Глава 17

– И что, после этого он тебя уволил? – спрашивает Аслан вдоволь насмеявшись. Его мой рассказ почему-то очень повеселил. Не зря они с бизнесменом друзья, у обоих одинаково паршивое чувство юмора.

– Нет, – отвечаю нехотя. – Но он сказал, что мне опасно работать с людьми.

Убедившись, что жизни Марьяны ничего не угрожает, разве что связки сорвет от того как орала на меня, я незаметно выскользнула из зала и стягивая с себя ненавистную униформу, направилась в раздевалку. Там меня и застал Суворов.

Белую блузку я к тому моменту уже успела расстегнуть и при виде босса начала снова застегивать мелкие пуговицы непослушными пальцами.

– Ну и что мне с тобой делать, юный пиротехник? – вздохнул он, присаживаясь рядом со мной на скамейку. Я всхлипнула, а Суворов принялся помогать мне управиться с пуговицами.

– Не знаю, – я утерла слезы белоснежным рукавом и попросила: – Только Владушку не увольняйте, пожалуйста. Она не виновата.

В тот момент за подругу я переживала больше чем за себя. Я знала как она дорожит этой работой и никогда бы не простила себе если бы ее уволили из-за меня.

– Не уволю, – пообещал он. – Я бы и тебя не увольнял, но после сегодняшнего… к людям тебя точно пока пускать нельзя.

Если он надеялся, что я начну возражать и умолять его дать мне еще один шанс, то явно просчитался. После произошедшего я и сама поняла, что работа официанта это не мое.

– Ладно, – вздохнул он, будто проиграл какую-то невидимую борьбу сам с собой. – Давно надо инвентаризацию сделать. Вот и займешься. Приходи завтра к девяти, будем считать сколько у нас ложек-вилок, а потом придумаем что с тобой делать дальше.

– И как, посчитали? – с усмешкой интересуется Аслан.

– Не посчитали, – ворчу я, вспоминая тот злосчастный день.

Над городом нависли темные грозовые тучи и я бежала к ресторану от остановки в надежде успеть до того как ливанет. Суворов уже ждал меня внутри, но задерживаться не собирался. Он вручил мне небольшой планшет, обозначил фронт работ и сказал, что вернется через два часа.

Памятуя как облажалась накануне, я с усердием принялась за работу, методично вбивала в планшет количество всего что видела перед собой надеясь успеть закончить до приезда босса.

Дождь все-таки ливанул, а за окном стало настолько темно, что мне пришлось включить освещение.

Через несколько минут я услышала стук в дверь и увидела, что там стоит бабуля – божий одуванчик. Да, слегка неопрятная, но взгляд у нее был добрый. Я открыла дверь и меня сразу обдало запахом крепкого перегара, но не выставлять же ее на улицу под дождь… К этому моменту ливень уже шел сплошной стеной и я была уверена, что ни одно другое заведение в центре города не пустило бы эту бездомную на порог.

Я предложила заварить ей горячий чай, но бабуля, завидев коллекцию бутылок за барной стойкой нацелилась на что покрепче.

– Эээ, это трогать нельзя, – попыталась я громко возразить. – Что вы творите??

Бабуля на поверку оказалась не таким уже божьим одуванчиков, да и судя по тому с какой силой она меня оттолкнула, я слегка погорячилась насчет ее возраста – видимо, непростая жизнь и нездоровые привычки так сказались на ее внешности, а на самом деле она была моложе.

Когда я во второй раз попыталась оттащить ее от барной стойки, в меня полетела бутылка виски. Я чудом успела увернуться и на лету поймала блю кюрасао, которое так некстати напомнило мне цвет глаз бизнесмена.

Задумавшись о Суворове и о том что он сделает со мной за этот погром, я отвлеклась от бомжихи и пропустила следующие три бутылки, павшие смертью храбрых. Точнее, две из них пали, из третьей она сейчас с жадностью пила, за неимением штопора отбив горлышко о стол.

Я снова, рискуя жизнью, предприняла попытку выставить ее за дверь, за что огребла той самой бутылкой с отбитым горлышком в солнечное сплетение. Благо, не острой частью, а всего лишь донышком.

Хотя признаюсь, в тот момент перспектива смерти от рук бомжихи пугала меня гораздо меньше, чем реакция Суворова. Я бы даже сказала, эта перспектива меня весьма прельщала. Ведь в таком случае мне бы не пришлось объяснять боссу что здесь произошло.

Но на мое несчастье, ей не удалось нанести мне серьёзные увечья. Осознав, что бабуля бросается в меня бутылками только когда я пытаюсь прервать ее веселье, я отошла в сторону и вызвала, наконец, полицию.

Наряд приехал довольно быстро и без особых усилий повязал разбойницу. Где-то в глубине подсознания у меня еще мелькала шальная мысль, что я вполне смогу успеть быстренько прибраться до приезда Суворова, но слова полицейского безжалостно разрушили мои надежды:

– Хозяин сказал, что уже едет, – кивнул он мне. – Подождем его и все вместе поедем в отделение.

– Вот так вот случился мой первый привод в полицию, – заключаю я.

– Привод? – Аслан таращит на меня глаза. – Рома накатал на тебя заяву?

– Нет. Но допрос-то мне устроили.

– Привод – это задержание, – вздыхает он с упреком. Ишь как близко к сердцу принял то, что я оклеветала его босса.

– Какая разница? Главное, что тогда я впервые оказалась в отделении полиции и вот, сейчас второй. И третий. Опять из-за Романа Дмитриевича.

Верзила смотрит на меня с сомнением, но вслух, к счастью, никак не комментирует мои слова. Да, я прекрасно знаю, что оказалась в полиции не по вине Суворова, а по собственной глупости, но косвенно-то бизнесмен тоже к этому причастен! Психологи из всех утюгов трындят, что не стоит быть слишком строгим к себе и гнобить за все неудачи и проколы. Вот я и решила, что почему бы в таком случае не обвинить Суворова? Ему все равно, а мне уже легче.

– Твоя очередь, – командую я. – Что такого сперли у твоего босса, что он так распереживался, что аж меня пустил в свой дом закрыв глаза на наше невеселое прошлое?