Глава 16

Вот тебе и отпуск, Вика. Да, на пляже поваляться, сходить куда-нибудь, посмотреть достопримечательности – это неосуществимо, если твой сосед Ромочка. В итоге канализация, вентиляция, взломы, кражи – супер, именно о таком я и мечтала. В кавычках.

– Эй, – снова услышала я, – ты уже должна быть на месте.

– Я не выигрывала олимпийское золото в лазании по вентиляции, так что не торопи.

– Ого, кто-то острит.

– Да пошел ты.

Я была уже на нужном этаже, даже без особых проблем поднявшись. То ли благодарить, то ли проклинать архитектора, который спроектировал вентиляцию таким образом. Или кто там этим занимается? Надо бы подтянуть знания в области строительства. Господи, что за чушь опять в голову лезет?

Может, в баре меня Ромочка все-таки чем-то накачал, если я согласилась на это? Ага, сыворотка повиновения, разработка каких-нибудь спецслужб, а этот умник агент ЦРУ под прикрытием. Пф, это даже для романа слишком круто, а уж в жизни максимум – проникновение в чужой офис и сказка об алмазных копях.

Задумавшись, я чуть не проползла поворот к офису Тимура Оскаровича, если, конечно, не просчиталась. А то сейчас вломлюсь в какую-нибудь курьерскую службу или еще куда. Главное, чтобы не в комнату охраны.

Я повернула и уперлась в решетку, которая уже выводила в кабинет. Света уличного фонаря было достаточно, чтобы рассмотреть очертания предметов. До пола метра два, что меня совсем не порадовало. Спрыгнуть еще можно попробовать, а вот как забраться обратно, черт его знает.

– Я на месте, – сообщила Ромочке.

– Аккуратно снимай решетку, ее потом надо будет вернуть на место.

Легко ему говорить, сидя в подвальном помещении, а я не крепкий орешек в юбке. Подавив желание попятиться назад, как рак, я толкнула решетку, вцепившись в нее до боли в пальцах. Я даже не думала, что она поддастся так просто – обычно за шаг до цели всех героев ждут новые препятствия. Но я, видимо, до героини не дотягиваю или судьба ко мне особенно благосклонна.

Повернув решетку, я просунула ее в вентиляцию и поставила у стеночки. Сама же, высунувшись наполовину, уже полностью осмотрела кабинет. Спасибо, Тимур Оскарович, вам или вашему дизайнеру интерьера. Подо мной стоял вроде бы комод, по крайней мере похож, правда, не такой, как у меня в комнате. Ширина его была небольшой, но стать можно – только бы он не свалился.

– Ну что там? – услышала я снова голос в голове.

Этот ненормальный, что неудивительно, уже и мне в голову пробрался. Безумие заразно, черт подери!

– Спускаюсь я, спускаюсь, – ответила вместо «катись к черту, умник».

Только вот сказать – это не сделать. Развернуться здесь было нереально, а падать на комод лицом не было желания. Пришлось, кряхтя, ползти в длинный проход, а потом – не зря вспомнила – задом продвигаться к открытой вентиляции, которая вела в кабинет.

– Я тебя убью, – опять забыла, что Ромочка меня слышит.

– Ты так стонешь, что вряд ли меня убить хочешь.

– Козел!

– Не, я родился в год дракона.

Я сразу же успокоилась. Вот удивительно, но так и есть. Ромочкины серьезные шуточки работали. И я даже сама не поняла, как уже дотронулась ногами до комода, кончиками пальцев все еще держась за край открытого вентиляционного отверстия.

– Где сейф? – шепотом спросила я, надеясь, что Ромочка меня услышит.

– Банально должен быть за картиной, – ответил, и я почти ужаснулась, что он так громко говорит, но потом вспомнила, что слышу только я.

– Здесь картин на каждом квадратном метре, – зашипела в панике.

– Есть репродукции Айвазовского?

Офигеть! Я медсестра, а не искусствовед. Но ладно, стоит попробовать, я все-таки из Питера – культурная столица. Айвазовский вроде бы был маринистом, а море изображено только на одной картине.

– Есть, – немного неуверенно ответила я.

– Это неаполитанский залив?

Ну Ромочка дает! Если он был в Неаполе, то не стоит этим кичиться в такой момент.

