Глава 39

Этой ночью я снова скверно спала. Начинаю подозревать, что бизнесмен поскупился на приличный матрас в гостевой комнате. Иначе как объяснить что я, никогда раньше не страдавшая бессонницей, уже которую ночь не могу нормально выспаться? И нет, варианты с влюбленностью чур не предлагать!

Даже Суворов признал, что я мудрая женщина, а мудрая женщина в него бы никогда не влюбилась! Так что оставим эту блажь немытым хиппи, я же предпочту и дальше сокрушаться по поводу неудобного матраса.

В общем, по лестнице я шагаю словно генерал на параде, громко топаю и раздуваю ноздри. Не то чтобы у меня был повод злиться на кого-то, но мог бы и зайти в мою комнату после того как отправил свое чадо спать!

К сожалению, моего боевого настроя хватает ненадолго. Железная выдержка дает сбой как только я вижу его лучезарную улыбку. Мои губы тут же сами по себе тоже растягиваются, разве что мультяшных сердечек в глазах не хватает!

Приходится признать, у Суворова чертовски притягательная улыбка. И если раньше он зачастую смотрел на меня с ухмылкой или максимум усмешкой, то сейчас он выглядит будто действительно рад меня видеть. И от этого мое сердце почему-то пропускает пару ударов.

Никакого здоровья на этого бизнесмена не напасешься! Вчера он мне устроил приступ тахикардии в бассейне, сегодня вот опять сердце из-за него шалит. С такими темпами, даже если грабитель до меня так и не доберется, жить мне все равно осталось недолго.

– Доброе утро, – мурлыкаю я. Ну, это я думаю, что мурлыкаю, на самом деле до первой чашки кофе мой голос обычно звучит как у среднестатистического солиста рок-группы на концерте. Но даже это не способно стереть улыбку с его лица.

– Доброе утро, Ками…, – бизнесмен переводит растерянный взгляд влево, и поспешно добавляет, – Вячеславовна.

Я тоже смотрю на Еву и вздыхаю:

– И тебе доброго утра.

Беру чашку кофе из рук Суворова и плюхаюсь на стул пытаясь совладать со своим настроением. Не хватало еще начать злиться на его дочь за что она не вовремя появляется и рушит какую-то придуманную исключительно моим воображением магию. Тем более, на этот раз именно я появилась, она-то уже сидела на кухне. А то что мои глаза, поймав в фокус улыбку Суворова, были не в состоянии заметить кого-либо еще – это уже точно не ее вина.

Да и то что он не рискнул в ее присутствии называть меня Ками тоже можно понять… Вчера Ева весь день слышала как мы друг другу “выкали” и обращались по имени-отчеству. Она бы точно заметила, что наш официоз куда-то резко пропал и наверняка что-то заподозрила. Мы и сами-то пока не успели понять что произошло и ставить Еву в известность о том, что два раза мы успешно вышли за рамки исключительно деловых отношений еще рано. В общем, несмотря на то что бизнесмен был прав насчёт моей мудрости и умом я все понимала, на сердце все равно скребли кошки…

– Папа пообещал, что сам отвезет нас в строительный, – весело заявляет Ева прерывая мои попытки убедить себя, что все хорошо. – Даже встречи на вторую половину дня перенес, прикинь?

– Ну, положим, встречи я перенес не из-за магазина, а потому что хотел провести время с тобой, – он нежно треплет ее волосы, – но в целом да, в магазин я вас отвезу.

– Супер! Давайте быстрее завтракать и поедем. Ками сказала, что разрешит мне ей помогать, прикинь!

– Прикидываю, – серьезно соглашается бизнесмен и уже мне говорит: – Я сделал бутерброды, все остальное, к сожалению, закончилось, а ждать доставку или позавтракать в кафе Ева не хочет, не терпится побыстрее приступить к ремонту.

Я пытаюсь найти в его голосе упрек, решив что он хочет обвинить меня, что так увлекла его дочь идеей переделки ее комнаты, но ничего не нахожу, лишь искренние сожаления о том, что придется завтракать хлебом и… радость от предвкушения провести день вместе? Чудеса!

В магазине мы проводим долгие полтора часа. Я заранее составила список всего необходимого, даже артикулы большинства товаров выписала, но тем не менее, беготня между полками с краской заняла у нас достаточно много времени. Еще как минимум пятнадцать минут заняло убеждение Евы в том, что фотообои с лавандовым полем ей в комнате не нужны.

На кассе мы с ней с упоением обсуждаем фронт работ пока бизнесмен с кислым видом складывает покупки в фирменные пакеты. Боюсь, не так он себе представлял совместное времяпровождение с дочерью-подростком. Мне даже его немного жалко, ведь мог бы Аслана отправить вместо себя.

В следующее мгновение скорбь на его лице сменяется подозрительностью и тряся перед моим носом банкой с краской, он интересуется:

– Мне казалось, что Ева выбрала светлые цвета для своей комнаты. Что тут делает банка зеленой краски?

– Малахитовой, – на автомате поправляю я и тут же понимаю, что совершила ошибку. Судя по взгляду, Суворов прекрасно помнит мои слова о несоответствии оттенков его кухни.

– Мы же договорились, что вы займетесь только Евиной комнатой, – напоминает он.

– Да, разумеется, – невинно киваю я.

– Тогда зачем вам эта краска?

– Ой, да какая вам разница? – не выдерживаю я. – Вы же сами сказали, что не видите разницу между изумрудом и малахитом. Так чего переживаете-то?

Он запихивает пакеты в багажник и с таким видом открывает мне дверь, что я понимаю, на повтор утренних нежностей можно не рассчитывать… Когда мы дружно грузились в автомобиль с утра, Суворов смачно ущипнул меня за зад любезно подталкивая вверх. Сейчас же мы продолжаем пререкаться и не останавливаемся даже когда когда он выруливает с парковки.

– Кухня сделана на заказ! Не надо ее красить обычной краской.

– А на фабрике ее чем, по вашему красили, какой-то волшебной пыльцой фей?

Суворов упрямо продолжает спорить, не подозревая, что это бесполезно. Если я себе что-то вбила в голову, то назад пути уже нет. Хочет он этого или нет, но я покрашу эту чертову дверцу шкафа чтобы весь гарнитур, наконец-то был одного цвета.

– Пааап, – раздается голос Евы.

– Подожди, не видишь, взрослые разговаривают.

– Но паап, там…, – не унимается она.

– Ева, мы это обсуждали. Подожди пока взрослые закончат разговор, так вклиниваться и перебивать неприлично.

– Что ты хотела, солнышко? – добродушно интересуюсь я. – Мы уже закончили разговор. Можешь говорить.

– Пааап, а почему на том билборде твоя фотография? С Ками. На пляже.