Глава 7

Закончив с одной третью написанного вчера текста, я быстро пробегаю глазами по следующему отрывку. Сместившись к ней чуть ближе, я указываю пальцем на экран, игнорируя тот факт, что наши колени соприкоснулись. – Выдели отсюда и до… – кладу руку на её пальцы, так как она в данный момент держала мышку ладонью, и, сдвинув средний палец, кручу колесико вниз, услышав, как она сделала короткий, но резкий вдох. – До этого предложения. Быстро возвращаюсь на десять сантиметров дальше и говорю: – Теперь удали. – Что? – поворачивает голову и смотрит так, словно я сошел с ума. – Это же целая страница текста. – Он бесполезный, Изабелла, – говорю немного резче, чем планировал. Она поджимает губы и, кивнув, нажимает кнопку удалить. – Сделано. Что дальше? Перекусим, затем продолжим. Моя домработница пришла час назад, и, судя по запаху, она приступила к готовке. Но так как она работает на меня не первый год, я уверен, что она приготовила закуски. Поднявшись с дивана, я направляюсь к выходу, но останавливаюсь и оборачиваюсь, чтобы спросить, будет ли она чай. В этот момент я ловлю её взгляд на своём теле. Точнее – на заднице. Интересно. – Что? – Я спросил, будешь ли ты чай? На расстоянии четырех метров я вижу багровый цвет её кожи, когда она вместо слова «да» просто кивает. На кухне я обращаю внимание на стол в углу и благодарю женщину. – Позовите Изабеллу, пожалуйста. Сев на свой стул, я слышу, как девушка идёт по коридору и разговаривает с Анной. Но как только она видит меня, разговор прекращается. Закончив с закусками, Анна ставит перед нами первое блюдо, затем второе и обещанный чай со смородиной и мятой. Она делает его сама. Я не знаю как, но это лучший чай, который я пробовал. – М-м-м… Боже, что это за чай? – Мой семейный рецепт, – Анна улыбается и гордо смотрит на нас обоих. – А вы… – Она не раскроет тайну, – перебиваю её просьбу. Я пробовал. Обещал повысить зарплату, свозить её семью на море… Перепробовал многое и в итоге просто решил не увольнять её никогда. – Надо же. В любом случае, это лучший чай, который я пробовала. Не то чтобы я была экспертом, но он правда восхитительный. Вернувшись в кабинет первым, я сел за стол, проверил телефон, планер и вернулся на диван. После обеда Изабелла была более расслабленной. Я видел это по её походке. То, как её бедра свободно и легко двигались, когда она шла прямо ко мне… точнее, к дивану. Сегодня она была в тех же джинсах, но поверх футболки не было рубашки, и я смог разглядеть её тонкую талию. Она была по-настоящему миниатюрной. Возможно, я бы сумел обхватить её своими руками, и мои пальцы сошлись бы у позвоночника. Девушка села рядом, сохранив расстояние между нашими бёдрами, и по привычке провела пальцами по виску, собирая подстриженные до плеч волосы за ухо. Она часто так делала, и я задумался, почему бы ей не использовать заколки или резинку. Но задавать этот вопрос не стал – мне почему-то нравилось наблюдать за этим действием. В голове вспыхнул образ, и я резко встал. – Записывай, – скомандовал слишком громко, но идея не могла ждать. Я прикрыл глаза, остановившись у окна, спиной к ней, и заговорил: «Она сидела боком ко мне и без конца теребила прядь волос. Это раздражало и восхищало одновременно. Я ещё ни разу не прикасался к Изабелле, но уже с уверенностью мог сказать, что её волосы будут такими же мягкими, как её кожа». Вздох за моей спиной заставил обернуться. Пальцы девушки замерли над клавиатурой, а через секунду она повернула голову ко мне, и, так как непослушный локон снова выпал, провела пальцем по виску, убирая его. – Записала? – Я… Конечно же, она не сделала этого. – На чём ты остановилась? – На… своём имени. – Точнее, имени персонажа? – поправил я, и она кивнула, разрывая зрительный контакт. – Д-да… вы правы. Я сейчас. Изящные пальцы заскользили по клавиатуре. – Ты запомнила каждое слово? Она печатала и диктовала мне всё, что я только что сказал, слово в слово, и я ухмыльнулся. Интересно, что она запомнила это предложение. Потому что другие забывала напрочь. И забывала часто. – Дальше, – скомандовал я, и она приготовилась. «Решив больше не гадать, я преодолел расстояние между нами. Подняв руку, коснулся матовой, бархатистой кожи лица и аккуратно перехватил её волосы. Шелковистые нити рассыпались на моей ладони. Зелёные глаза смотрели с удивлением, а пухлые губы едва приоткрылись, чтобы сделать вдох. Она была прекрасна. И она была моей». Всё это время, пока я надиктовывал ей