– Вулкан же там? – когда я остыла, додумалась спросить.

– Да, и изображен там закат.

– Или рассвет, – присмотрелась я.

– Нет, это закат. Папина любимая картина. Смотри за ней.

Ромочка сказал, что это репродукции? Пусть это будет так, а то портить картину, которая стоимостью в мою столетнюю зарплату, не хочется.

Я аккуратно подергала ее сначала справа, потом – слева. Аллилуйя, она поддалась. И за ней действительно был сейф.

– Я нашла, – скорее себе сказала.

– Отлично, – отозвался Ромочка. – Теперь налей себе стакан водички.

– Что? – не поняла я, но покосилась на графин на подоконнике.

– Сейф механический?

– Какой?

В ухе послышался тяжелый вздох. Ну в сейфах я точно не разбираюсь!

– Вращающаяся ручка со шкалой?

– Как в фильмах, – подсказала я.

– Да, слава папе, – с облегчением сказал Ромочка. – Вот теперь наливай воду.

– Угу, – согласилась наконец-то, потому что в горле реально пересохло.

Выпив целый стакан, я почувствовала себя лучше, но счастье мое было недолгим, потому что Ромочка снова проник мне в голову:

– Ты оставь чуток для сейфа.

– В смысле?

– Доводилось ли тебе изучать физику?

– В школе.

– Тогда бери стакан и поставь его на сейф, место есть?

– Есть, – прощупала я место.

– При попадании в нужную выемку произойдет минимальное колебание в центре стакана, типа воронки, только едва заметной.

– И как я это увижу в темноте? – возмутилась я.

– Физика, Вика, физика. Дай глазам привыкнуть, потом от отсвета фонаря твой глаз уловит малейшее изменение.

Минут двадцать я гипнотизировала стакан, а затем начала крутить ручку. И снова этот умник оказался прав: все мои органы чувств накалились до такого предела, что я почувствовала бы сейчас попадание и обостренным слухом.

– Семнадцать, тринадцать, – вслух произнесла, открыв дверцу.

– Будь я психологом, – тут же последовал ответ, – то догадался бы. Это наши с Ксенией дни рождения.

– Спорим, ты родился в пятницу тринадцатого? – не удержалась я, проводя рукой по полкам.

На верхней ничего, на средней тоже, а вот на нижней записная книжка.

– Да, именно в пятницу тринадцатого, – услышала приятный баритон со стороны двери и даже подпрыгнула, ударившись плечом о дверцу сейфа. – Видимо, мое новшество в офисе сработало.

– Эм… здрасьте, – кивнула я, прижимая к груди записную книжку.

И что сейчас делать? В голове не было ни единой мысли. Точнее, они носились, прыгая, как блохи, но ни одну я уловить не могла.

– Виктория, Виктория… – покачал головой Тимур Оскарович, закрывая дверь, и я тут же почувствовала себя в ловушке.

Щелчок выключателя, и мне пришлось зажмуриться от яркого света. Но записную книжку я так и не выпустила из рук.

– Вика, какого черта?.. – услышала я Ромочкин голос.

– Лысого, – брякнула я, и Тимур Оскарович приподнял брови.

Но замешательство его длилось недолго. Чудо-папа усмехнулся и протянул руку раскрытой ладонью вверх.

– Давайте, Виктория. Что там у вас за устройство, с помощью которого вы поддерживаете связь с моим сыном?

Не сомневаюсь, что Ромочка все слышал, но почему-то ничего предлагать не спешил.

Я достала наушник и протянула Тимуру Оскаровичу, с сожалением посмотрев, как он бросил его в графин с водой. После устроился за столом с совершенно невозмутимым видом, вроде бы даже не обращая внимания на открытый сейф и меня. О, еще и на снятую вентиляционную решетку.

– Вы присаживайтесь, – указал Тимур Оскарович на кресло напротив своего.

И вот как объяснить человеку, что у меня паралич? Я не то чтобы шаг не могла сделать, даже забыла, как дышать.

Стул, шагов пять… И как их сделать? Руки задеревенели, пока я прижимала ими записную книжку к груди, а в горле совсем пересохло.

– Виктория, может, водички? – заботливо спросил Тимур Оскарович.

Водичка с привкусом наушников – это для меня в новинку, так что лучше откажусь. Я сделала один шаг, второй – давались они с трудом. Но все-таки упала на стул, чувствуя, как от напряжения дрожат ноги.

