Глава 1 — Разруливать

С мамой об Аглае говорить не могу. Не могу и всё! Не могу позволить ей вмешиваться в эту историю. Она не поймёт моих решений. Мужчины поймут, она — нет. Аглаю я смогу убедить в их рациональности. Но только если мама не встанет стеной! А она встанет.

Поэтому, звоню я не ей, а отцу.

— Ян... Я как раз собирался тебе позвонить. Нам нужно поговорить, сын.

— Если ты мне хочешь рассказать какой я мудак, то можно опустить. Мама уже рассказала.

— Ян, я очень сожалею, что так вышло с Аглаей. И очень надеюсь, что не было никакого насилия с твоей стороны.

— Пап... ты серьёзно?

— Насилие бывает не только физическое, Ян. С юным наивными девушками эта грань очень тонка. Собственно, игра на этой грани и привлекает к ним взрослых мужчин. Ты же уже это понимаешь?

Растерянно зависаю, прокручивая в голове какие-то неоднозначные моменты нашего короткого романа.

— И надеюсь, это не твоя история.

Я на нее давил? Может быть...

— Но... — продолжает отец. — Но у меня сейчас совершенно нет возможности решать этот вопрос.

Это так. Отец сейчас круглосуточно решает все вопросы по бизнесу. Дед выпал из обоймы. Все свалилось на отца.

— И, честно говоря, обсуждать твои увлечения тоже. У семьи тяжёлый момент.

— Я понимаю...

— Мы можем потерять значительную часть активов.

— Я могу чем-то помочь?

— Можешь. У нас зависла серия сделок, которые проходят через Шаулиных.

Шаулины... Александра Шаулина — моя невеста. И наши бизнесы должны пожениться.

— Я уверен, что они притормозили, наблюдая, вернется ли в строй Андрей Григорьевич.

— В смысле? Они ждут смерти деда?! Шаулины?? Они же наши друзья!

— Партнеры, — поправляет отец. — Шаулин — акула. Потенциальный серьёзный конкурент. Но дед дипломатически переиграл отношения в партнёрство. И я хочу ошибаться, но очень похоже на то, что он ждёт. Если они захотят сыграть нечестно, тогда активы зависнут у них. Они не доведут до конца цепочку сделки. Не все ее позиции оформлены "по-белому". Деда он кинуть побоится. Нас с тобой — нет.

— А что я могу с этим сделать?

— Пора включаться в большую игру, Ян. Ты же дерзал?

Мне казалось, я этого хочу! А сейчас... не знаю. Но и отказать отцу, подвести деда не могу тоже. Это моё наследство. Они его создавали. Мне его сохранять.

— В воскресенье я пригласил их на семейный ужин. Давай, попробуем удержать эту историю в рамках обозначенных договорённостей.

— Я понял. Я буду, конечно.

— Надеюсь на тебя.

Скидывает вызов.

Вот такой пиздец! — яростно пинаю колесо тачки.

Но это ничего не значит! — убеждаю себя.

Пусть доведут сделку, пусть встанет дед, а потом я вежливо сольюсь.

"Ян, ну ты где?" — приходит сообщение от брата.

"Пять минут".

А вопрос я свой с отцом не решил... Значит, мама.

Морально готовлюсь к оплеухам.

Но набираю. Это важно.

— Слушаю, — подрагивающим голосом отвечает она.

И надо извиняться! Надо каяться. Надо нормально все рассказывать. Но я не могу. Она не поверит, что это не блажь. Потому что, я бы и сам себе не поверил. Я хочу, чтобы она потом просто в этом убедилась!

— Просьба... — кратко начинаю я.

— Говори.

— Нужно уволить одного мента. Попроси Соломона заняться. Он на мои просьбы больше не реагирует.

— Кого еще нам уволить по твоей прихоти? — холодно.

— Мам. За себя бы я тебя не попросил. Я понял, что проклят. Это я за Аглаю прошу. А она сама тебе не пожалуется.

— Фамилия.

— Не помню. Николай. Участковый. Он там один, кажется. Беспределит. Можно не увольнять, но доходчиво объяснить, что к Аглае подходить нельзя.

Замолкаем.

— Спасибо, мам! — выдавливаю из себя.

Скидываю вызов.

С друзьями мы пересекаемся в "Кении", кофейне, где можно снять отдельную веранду.

Макс-братишка, Платоха — наш позолоченный бастард, Тихий — этот реально золотой, наследник приисков, и Волчонок. Волчонок не золотой. Но у него какой-то дохуя полезный батя. Траблшутер. И Волчонок учился в нашей школе. Так и влился к золотым.

На столе два кальяна и кофе.

Они говорят о чем-то, я смотрю на их лица. И все, что происходило "там", с Аглаей, все больше кажется каким-то слишком реалистичным сном. И мне страшно, что этот сон развеется окончательно, оставив только чувство невыносимой тоски.

Я среди пацанов старший. На месяцы, но все же. А сейчас чувствую себя малолеткой, который не может понять с какой стороны начать разгребать свои проблемы. Хотя их проблемы неоднократно разруливал.

Главный ресурс — семья — в этом вопросе не на моей стороне. И чего я стою сам по себе мне вдруг становится непонятно.

