Глава 28 — Неженка

— Вот это все... — рисую в воздухе пальцем, — это был мамин салон. Ее личный бизнес. Она его создала на спор с отцом, лет десять назад. Потом наигралась, продала приятельнице. Но Аксёновы здесь клиенты с особым статусом. И конкретно вот эта локация только наша. Здесь не бывает других клиентов. Это наши купели, наши диваны, наши водопады...

Включаю с пульта водопад у стены, оформленный камнями.

— О-о... как красиво...

Притягиваю на мгновение, целуя в губы и впитывая ее восторг. Он такой... особенный. Без счётчика цены во взгляде. Ей просто красиво.

— Ай!

Мои часы и браслет цепляются за ее мокрые волосы.

Расстегнув, снимаю все с запястья. Распутываю.

Мне хочется затащить Аглаю в чил. Там отличная кровать для отдыха. Но я довольствуюсь кожаным диваном. И тем, что удалось усадить ее на себя верхом. Полотенце стащить пока не получилось, но я в процессе.

Мы болтаем обо всем сразу, она пьяна и наконец-то ее сдержанный всегда язык развязан. Она перескакивает с темы на тему и иногда думает вслух.

Я ловлю каждое слово. Я наконец-то к ней "прикасаюсь", к тому, что у нее там внутри. Мне нравится.

Но мой член в ахуе, конечно, что его игнорируют...

Подливаю потихоньку ей шампанское. Совсем чуть-чуть.

Хочу, чтобы расслабилась.

Кормлю ее фруктами и сыром.

— Что значит, "питательный" человек? — гладит меня пальцем по виску и за ухо.

— М-м... не понял.

— Девушки шептались, что ты "питательный".

— М. Ну... при деньгах. Может закрыть за девушку любой счёт. Деньги ей дает. Содержит.

— Неприятно... — задумчиво смотрит в сторону Аглая.

Мои пальцы замирают на ее бёдрах. Зависаю в попытке понять, чем сделал ей неприятно.

— Нельзя так о человеке говорить. Питательный.

— А, ты об этом...

Сжимая, тяну к себе рефлекторно ближе.

— Так они же не о человеке, — ловлю ее нежные пальчики губами. — Они о... потенциальных донорах. У нас тут вообще слово "человек" не в ходу. Ты смотришь на меня, я чувствую себя человеком... а другие смотрят, чувствуешь себя, фамилией, кошельком, членом, возможностью...

— Пусть не смотрят! — сердито хмурясь, прижимается губами к моей скуле.

Тихо смеюсь.

— Я чувствую только твой взгляд... — ловлю ее губы.

Удерживая за затылок, углубляю поцелуй.

С мучительными нетерпеливыми стонами, вжимаюсь лицом в ее шею.

Сердце на двести десять, все как мечтал...

— Сейчас будет износ, простишь мне? — хриплю, чувствуя невыносимые судороги по телу. — Не могу больше... Это будет самый нежный износ... — обещаю ей, стягивая с нее это чёртово полотенце.

— Почему — износ?..

— Потому что... ты этого не хочешь, — глажу губами ее губы. — Да?

— Не хочу.

Ыыы... Черт!

Окей.

Я злюсь?

Закрыв глаза, глубоко дышу, пытаясь не наваливать на нее все свои автоматом рождающиеся предъявы за эти слова. И не послать ее в эмоциях, обвинив в манипуляциях сексом. Потому что... это же не оно, да? А еще, не забить сейчас на все, что она говорит. Додавить. И разбираться с этим уже после.

Она не хочет.

Кто еще, Аксёнов, может позволить сказать тебе это?

Мозг уже не работает. Я прикусываю язык, чтобы ничего не выдать.

Сжимая за талию, ссаживаю ее.

Непослушными руками вытряхиваю из карманов висящих на спинке кресла брюк сигареты, вместе с ними высыпаются презервативы, упаковка жвачки, телефон... ну где? Вот! — забираю зажигалку.

Тыкаю на пульте кнопки, включаю вытяжку и большую плазму.

Стоя к ней спиной, выбираю видеоряд, чтобы немного вынырнуть из возбуждения.

Щелкаю зажигалкой.

И злюсь... злюсь... злюсь! Очень сильно. На нее. Но не на нее...

Это просто гормоны буянят.

Очередной видеоряд — с красивой эротикой. На мгновение зависаю, рассматривая соприкосновение мокрых тел.

