Глава 17

Молчание – золото, но не в нашем случае. Тимур Оскарович постукивал своей записной книжкой по столу, а Ромочка вроде бы заинтересовался интерьером кабинета. Я же немного расслабилась, поверив, что никто никуда меня сдавать не собирается.

Покашляв, я привлекла к себе внимание и сказала:

– Может, вам действительно пока опустить препирательства.

– Тогда получится просто семейный месяц, – улыбнулся Тимур Оскарович. – Сразу дочь пришла с объятиями, сейчас с сыном устраиваем посиделки.

– Не дождешься, – в той же саркастичной манере ответил Ромочка.

– Ну ты и придурок, – не сдержалась я, на что этот умник поднял брови, а чудо-папа расхохотался.

Какие мы гордые, черт подери! Сестру найти хочет, готов даже нарушить несколько статей Уголовного кодекса, но при этом, когда представилась возможность просто поговорить с папой, нос воротит.

– Идем отсюда, – Ромочка поднялся, придя в себя после моего «диагноза».

Я сложила руки на груди и с вызовом вздернула подбородок.

– Иди.

Тимур Оскарович ни слова не произнес, хотя острить в этой ситуации можно бы было бесконечно. Он наблюдал за нами с легкой улыбкой, чуть наклонив голову вправо. Ромочка немного посверлил меня взглядом, а потом просто взял и вышел. Вот так взял и вышел из кабинета!

Может, это была невероятная глупость, ведь Тимура Оскаровича я совсем не знала, но и не сказать, что с Ромочкой мы закадычные друзья. Когда хлопнула дверь, я дернула плечами и посмотрела на Тимура Оскаровича. Он сразу же спросил:

– И что все это значит? Какой-то очередной недальновидный план моего сына на случай, если бы тебя здесь все-таки застукали?

– Нет никакого плана, – покачала я головой.

– Значит, ты просто втянулась в эту приключенческую катавасию.

Тимур Оскарович уже окончательно перешел на «ты», а после того, как произнес последнюю фразу, еще и печально вздохнул. Причем печалился он обо мне, да так, что я почувствовала себя неразумным ребенком.

– Я никуда не втягивалась, меня втянули против воли.

– Так уйди по своей, потом будет сложно спрыгнуть.

Что-то похожее я уже слышала от Ромочки, но папа об этом рассказывает не с таким воодушевлением, как сын.

– Я скоро вернусь домой, и спрыгивать никуда не придется.

Тимур Оскарович кивнул, будто говорил: «Ну-ну».

– Ладно, оставим лирику, – тут же его тон стал совершенно другим, официальным. – Что он хотел найти в моих записях?

Что в голове у Ромочки, знает только сам Ромочка. Я пожала плечами, что Тимура Оскаровича вряд ли устроило, и сказала:

– Ему, насколько я поняла, не нужен вас бизнес, он просто хочет найти Ксению. Она же к вам приходила?

Спрашивала я без какой-либо надежды на ответ, но удивлять эта семья может. Тимур Оскарович сразу не спешил отвечать, открыл свою записную книжку на середине, перевернул несколько страниц и наконец-то поднял глаза на меня. Я, каюсь, пыталась посмотреть, что там написано, но как ни вытягивала шею… В общем, стол был слишком широким.

– Приходила. И вовсе не из дочерней любви.

– Видимо, любовь, – сделала я кавычки пальцами, совсем расхрабрившись, – у вас тоже семейное.

– Не надо дерзить, – снова добродушно улыбнулся Тимур Оскарович, но понятно, что добродушие было показным.

– Извините.

– Видимо, общение с Ромой тебе на пользу не пошло, – покачал он головой.

А ведь и правда, всего-то несколько дней назад я бы себе такого не позволила. Но сарказм половым путем не передается, так что остается надеяться, что это все просто на нервной почве.

– Ничего, мы вряд ли больше увидимся, и я снова избавлюсь от нервов и язвительности.

– Ты так часто это повторяешь, будто хочешь скорее себя убедить, – заметил Тимур Оскарович, повернув записную книжку и подтолкнув ко мне. – Я застал Ксению за изучением именно этой страницы.

Я сразу не поверила, что он со мной собирается поделиться такими секретными данными, и хлопала глазами. А уж когда Тимур Оскарович поднялся со своего кресла и подошел ко мне, вообще боялась двинуться.

