Глава 27

На несколько мгновений я застываю и, кажется, даже забываю как дышать. Сердце тоже останавливается на пару секунд, а потом, наоборот, начинает неистово биться о ребра. Поначалу горячая рука мертвым грузом лежит на моем плече, а затем бизнесмен едва заметно шевелит пальцами, будто наощупь пытается распознать материал ткани. Вот только на моем плече нет никакого материала, лишь голая кожа.

И от этого прикосновения по всему телу разбегаются мурашки.

Вечно собранный и серьезный бизнесмен слегка ерзает на стуле и не убирая руки, командует:

– Фотографируй уже, чего застыл?

И я бы хотела сказать, что его грубый голос разрушил всю магию момента и подействовал на моих мурашек словно дихлофос. Но нет… живы они, родимые. Истоптали все конечности и кажется, даже успели проникнуть в живот, где вопреки всем законам природы грозятся метаморфировать в бабочек.

Ничего не могу с собой поделать, запрокидываю голову назад и ловлю его взгляд. В этот момент мне наплевать каким выйдет кадр, мне нужно увидеть его глаза, нужно увидеть его настоящие эмоции, узнать что же правда: его небрежный голос или эти едва заметные поглаживания пальцев.

Суворов без толики смущения смотрит мне прямо в глаза и я отчетливо вижу яркие искры в голубизне его взгляда. Впрочем, скорее всего это была вспышка от камеры. Но это не мешает мне тонуть в них, погрязнуть словно в трясине из которой выбраться самостоятельно уже невозможно.

К счастью, на помощь мне приходит Аслан. По робкому покашливанию я понимаю, что он уже не первый раз обращается ко мне и, наконец, выныриваю из голубого наваждения.

– Посмотришь что получилось? Я могу еще пощелкать, но свет уже не тот, – он кивает на почившее за горизонтом солнце.

– Ну, пару кадров даже у такого криворукого фотографа должны получиться, – желая поскорее увеличить расстояние между нами, я резко вскакиваю с песка, забыв что на мне длинное платье. В итоге, наступив на собственный подол я едва не лечу вперед, но бизнесмен уже во второй раз спасает мое лицо от увечий. Хотя, песок вряд ли нанес бы мне столько же урона, сколько ступени в его доме. А вот мое душевное спокойствие сейчас явно под угрозой.

Потому что мне нравится быть в его руках, нравится как соприкасаются наши тела и я не спешу убирать руки с его предплечий. Бизнесмен, на удивление, тоже не спешит избавиться от моей теплой компании, вот только смотрит на это раз не в глаза, а куда-то ниже. Я по инерции тоже перевожу взгляд и с ужасом одергиваю верх платья, который предательски сполз вниз, когда я наступила на подол. К счастью, сеанс незапланированного стриптиза вышел не слишком откровенным, но судя по всему, и эти пару лишних сантиметров голой кожи успели заинтриговать Суворова.

Я натягиваю корсет повыше и стараясь игнорировать разочарованный внутренний голос, шагаю к Аслану. На фото я даже не смотрю, даже если там нет ни одного годного кадра, больше я к бизнесмену не приближусь. Это слишком опасно для моего душевного здоровья. Внушу себе не пойми что, а потом опять выслушивать, что я не в его вкусе…

– Езжайте вперед, а я за вами, – предлагает Аслан.

– Чего это? – удивляюсь я. – Я с тобой приехала, с тобой и уеду.

– И мне опять выслушивать твое нытье по поводу ремня безопасности?

– Это было не нытье, а вполне справедливые опасения. Вообще-то, этот фургон не должен был пройти техосмотр при отсутствии ремней на пассажирском сиденье.

– Так у водителя же ремень есть, – парирует Аслан.

– Ага, только ты им почему-то тоже не воспользовался.

– Исключительно из солидарности с тобой. Но сейчас обязательно пристегнусь.

– Вы еще долго будете припираться? Камилла Вячеславовна, мне вас ждать? Можете остаться с Асланом и заодно очистить мое кресло от песка.

– Уже иду, – откликаюсь я. Перспектива в сумерках отряхивать кресло меня совсем не радует, а вот Аслану будет полезно, может перестанет надо мной подшучивать постоянно. Поэтому я без зазрения совести двигаюсь в сторону машины бизнесмена.

Подождав пока я защелкну ремень безопасности, он аккуратно трогается с места и в салоне повисает неловкая пауза.

Я понятия не имею о чем с ним говорить, но молчать тоже не могу. Уверена, что стоит мне погрузиться в свои мысли, в голову сразу начнет лезть всякая чушь. Вроде того, что мне не почудились искры в его взгляде, что движения его пальцев были реальны и что я на самом деле вполне в его… Так, хватит.

– Как прошел ваш день? – громче чем положено интересуюсь я.

– Не так увлекательно как ваш, – отвечает Суворов. – Пришлось, знаете ли, поработать.

– А я чем по вашему занималась?

– Фотографировались на пляже, разве нет? – как ни в чем не бывало спрашивает он.

– Да, но это и есть моя работа. Точнее, ее часть.

– Очень тяжелая работа, да. Молоко вам, блогерам, за вредность еще не дают?

– Не дают, – цежу сквозь зубы. Вот же гад! Если я не вкалываю на заводе с утра до ночи, это еще не значит, что пора записывать меня в тунеядцы.

– Так попросите за рекламу. Как вы там говорили… по бартеру?

В этот момент у него звонит телефон, но он его игнорирует и продолжает сверлить меня взглядом, несмотря на то что мы едем по серпантину.

– Блогерство это такая же работа как и любая другая. Между прочим, я плачу налоги.

– О да, уверен, только на вас наша страна и держится, Камилла Вячеславовна. Если завтра утром вы не выйдете в эфир с очередным селфи, это нанесет серьезный удар по экономике страны.

– Остановите машину, – требую я.

– Прекратите валять дурака, – отмахивается бизнесмен. – Я совсем не хотел вас задеть.

– Остановите машину! – Уже громче повторяю. Ага, не хотел он, как же! И с чего я, вообще, взяла, что у нас с ним может получиться нормальный разговор? Надо было ехать с Асланом, я даже согласна в кузове на том злополучном кресле сидеть лишь бы не выслушивать очередные упреки.

Бизнесмен никак не реагирует и я тянусь к ручке двери, пытаясь открыть ее на ходу.

– Что вы творите? – возмущается он, но автомобиль все-таки останавливает.

Я выскакиваю на дорогу и со злостью хлопаю дверцей дорогой машины.

Сама не знаю на что рассчитываю выбежав на темную трассу, но находиться в одной машине с этим напыщенным павлином я больше не могу. По идее, скоро Аслан должен нас догнать, вот с ним и поеду. Отсутствие ремня безопасности в фургоне – ничто по сравнению с компанией Суворова. Я бросаю злобный взгляд на бизнесмена, который почему-то увязался за мной и гордо шагаю в сторону. В следующее мгновение меня ослепляет свет фар и я с ужасом осознаю, что прямо на меня несется автомобиль.