Глава 6

Я не могла уснуть. Прошло уже больше часа, как я закрылась в комнате, отбившись от расспросов соседок: кто этот мужчина и что за ерундой я их кормлю. Разумеется, они не поверили в то, что я просто сижу и пишу за полторы тысячи в день. Весь день. Я бы тоже не поверила. Вот только это я там сидела и, как проклятая, стучала по клавиатуре. Думаю, я никогда больше не смогу посмотреть в сторону заработка по набору текста. Никогда не стану журналисткой и не буду писать книги. Возможно, я не буду их даже читать. У меня в итоге разовьется буквенная аллергия, и я умру от отека Квинке, если вновь посмотрю на эти черные закорючки на экране. Но это будет после двух месяцев работы на тирана… то есть Родиона. На данный момент у меня инкубационный период. Момент, когда я пока еще не в курсе, что внутри развивается болезнь и захватывает мой организм. А если честно? Это была катастрофа. И если завтра Родион выгонит меня за порог, я не удивлюсь. Мы прерывались несколько раз. И каждый из этих раз я останавливалась, потому что была уверена – у меня горят многострадальные подушечки. Это реально похоже на то, когда мотоциклисты или спортивные тачки из роликов сжигают резину. Только сжигали мои пальцы о клавиатуру. И все же одно было в этом хорошо. Если я совершу преступление, мои отпечатки никто никогда не найдет, потому что у меня их по прошествии этих двух месяцев попросту не останется. – Я безнадежна, – застонав, перекатываюсь набок и встаю с постели. Мне вставать через восемь часов, а я даже не легла. Выбравшись на кухню, до меня донесся звук телевизора из комнаты Марины. Эта квартира трехкомнатная. По сути: две спальни и гостиная. И нас трое, поэтому гостиной у нас нет, да и не приглашаем мы никого, но в итоге у Маринки самая огромная комната с телевизором. Хотя я не возражаю. Они любят смотреть фильмы до рассвета, я до рассвета обычно предпочитаю спать. Но не сегодня. Поэтому, вооружившись стаканом сока из коробки, вхожу к ним и без слов присоединяюсь на диване, вытянув ноги. Проходит по меньшей мере десять минут, пока они решаются на свои вопросы. Ответы односложные, и девчонки быстро отступают в итоге. – А по-моему, – снова раздается на фоне киношной картинки, – ты просто с кем-то трахаешься, вот и молчишь, – Даша фыркает от своего же умозаключения. – Точно, – Марина толкает меня в плечо. – Развратница. Можно ли сегодняшнее назвать сексом? Вряд ли. Но если учесть мои убеждения, что удовольствие там наигранное, тогда вполне. Улыбнувшись этой мысли, понимаю, что на меня смотрят две пары любопытных глаз. – Ты, похоже, угадала, Даха. Рассказывай, где ты с ним познакомилась. В итоге пошла вторая волна допроса. Битва подушками и беспощадная щекотка. – Да все, все, – хохоча, неуклюже отбиваюсь от них и падаю с дивана. – Колись, развратница, – не унимаются они, пока я поднимаюсь на ноги и сажусь с краю. – Не могу, ну правда. Я подписала соглашение о неразглашении. – Стой, – Марина останавливает пытающуюся заговорить Дашу. – Вы что, перевоплощаетесь в мистера Грея и Анастейшу? – Черт возьми, – девчонки принимаются хохотать. – Ну вы и дурочки, – вместе с ними падаю на подушки, и эта ночь становится бесконечной. После обсуждения упомянутого фильма его в итоге и включаем, но не досматриваем и засыпаем все вместе. Утром мы, как обычно, толкаемся в ванной, завтракаем и расходимся в разные стороны. Точнее, по разным маршруткам с одной остановки. На сегодня я оставила те же джинсы, но переодела футболку. Я вчера так вспотела от нервов, что сегодня решила не надевать ничего сверху. Ровно в одиннадцать я стояла у ворот и ждала, когда мне откроют. Работа шла в том же бешеном темпе. Я снова выдержала не так долго. Но, благо, Родион остановился сам и, отправив меня выпить кофе, остался перечитывать напечатанный мной текст. Перерыв был очень даже кстати. Вот только эта проклятая кофемашина меня пугала. Я уверена, что она стоила гораздо больше, чем я заработаю за эти пару месяцев, и дотрагиваться до нее было страшно. Что меня поразило, так это то, что я смогла сделать себе отличный кофе. Но, посмотрев на вспениватель для молока, в моей не очень умной голове заиграла мысль. Я тысячу раз видела, как это делают бариста. Поэтому налила молоко, подставила железную чашку к металлической… э-эм… штуковине? Пипке? Как она называется на самом деле? В общем, к трубке. Но ни черта не произошло. Затем я куда-то нажала, и все пошло под откос. Родион Женский крик разнесся по дому, как сигнализация. – О черт, – закричал я следом и метнулся на кухню, едва не уронив ноутбук. Добежав до поворота, я впервые боялся. Боялся за свой дом. Что она могла сотворить, если я ей все вчера показал и доступно объяснил? Сделав последний шаг, я обнаружил Изабеллу, покрытую молоком, у кофемашины со шнуром в руках. Она смотрела на меня такими огромными глазами, что я реально боялся за их сохранность. Они вот-вот выпали бы из глазниц ей в ноги. – Что случилось? Она вздрогнула и, словно только поняла, что я тут, прямо перед ней, замерла. – Я… я не уверена… Но… Я не уверена… Она зашумела, я испугалась и… Вот, – девушка протянула мне шнур и посмотрела на себя. – О боже… Медленно подойдя, забираю вилку и смотрю на беспорядок. Разбитую чашку у ее ног. – Переступи осколки и выйди. – Оскол… какие еще осколки? Затем она смотрит вниз и прикрывает рот, чтобы сдержать вздох. – Чашка… мой кофе… ваша машина. Простите, пожалуйста. Раздражение поутихло. Потому что она вела себя странно и слишком переживала из-за этого. – Переступи осколки и выйди отсюда. – Х… хорошо. Простите. Оставшись в тишине, я убираю в сторону шнур. Осматриваю беспорядок. Наверное, стоило ее оставить тут и заставить убираться. Но ко мне придет домработница. А дел слишком много. Тот текст, что мы написали вчера, не подойдет для сюжета, который я придумал этой ночью, не сумев уснуть. Нам придется многое переделать. Приготовив две чашки обычного кофе (благо мои пальцы с этим справлялись), я выхожу из кухни и наблюдаю интересную картину. Изабелла с сумкой наперевес крадется к двери. – Ничего не забыла? Она кричит и поскальзывается на месте, как вчера. Затем встает, демонстрируя мне свою округлую задницу, и, опустив голову, поворачивается ко мне. – Я спросил: ты ничего не забыла? – Попрощаться? Разозлившись, я подхожу ближе, что служит мне большой ошибкой. Ее аромат мне по душе. Это проблема. Но я выдерживаю. – На кухне две чашки кофе. У тебя две минуты. Развернувшись, я ухожу в кабинет. Кладу ноутбук на столик у дивана и сажусь на него в ожидании. Когда Изабелла входит с маленьким подносом и смотрит на меня, в ее мозгу все складывается в правильную схему. – А… я буду на диване? С вами? – Да. Нужно отредактировать многое. – Ладно. Девушка подходит. Садится чуть дальше, чем будет удобно. Но для того, чтобы выпить кофе, достаточно. И когда мы с ним заканчиваем, я сам двигаюсь ближе (снова ошибка) и командую открыть прошлую главу.