Он оперся одной рукой на стол, наклонившись, и оказался так близко, что меня вообще чуть не парализовало.

Я решила сосредоточиться на записях, хоть буквы и прыгали немного перед глазами. Так, дата, время – это понятно. А вот эти цифры? Оказалось, именно за этим Тимур Оскарович и подошел ко мне.

– Цифры тебе не должны быть интересны, это транспортное и цены, по накладным же не провезешь.

Все было написано очень мелким почерком, разделено на столбики. Сверху цифры, а внизу, где буквы, хоть лупу бери.

– А это, – Тимур Оскарович снова заговорил, ткнув пальцем в буквы, – названия. Как думаешь, что могло заинтересовать Ксению?

Я наклонилась, присмотревшись, а потом вскочила, пусть надпись была с пометкой «предположительно».

– Кольцо царя Соломона… – смогла выдавить из себя. – Но груз же из Турции.

Тимур Оскарович проводил меня до выхода из здания, сказав, что девушку одну в темную ночь он бы никогда не отпустил, но я буду не одна. Неужели он думает, что Ромочка, как верный рыцарь, все это время бродил под окнами? Я вот очень сомневаюсь, так что вернусь в клуб за своим телефоном, а оттуда вызову такси – и к тете Любе. Продолжу лежать на пляже, гулять по окрестностям, плавать в море.

Я прошла под удивленным взглядом охранника, который все же промолчал, на улицу, оглянулась, провожая спину Тимура Оскаровича взглядом, а потом подняла глаза на небо.

Определенно, это самый необычный отпуск в моей жизни, но почему-то сейчас меня это не напрягает. Скорее, я уже начала скучать по нему. Прав был папа года: приключения затягивают.

– У тебя такое лицо, будто ты влюбилась, – услышала я откуда-то из темноты и чуть не подпрыгнула.

Вот что за привычка – то тащить в кусты, то выскакивать из кустов? Я стояла как раз под светом фонаря, а Ромочка притаился так, чтобы его не было видно.

Когда сердце от неожиданного испуга перестало колотиться, я подошла к нему и спросила:

– Боишься, что твой папа обаятельнее?

– Вот еще, – недовольно буркнул Ромочка. – Сказала бы вообще, что я ревную, была бы лучшая шутка вечера. Уж точно смешнее папулиных.

– Не злил бы ты меня, – вздохнула я. – Думаешь, почему я так долго оставалась с твоим папой?

– Значит, я не прогадал, когда ушел.

И еще усмехается! Обвел вокруг пальца и меня, и папу. Я сложила руки на груди и с вызовом сказала:

– Ты невыносимый тип.

– Именно поэтому ты от меня без ума, – снова завел эту пластинку Ромочка. – Пойдем, – потянул меня, – не будем мозолить глаза папочке.

Когда мы свернули за угол здания, я только поняла, что этот человек с раздутым самомнением все еще держит меня за руку. Это еще что за романтические штучки? Или боится, что я убегу с информацией от Тимура Оскаровича? Скорее я поверю во второй вариант, но в последнее время Ромочка все чаще заводит тему влюбленности.

До клуба мы добрались довольно быстро – по канализации это казалось намного дольше. А вот теперь и мне выпить не помешает. Забрав у бармена телефон, я заказала сразу два коктейля. Один опрокинула в себя моментом – все-таки от стресса в горле пересохло. Второй пила уже медленнее, не обращая внимания на сидевшего рядом Ромочку.

– А ты не накидаешься? – наконец-то заговорил он.

– У меня, между прочим, все еще стресс.

Зря я это ляпнула. Ромочка тут же поднял брови и выдал лукавую улыбку. О, в отблесках этой светомузыки он действительно походил на дьявола-искусителя. Но хорош, черт, еще как хорош. Только с характером не повезло, причем всей семье.

Откуда-то материализовался Федя, который прервал наши гляделки, спросив:

– Ну что?

Ромочка бросил деньги на барную стойку и кивнул на выход. Я с сожалением сделала последний глоток коктейля и поплелась за этими искателями сестер и приключений.

– Куда мы идем? – спросила я, оглядываясь.

– Ко мне, – ответил Федя. – Раз уж для Тимура наши изыскания уже не тайна, то чего прятаться?

