь квартиры, как раздался голос:

— Куда ты ездила?

Она вздрогнула — почти незаметно, но Алекс заметил. Он стоял у стола, прислонившись к нему бедром, скрестив руки на груди. Свет лампы отбрасывал резкие тени на его лицо, подчёркивая жёсткость скул и напряжённую линию рта. Он ждал ответа. Рэйчел не ответила. Тишина повисла между ними, натянутая, как леска перед разрывом.

Алекс не сводил с неё глаз. В этом взгляде не было злости — только непоколебимое ожидание. Он знал, что она что-то скрывает, и, чёрт побери, знал, что не вытянет это силой.

Рэйчел скользнула взглядом по комнате, будто оценивая, можно ли отступить, но поняла, что это бессмысленно. Вместо ответа она лишь спокойно встретила его взгляд — темные глаза, глубже ночи, безмолвно говорили, что разговор, если и состоится, будет на её условиях.

Алекс выдохнул, резко провёл рукой по волосам, взъерошивая их.

— Чёрт, Рэя… — в его голосе не было гнева, только досада, вперемешку с усталостью.

Он шагнул к окну, но не для того, чтобы отвернуться — скорее, чтобы немного отступить, дать ей пространство. Взгляд его скользнул по ночному городу, по бликам далёких фар, по стеклянным башням, в которых отражались огни.

— Я всегда знал, что ты упрямая. — Голос его стал тише, но в нём звучала непоколебимая уверенность. — Но, чёрт… почему именно сейчас?

Он не оборачивался. Он знал, что не получит ответа. Рэйчел двигалась бесшумно, как тень, но Алекс почувствовал её приближение. Почувствовал, как тепло её тела прорезает напряжённый воздух между ними.

Она прильнула к нему, неслышно, но ощутимо — её ладонь скользнула по его плечу, а затем тёплая щека легла туда же, чуть прижимаясь, чуть потёрлась, словно кошка, что метит своё.

Алекс зажмурился, скрипнул зубами. Чёрт. Она знала, что делала. Её дыхание касалось его шеи, тонкие пальцы невесомо легли на грудь, ощущая, как там бешено стучит сердце. И когда он заставил себя открыть глаза, встретил её взгляд. Большие, тёмные, непроницаемые… но в этот момент — полные чего-то мягкого, почти нежного. Почти детского. Щенячий ласковый взгляд.

Алекс резко выдохнул, поймав себя на том, что уже наклоняется. Медленно. Почти неосознанно. Губы в сантиметре от её губ. Тонкая грань, одно неверное движение — и он пересечёт её.

— Я пропал, — сорвалось с его губ тихим, надтреснутым шёпотом.

Рэйчел слабо выдохнула, и Алекс ещё отчётливее почувствовал аромат сирени, смешанный с чем-то тёплым, сладким — её. Хрупкая преграда была сломана, и мужчина поцеловал её, понимая, что больше не может сопротивляться. Будь что будет. Если ему суждено погибнуть от её руки — так тому и быть. Он не станет сопротивляться.

Её губы были мягкими, податливыми, но в них чувствовалась та же бешеная жажда, что пульсировала в его крови. Рэйчел подалась вперёд, её пальцы вцепились в его рубашку, стремясь как можно быстрее освободить мужчину от неё. Ткань рвалась под её натиском, но ему было всё равно.

Алекс подхватил её под ягодицы, ощутив, как она обвивается вокруг него, прижимаясь всем телом. Они споткнулись, зашатались, но не разомкнули поцелуй, пока не рухнули на диван в гостиной.

— Ты уверен? — прошептала она, отрываясь на мгновение, её дыхание горячее, прерывистое.

Вопрос повис в воздухе. Он знал, о чём она. О том, что завтра всё может измениться. О том, что у них нет будущего. О том, что она — опасность, а он — её слабость.

Но сейчас это не имело значения.

— Молчи, — хрипло бросил он, притягивая её к себе снова.

Её смех растворился в поцелуе, а пальцы уже скользили по его торсу, оставляя за собой огненные следы. Он чувствовал, как теряет контроль, как границы стираются, и остаётся только она.

Только этот момент. Только эта безумная, самоубийственная близость.

Алекс ощущал каждую линию её тела, словно запоминал на ощупь. Его пальцы скользили по её спине, чувствуя шрамы – немые свидетельства её опасной жизни, но сейчас они были лишь частью её, частью той загадки, которую он жаждал разгадать.

Рэйчел выгнулась под его прикосновениями, её ногти впились в его плечи, оставляя полумесяцы на загорелой коже. Он не останавливался, его губы опустились на её шею, ощущая, как под тонкой кожей бешено стучит пульс. Она выдохнула его имя, и это звучало как заклинание, как последний якорь перед тем, как их накроет волной.

Он медлил, наслаждаясь её дрожью, её нетерпением, но она не была из тех, кто ждёт. Её руки опустились ниже, смело исследуя, и он застонал, потеряв остатки самообладания.

Её волосы, как тёмное облако, рассыпались по плечам, а глаза горели в полумраке. Она не давала ему опомниться, прижимаясь губами к его груди, затем ниже, и он почувствовал, как всё внутри него сжимается от желания.

Но Алекс не собирался сдаваться. В следующий миг он перехватил инициативу, снова оказавшись сверху, поймав её запястья и прижав к дивану.

— У нас диктатура?! — его голос был низким, хриплым от страсти.

Она лишь усмехнулась, но её дыхание сбилось, когда он вошёл в неё, медленно, давая ей привыкнуть, но не оставляя выбора.

Больше не было слов. Только шёпот прикосновения, прерывистые стоны, горячее дыхание. Они двигались в унисон, будто всегда знали этот ритм, будто их тела были созданы для этого – для безумия, для боли, для наслаждения.

Рэйчел обвила его ногами, притягивая глубже, её пальцы впились в его спину, словно она боялась, что он исчезнет. А он и не думал. Он был здесь, с ней, в этом мгновении, где не существовало ни прошлого, ни будущего.

Когда волна накрыла их, она прикусила его плечо, заглушая собственный крик, а он, сжимая её в объятиях, почувствовал, как всё внутри него взрывается.

Они лежали, сплетённые, ещё долго, пока дыхание не выровнялось, а сердцебиение не успокоилось.

Никто не произнёс ни слова. Но и без слов было ясно – что бы ни ждало их завтра, этой ночи у них никто не отнимет.