Дед всегда говорил — значимость человека в среде определяется не только его деньгами и личными качествами, но и сеткой функциональных связей. Сам по себе человек может мало. И нужно создавать сети заинтересованных в благополучии друг друга людей. Мой будущий брак — это оно. Чем меньше в этой сети акцепторов и больше доноров, тем мощнее и стабильнее сеть.

Моя невеста Александра — донор. Моя Аглая — акцептор. И я честно не знаю, как объясняться с дедом. Это будет выглядеть несерьёзно. Если у мужчины эмоции весомее, чем чувство ответственности и мозги, ему не стоит управлять бизнесом. Я все знаю, что он скажет. Дед будет разочарован во мне.

Но... эту задачу я буду решать потом. Потому что мужчине, который не держит свое слово, тоже нехуй делать в управлении большим бизнесом. А я слово дал...

Еще раз оглядываю друзей.

Вот мои связи передо мной. Пока — такие же распиздяи как я.

— Аксёнов!

— М?

— Ты чо зависаешь?

— Да так...

— Ян, поехали загудим с девчонками? — предлагает Волчонок.

— Неа. Я пас.

— Почему?

Почему?

— Хочу конкретную.

— "И ты, Брут?!" — свирепо.

— Yes...

— Да вы заебали! — психует Волчонок.

Комкая салфетки, по очереди швыряет в нас.

— Этот женился... — летит салфетка в Макса. Макс, ухмыляясь, уворачивается.

— Тихий на свою Аврору дрочит.

Тихий, улыбаясь, показывает ему фак.

— Платоха втихаря кого-то трахает, кого явно ему трахать нельзя. Теперь и ты! — летит в меня скомканная салфетка.

Перехватываю, сжимая в кулак.

— Уйду я от вас, недееспособных... — стебется.

— Колись, давай, кто она? — пытают меня пацаны.

Протираю лицо руками, пытаясь привести мысли в порядок.

— Короче. Помощь нужна.

— Аксёнову нужна помощь?! Да ладно?.. Что можем мы, чего твоя служба охраны не может?!

— В том-то и дело. Что на двадцать первом годочке я вдруг понял, что она не моя. Макс, у тебя же Отец Сергий в кентах? Узнай у него про женский монастырь. И церковь там рядом. В ней служит батюшка... — вспоминаю имя. — Василий. Лет сорока. Мне туда нужно попасть. Адрес нужен.

— Ахаха! В женский? Я готов составить компанию! — веселится Волчонок.

— Тебя, Волков, батя не отпустит, вы же улетаете утром, — взъерошивает его шевелюру Тихий.

— Вот так и обламываются юношеские фантазии! — философски изрекает Волчонок.

— Ладно, Тихий, поехали на тренировку, — смотрит на часы Волчонок. — Если что-то нужно, звони, Ян. Впишемся.

Остаются Платон с Максом.

— Джип еще нужен высокий. Максимально высокий. Платон... — щёлкаю пальцами. — Твой.

В тусовке его стебут за неуместный в городе "Ram". Но в отличие от нас, он не сам выбирает тачку, а как истинный бастард "донашивает" за официальным наследником то, что ему уже не любо. Такое вот несправедливое блядство.

— На джипе и Лосёнка увезем... — размышляю сам с собой. — Только нужны какие-то... транквилизаторы, — заканчиваю я в тишине.

— Ян, ты чо там куришь?... Какой лосёнок? — подозрительно смотрит на меня брат, с недоумением переглядываясь с Платоном. — Какой монастырь? Какие транквилизаторы?

— Так... что я там еще наобещал? — игнорирую их, пытаясь вспомнить.

Поднимаю глаза на Макса.

— Звони.

— Кому?..

— Сергию. Пусть там шухеру наведет в своей епархии. Василий этот девочку домогается. Если они его не угомонят, я ему по мирским законам все табло разнесу!

— Воу-воу... Спокойно.

— Короче, набери, я сам об этом поговорю.

— К твоей, что ли, девочке домогается?

— Да.

— Как зовут хоть скажи суженую? — улыбается Платон.

— Аглая.

— Как?! — хором переспрашивают пацаны.

— Аглая.

Чего непонятного-то?

— Монашка, что ли?!

— Нет! Обычная девочка... Не совсем, конечно, обычная. Но не монашка.

— Ты где ее взял?

— Мамина крестница.

— Агуша? Мелкая приезжала к вам, помню, — задумчиво вспоминает Макс.

— Она.

— Ну и доставалось же ей тогда.

Вздыхаю недовольно.

Обижали мы ее маленькую, да.

— Мама-то не против, твоего пристального внимания?

— Против. Поэтому к вам обращаюсь.

— Поехали! — поднимается Платон.

— Это не близко, Платоха. Пилить и пилить. В сутки со всеми делами не уложимся.

— Ну, вот, Макс пускай у Милашки своей отпрашивается. А я никому нахрен не нужен.

— Макс... едешь?

— Ну вдвоём-то вы лося не поднимете.

— Аха-ха...

По дороге заезжаем в крутой цветочный бутик. Я покупаю для Аглаи самую шикарную корзину цветов... От ожидания встречи я наконец-то начинаю глубоко нормально дышать.

Заберу ее... и не оставлю больше.

— Расскажи про нее хоть... Что за девочка? — по дороге спрашивает Платон.

Что рассказать-то? Я о ней и не знаю особо ничего. И одновременно, знаю почти всё.

— Таких девочек больше нет. Последняя.