А ведь можно было всего избежать с самого начала, если бы Ромочка не играл в шпиона. Рано или поздно Тимур Оскарович все равно узнал бы о его приезде, например, когда кто-то украл дневник из квартиры. А дальше найти сыночка дело плевое, ведь он приехал за сестрой. В принципе, папа так и поступил – сразу вышел на дом тети Любы. Нет, в первую очередь отправил своих людей на разведку – видимо, взаимно не желал теплых семейных встреч.

И если уж следовать логической цепочке, то я бы не оказалась с Ромочкой на сеновале, покажись он папе в день приезда. А что, пришел бы и сказал: «Папуль, я тут сестру потерял, она должна была к тебе зайти. Что она хотела?»

Так, ладно, что-то меня уносит в фантазии. Время вспять не повернуть, так что имеем в итоге то, что имеем.

Поглощенная своими мыслями, я не заметила, как мы оказались у подъезда новенького дома. Видимо, контрабандисты хорошо зарабатывают, если могут позволить себе квартиры в новостройках, ведь вряд ли бы с богатыми родителями Федя подался в такое дело.

Квартира оказалась двухкомнатной и красиво обустроенной. Интересно, это у контрабандистов такой вкус? Возможно, если им приходится иметь дело с разными древними и искусно созданными штуками. Хотя на самом деле черт знает, как у них в бизнесе все устроено. Может, Федя никогда и не видел волшебных ламп или колец.

– Хороший дизайнер поработал, – кивнул Ромочка, и все сразу стало на свои места.

Вот оно как, а я уже нафантазировала. Что-то меня прямо после путешествия по вентиляции и разговора с Тимуром Оскаровичем не отпускает.

– Пойдемте на кухню. Поесть ничего особо нет, только если пара консервов.

Ромочка по-хозяйски залез в холодильник, в шкафчики и кивнул.

– Я приготовлю что-нибудь, а ты пока рассказывай.

Это уже относилось ко мне, но я запротестовала:

– Ну уж нет, я хочу в душ, переодеться и выпить кофе.

– Твоя сумка в коридоре, – махнул рукой Федя. – Ванная – первая дверь.

Кажется, Ромочка собирался что-то возразить, но в итоге промолчал. Слава богу, надеюсь, за сегодня ему препирательств с папой хватило, так что на мне мастерство сарказма оттачивать не станет. Или пусть на Феде попрактикуется, а я слишком устала.

Смыла я с себя, кажется, килограмма три вентиляционной пыли и канализационной грязи, а в уставшем мозгу все всплывал вопрос: «И как ты, Вика, на это подписалась вообще?»

Только вот ответ я так и не нашла. Надев тунику и намотав на голову полотенце, я вернулась на кухню, и приглушенные голоса Феди и Ромочки тут же утихли.

– Опять секреты? – прищурилась я.

– Что ты, милашка-монашка, мы просто тебя обсуждали.

Придурки! Именно так я и хотела выразиться, но плюнула. А что взять с ненормальных? Тут такие дела творятся, а они, как типичные мужики, о женщинах. Пусть говорят – мне-то что?

Главное, что Ромочка успел что-то приготовить из найденных у Феди консервов и заморозки. Даже заботливо сделал кофе и подал чашку. Но всю заботу я опять списала на желание получить информацию.

Сделав глоток, я начала говорить:

– Тимур Оскарович застал Ксению за изучением своей записной книжки. Он считает, что ее заинтересовала страница с информацией о грузе из Турции. Там был перечень того, что везут, цены и прочее. Но папа твой считает, что нужна была Ксении определенная вещица.

Я снова вернулась к кофе, и удивительно, но поторопил меня не Ромочка, а Федя:

– Ну, Вика, что это?

– Кольцо царя Соломона, – торжественно сказала я.

– Это бред, – как-то печально покачал головой Ромочка. – Предположительно? Да, поверю. Но никто не знает, как в точности выглядело это кольцо и существовало ли вообще. Я думал, будет что-то весомое.

– Но ведь Ксении, скорее всего, именно оно и нужно было. А значит, там, где груз, там будет и она, – не поняла я, чего этот умник так опечалился.

– Когда и куда прибывает груз? В записной книжке указаны дата и место?

– Да, – кивнула я и, припомнив, назвала.

– Мы опоздали, – констатировал Федя.

– Может, и нет, – быстро изменилось настроение у Ромочки, и он улыбнулся. – Возможно, нам даже не придется возвращаться к обретенной неожиданно бабуле.