текст, мои глаза не отрывались от девушки, сидящей на моём диване. Она чертовски отвлекала. Поэтому я снова отвернулся и продолжил диктовать текст книги, на которой должен был сконцентрироваться. Следующий час она, не жалуясь, писала всё, что я говорил. Периодически я подходил и читал написанное ею, поправлял мелкие детали и снова оказывался у окна, повернувшись к ней спиной. В таком темпе прошла неделя. Мы двигались с идеальной скоростью и в правильном направлении. Я часто ловил на себе взгляд Изабеллы. И в те моменты, когда она изучала меня, я ей это позволял. В другие – она увлекалась мной. Конечно, девушка по-прежнему раздражала тем, что часто сбивалась сама и сбивала меня с текста. Я забывал целые абзацы, злился, пытался вспомнить, а потом диктовал снова и видел её реакцию на историю. Она улыбалась, когда в сцене происходило что-то смешное, но фыркала каждый раз, когда дело доходило до поцелуев и любых физических контактов. Мы стояли на пороге «секса», и я приготовился наблюдать. – Записывай, – скомандовал я, когда мы вернулись с перерыва на кофе и отдых. – «Я остановился за её спиной и, наклонившись достаточно низко, коснулся её виска носом. Она откликалась. Снова. И…» – она снова усмехнулась, а я снова запнулся на полуслове, и моя ярость вырвалась наружу. Мы должны с этим покончить прямо сейчас. Изабелла – Записывай, – скомандовал Родион. – «Я остановился за её спиной и, наклонившись достаточно низко, коснулся её виска носом. Она откликалась. Снова. И…» – не выдержав, я усмехнулась, и он запнулся на полуслове. – Простите. Я должна была, но не могла относиться к этому тексту серьёзно. Сейчас сцены в его романе набирали обороты. Главные герои всё чаще оказывались близко друг к другу. И займись они сексом сразу, я бы не возражала. Но все эти буквы и слова, которыми авторы окутывают двух людей вместо того, чтобы они просто поцеловались и остались голыми, – полный бред. Прокашлявшись, я снова попросила прощения, но он не продолжил, и я подняла голову. Родион смотрел на меня исподлобья, как делал всегда, когда был недоволен. На этот раз он, возможно, был в состоянии, схожем с яростью. – Я прошу прощения, – добавила в третий раз. – Продолжайте. Герой понюхал её и… – Что смешного? – он скрестил руки на груди и склонил голову набок, а я задумалась: насколько ему неудобно с двумя загипсованными запястьями в быту? Я помогаю ему писать книгу – для этого меня наняли, а остальное? Он сам? У него же едва шевелятся кончики пальцев. Интересно, ему больно? – Что смешного? – повторяет вопрос, и я вздрагиваю, решив поразмышлять о его проблеме потом. – Ничего. – Ты каждый раз на таких моментах смеёшься или фыркаешь. Я хочу знать, потому что скоро герои будут заниматься только сексом. Откровенным сексом. – Я не фыркаю, а проявляю недовольство. – С чем оно связано? Он хотел знать правду? Хорошо. – Ну вот, ваш герой только подойдёт к ней – и она вся тает. Прикоснётся – и она дрожит. Это же всё бред, хоть я и понимаю, что это необходимо для красивой сцены и романтических читательниц. И всё же невозможно дрожать от мужчины только потому, что он подошёл к ней близко. – Ты в этом уверена, Иза? На этот раз я действительно фыркнула и закатила глаза. – Я понимаю, что это ваш роман, и эротика тут намечается на каждой странице, но в жизни это бред. Он ухмыльнулся и сделал шаг. – Знаешь по собственному опыту? – Э… Мой опыт был мизерным и неудачным, именно поэтому я знала, что всё это ерунда. Но ему об этом знать не нужно было. Никогда. Вот только моё дыхание участилось, когда Радик остановился рядом. Очень-очень рядом. – Приму за ответ. А теперь кое-что попробуем. – Ч-что? Что значит… – дёрнулась в сторону, когда он стал обходить диван, на котором я сидела. – Ш-ш-ш… Маленький эксперимент, – его голос стал тихим, вкрадчивым и невозможным. Мои губы пересохли, а от глубокого дыхания стало болеть горло. Но я больше не могла пошевелиться. Особенно когда он встал за моей спиной. Все мои чувства обострились, и нервные окончания буквально простреливали. Мне хотелось развернуться и посмотреть на него, чтобы понять, что он собирается делать, но я просто сидела и позволяла ему испытывать себя. Колебания воздуха дали понять, когда он наклонился ближе. Затем его дыхание обожгло мою щеку. Я ощутила это… То, что ощущала героиня, – я задрожала. Это не было страхом. Только если перед чем-то неожиданным и непривычным для меня. Но еще… еще это была дрожь желания. Дикого и необузданного.