– Что вы со мной сделаете? – выдавила я из себя.

– А с вами надо что-то делать? По-моему, мой сын и так над вами хорошо поработал.

Я даже не хотела уточнять, что Тимур Оскарович имеет в виду. Меня больше интересовало, почему он так спокоен – хоть на одной мысли я смогла сосредоточиться. Я тут вроде как сейф вскрыла, сперла наверняка важную информацию, хотя это еще как посмотреть. Вроде бы пока ничего и не видела, да и вынести не успела из офиса.

– Кстати, – снова заговорил Тимур Оскарович, – как там поживает моя матушка?

– А сами ее спросить не хотите?

Такого ответа даже я сама от себя не ожидала. То ли хорошо, то ли не очень, что тема резко перетекла в другое русло, но я как-то воодушевилась.

– Давайте поговорим о насущном, Виктория. Посмотрим, насколько вы дороги моему сыну. Если он не появится в офисе через пару минут, хотя я дал распоряжение пропустить его, то ему на тебя плевать, девочка, – опустил формальности Тимур Оскарович. – Хотя ты сама, наверное, понимаешь, что Рома тебя просто использует.

И возразить нечего. Вряд ли Ромочка из большой любви отправил меня в вентиляцию. Я вздохнула и опустила глаза.

– Ой, – вырвалось у меня, когда я увидела свои побелевшие пальцы, цепляющиеся за кожаный переплет.

– Да, Виктория, записи мои отдайте, – все еще спокойно и даже добродушно попросил Тимур Оскарович.

Я оторвала от груди записную книжку и аккуратно, будто это динамит, положила на стол. Ромочкин папа кивнул с улыбкой и потянул ее на себя, а после откинулся на спинку офисного кресла, закинув руки за голову.

Может, пора бежать?

– Виктория, вы язык проглотили? – снова перешел к официозу Тимур Оскарович.

– Поговорим о погоде? – вырвалось у меня с нервным смешком.

– Можем и о погоде.

Боже, ну и бред я несу, а чудо-папа еще с таким видом поддакивает, словно ничего необычного не происходит и не произносится.

– А вы меня полиции сдадите? – пискнула я, уже представляя себе тюремную робу, платок на голове и казенные харчи.

– Никуда он тебя не сдаст, – раздался Ромочкин голос.

А этот умник, оказывается, не только бесшумно ходит, но и бесшумно двери открывает.

Я против воли улыбнулась – все-таки пришел. Не факт, что из-за меня, но пришел.

Тимур Оскарович убрал руки с затылка и раскинул их в стороны:

– Сынок, обнимемся?

Сарказм так и сочился из этих слов. Но это тоже, судя по всему, семейное, потому что Ромочка не отреагировал. Он прошел к дивану у стены и как-то даже вальяжно развалился на нем.

– Датчики движения? – спросил Ромочка, осмотревшись. – Но все равно ты слишком быстро приехал. Наверняка ждал где-то неподалеку.

– Я предполагал, что ты появишься, но не думал, что используешь девушку.

– Никто никого не использовал, – поморщился этот чертов великий стратег. – Просто за такой короткий срок на ум ничего, кроме вентиляции, не пришло. А я бы по шахте не прополз.

– Так что тебе здесь надо? – Тимур Оскарович взял записную книжку и потряс ею.

– Решил влиться в семейный бизнес.

Ромочка по уровню сарказма не отставал от папы. Я только переводила взгляд с одного на другого.

– Можешь начать с курьера, а там посмотрим, – казалось, на полном серьезе предложил Тимур Оскарович.

– Извините, – наконец-то вмешалась я, поняв, что они играть словами могут хоть целую ночь, – вы умеете разговаривать нормально?

И тут же под двумя парами этих пронзительных глаз я стушевалась. Ромочка покачал головой, будто говорил: «Эх, монашка, лучше бы ты не вмешивалась», а Тимур Оскарович ухмыльнулся и сказал:

– А что-то в тебе есть.

Ага, что и во всех людях: пищеварительная система, кровеносная, нервные окончания и прочие прелести анатомии. Только вот серое вещество куда-то испарилось, судя по всему, если я сижу здесь и пытаюсь строить из себя семейного психолога.