Глава 36

– Ой, Аслан же сказал, что вы как раз за краской собирались, – сокрушается Ева, когда мы заходим в дом ее отца. – Кстати, какой цвет ты выбрала?

По дороге мы уже успели перейти на ты и даже обсудить общих знакомых, оказалось, что у Евы много друзей среди сочинских блогеров. Правда, когда я спросила у нее откуда она их знала, она скромно ушла от ответа.

Наверняка, не хотела чтобы я решила, что у нее был доступ к самым модным тусовкам из-за денег и имени отца, поэтому я решила ее не смущать и расспросы прекратила.

– Честно признаться, я еще не определилась с цветом, – признаюсь я. – Давай вместе посмотрим референсы и ты скажешь что тебе понравится.

Пользуясь тем, что она отвлекается на разговор с Асланом, я беззастенчиво рассматриваю ее пытаясь прикинуть какой стиль ей подойдет. Ева явно не одна из ванильных барышень. На ней разодранные черные джинсы размера на три больше чем надо, бесформенная темно-синяя футболка без единой надписи, массивные кроссовки на платформе и плюшевый фиолетовый рюкзак. Неудивительно, что ее не хотели пускать в ресторан. Я не особо разбираюсь в молодежных субкультурах, но кажется, Ева гот. Или эмо.

Интересно, как чопорный бизнесмен к этому отнесся? В ресторане он смотрел на нее с исключительной теплотой, неужели спокойно принял выбор дочери? Или может, уже привык? На мне он, главное, даже зеленый сарафан в ромашку забраковал, а на доченьке рваные джинсы ему нравятся, получается?

В общем, пока Ева объедает Аслана, поглощая эклер за эклером, я захожу на свои любимые интерьерные сайты и сохраняю фото темных, даже немного мрачных спален. Даже если ее увлечение готикой не продлится долго, бизнесмен разорится на повторный ремонт, не убудет от него. Моя же задача, чтобы комната нравилась ей именно сейчас.

Но к моему великому удивлению, Ева “бракует” все предложенные варианты. Я прошу ее найти примеры того, что она бы хотела и когда через десять минут девочка показывает мне сохраненные картинки, у меня глаза лезут на лоб.

Суровая девочка-гот выбрала фото чисто “девочковых” спален, начиная от розовых оттенков стен и заканчивая пушистыми пледами на кровати с балдахином. Правда, от последнего мне удалось ее отговорить, балдахины – ужасные пылесборники, а если мне не изменяет память, у нее астма.

Мы еще какое-то время обговариваем детали и пока они с Асланом развлекаются у бассейна, я работаю над проектом в специальной программе.

– Одолжишь мне что-то из своих вещей? – интересуется Ева, заходя в дом в мокрой футболке. – Папа обещал заехать за моими вещами вечером.

– Да, конечно, – киваю растеряно. Как-то я не подумала, что у нее нет с собой одежды и бедняге пришлось плавать в футболке. Хотя чем бы я помогла? Сама без купальника уже который день.

Я распахиваю перед ней дверцы шкафа, в котором утром успела аккуратно развесить “подаяние” как выразился Суворов и добродушно предлагаю:

– Выбирай что хочешь.

Понимаю, что халявными шмотками ее не удивить, вряд ли отец на ней экономит, а значит у девчонки есть возможность одеваться в лучших магазинах города, но тем не менее, от чистого сердца готова поделиться.

Драных джинсов у меня, конечно, нет, да и ее по идее должны быть сухими не купалась же она в них, а вот футболок куча. Ну ладно, не куча, а всего четыре. И три из них я позавчера купила сама.

Однако, к моему удивлению девочка тянется не к темным или хотя бы однотонным вещам, а к воздушному розовому платью с рукавами фонариками.

– Ты не против?

К счастью, она полностью увлечена платьем и не видит мое лицо, на котором читается не то что удивление, а самый настоящий шок.

– Конечно. Я же сказала, что можешь выбрать все что угодно. Мне эти вещи бесплатно прислали. Точнее, за рекламу.

– Ага, я в курсе, по бартеру, – кивает она.

Ева направляется в сторону ванной, а я выдвигая ящик комода кричу ей вслед:

– Подожди. Новое нижнее белье у меня тоже есть.

Представляю какую речь ее папаша задвинет если узнает, что его дочь тоже по дому без трусов щеголяет. И ведь наверняка умудрится обвинить в этом меня, будто голозадость передается воздушно-капельным путем.

Ева благодарно кивает и уже через пару минут из ванной выходит миловидная девочка-пастушка.

На этот раз я даже не пытаюсь скрыть своего удивления и таращусь на нее с широко-распахнутыми глазами. Большая часть темного макияжа смылась еще в бассейне, но остатки растекшиеся темными пятнами под ее глазами не давали забыть о “готической натуре”.

Сейчас же Ева умылась и предстала передо мной во всей своей девичьей красе. Я не могу не отметить, что выглядит она на несколько лет младше и сейчас, конечно, я бы ни за что не спутала ее с любовницей Суворова. Она лучезарно улыбается демонстрируя белоснежные зубы и хитро сверкнув голубыми глазищами заявляет:

– Знаю-знаю. Только чур маме не говори.