Хочу так тоже!

Но это вообще мне сейчас не помогает держать себя в руках.

Вырубаю нахрен.

Отец как-то сказал... что пока не контролируешь это, не разделяешь себя и возбуждение, нельзя считать себя мужчиной. Ты все еще гормональный подросток. Мужчинам интересен процесс, подросткам — результат. Они все время бегут спринт. Скорее к финальной точке.

Ну я же контролирую, да? Кайф не в финале?

Затягиваюсь глубже, медленно выпускаю дым.

Всё нормально... — облизываю пересохшие губы. У нас вся ночь впереди. Захочет... Запытаю, блять, сейчас!

Чувствую тёплое прикосновение к спине. А ощущается оно почему-то сердцем. Сжимается все в груди.

Разворачиваюсь, притягивая к себе.

— Что такое? — ловлю ее взгляд.

— Я боюсь просто...

Вся моя внутренняя агрессия растворяется, превращаясь в нежности. Вот так все просто, оказывается. Никаких манипуляций...

— Не будет больно. Обещаю.

— Не этого.

— М?

— Мы можем использовать... это? — неловко всовывает мне в руку мои презервативы.

— Конечно. Все хорошо будет.

— Ты не можешь этого знать.

Да, стопроцентной защиты от залёта не бывает. У нас будет двести процентная.

— Эти со спермицидом.

Никто не сможет их использовать для залета, даже если стащит использованный.

Наверное, не стоит уточнять для Аглаи.

— А завтра мы оба вколем контрацепцию. Самую навороченную и безопасную.

Нахуй резину. Я хочу ее... чувствовать. И снова вернусь на уколы тестостероном. Тема наследника с Сашей больше не актуальна. Этого не будет.

— Но если вдруг... никогда не пожалею об этом, клянусь. Мы будем его воспитывать, — улыбаюсь, представляя.

Я вообще не против детей! Ну не сейчас, конечно... но потом. Никогда мой ребёнок не будет оставлен мной, как Макс был оставлен отцом. Даже из побуждений сохранения чей-то там репутации, денег... нет. Мой — это мой. Он будет рядом.

Говорят, что мужчина за пару мгновений "до" обещает всё, что угодно. Это правда... Еще говорят, всегда врёт. Это тоже правда...

Но я не вру сейчас.

— Ты сказал, его заберут у меня, если так случится, — сводит жалобно брови. — В семью.

— Я такое сказал?!

— Ты говорил... почему меня не забрали Сафины? Так, словно это нормально.

— Ты... тоже семья, Аглая. Ты чего, малыш?.. Придумала мне тут... Иди ко мне.

Усаживаю снова на себя сверху.

И мы опять чувственно шепчемся между поцелуями. И опять про что-то... про всё вообще, кроме моего многострадального члена!

Она разглядывает и обрисовывает мои тату.

И я вымученно улыбаюсь, закатывая глаза от болезненной эрекции.

И даже не бесит.

Целуя ее плечи, снова стягиваю полотенце.

— Сейчас будет совсем по-другому, не так как в первый раз.

Спускаю ее ладони по своему телу вниз.

Кончики наших носов трутся друг о друга. И, да... — марафон прекрасен! Гораздо вкуснее спринта. Столько пикантных тонких эмоций на ее лице. Что мне кажется, я опять кончу на старте. Меня словно придушили, распяли, порвали этими эмоциями!

— Это было так невыносимо долго... — распахивает доверчиво и возмущенно глаза.

— Ахаха... это было слишком быстро, если честно, — признаюсь я, зажимая в зубах фольгу за край.

Обваривает кипятком от предвкушения, что вот... сейчас… все будет…

— Быстро?! — становятся еще больше ее глаза. Шокированно смотрит сквозь меня, задумавшись.

Рву аккуратно край фольги. Губами вытаскиваю резинку. Глядя ей в глаза, с шипением натягиваю его на место.

— Ой, нет! — вдруг отмирает она, пытаясь, слинять с моих колен.

В смысле?!

В возмущенным мычанием ловлю, заваливая на диван на спину.

— Нельзя так, Крапивина... У меня нахрен сердце взорвётся сейчас.

И яйца...

— Пощади!

Покусываю слегка за ребра.

Взвизгивая, начинает истерично смеяться, уворачиваясь от моих атак.

— Хватит!

— Будешь так вырываться, все будет еще быстрее, чем в первый раз.

Распиная, устраиваюсь между ее бёдер.

Замерев, смотрим друг другу в глаза.

— Есть конечно способы сделать максимально быстро... — облизываю ее распахнутые губы, ловя нервное дыхание.

— Какие?...

Взять... его... в рот. Перед тем как. Хочется вытянуть из нее еще фонтан эмоций. Но я опять прикусываю язык.

Потом... Ей сейчас не зайдёт.

Да и я не хочу быстро... Всю ночь хочу...

Мне кажется, я уже пьян вдрызг.

Тяну ее бедро выше, медленно вдавливаясь.

Напрягается, задерживая дыхание.

— Хочу тебя очень... очень... очень...— ласкаю тёплое ушко губами.

Так туго и скользко, что на стоны срывает уже меня.

И, замерев мы плавимся, кружа языками.

Поднимаюсь на колени. Рассматриваю, как красиво мы состыкованы.

Сжимаю ее "леденцовые" губки, плавно двигаясь.

Медленно выхожу и вхожу несколько раз... Как камертон звеня возбуждением на каждый отзыв на меня ее телом.

Ну давай, моя девочка, ты же знаешь уже как попасть в рай, да?

Сминаю грудь, губы и снова спускаю ладони вниз, рисуя по ней узоры. Мокренькая... вау!

И как только она с несдержанным стоном зажмуривается, забываю что обещал нежно, срываясь на другие скорости!

Тело нихрена никому не обещало. Ни мне, ни ей.

Не моргая, смотрю в ее шокированные остекленевшие глаза, впечатываясь в мягкое удовольствие.

— Давай... давай... иди ко мне! А-а... — передергивает меня от болезненно-кайфового взрыва.

Слепну, втягивая кислород.

Чувствуя, как ее выгибает в моих руках. Судорожно стискивает меня внутри, хватаясь за мои, ласкающие ее пальцы. Пытается притормозить, выгибаясь еще раз!

Невнятно что лепечет, но получаются одни стоны.

Улыбаюсь...

— Вот так мурлыкай мне всегда!

С шипением падаю, ложась ухом на ее сердце.

Бах...бах...бах....

Грохочет!

Двести десять...

Люблю его!

Ее ласковые пальчики рисуют по моим волосам.

Меня выносит в прострацию, зависнув, прислушиваюсь к ощущению парения. Вдыхаю тёплый запах нашего секса. Закрываю глаза. На границе сна

ощущение полёта...

Слышу, как на телефон приходит пара сообщений.

Не... сейчас меня ничто не поднимет.

Потом он пиликает, намекая на разряженную батарейку.

Даже это не поднимет.

Звонок.

Пох...

— Надо проснуться.

— Мхм...

— И повторить.

— М-м! — отрицательное мычание.

— Нельзя так говорить мне! — шлепая ее по бедру, сонно улыбаюсь, целую в гладенький лобок.

Поднимаюсь, тяну ее к себе.

— Надо говорить... "все для твоего удовольствия, мой господин!" — дергаю убедительно бровями.

— Нет... — смущенно улыбается.

— В смысле — нет?! Быстро говори... — играюсь с ней, угрожающе нахмуриваясь.

— Ты так говори.

— Я??

— Мхм...

Перевариваю эту мысль. Хм...

— Всё... для твоего удовольствия... моя госпожа. Только скажи — что.

Смущенно порхая ресницами, ведёт пальцем по своей шее.

Показывая чувствительное местечко за пониже уха.

— Поцеловать?..

Ресницы утвердительно падают вниз.

— В шейку понравилось?

Закрывает глаза, щеки вспыхивают.

Прижимаюсь влажным настойчивым поцелуем.

Дергаясь, с тихим стоном сжимается. Дрожа, уворачивается от моих губ.

— М-м... мы нашли волшебную кнопку! — облизываюсь я, повторяя поцелуй.

Сжимаю крепче, не позволяя увернуться в этот раз. И долго пытаю ее, наслаждаясь реакцией. Нечаянно оставляю засос…

— Еще пожелания, моя госпожа?.. — шепчу в ушко, медленно сжимая маленький затвердевший сосок на пышной высокой груди. Чувствую, как снова встает.

— "Пощады"... — выдыхает.

Смотрю на ее лицо, сжав его в ладонях.

— Ну все же хорошо было. Или?..

— Саднит… — опускает ресницы.

— Да?..

Неженка… — целую в нос.

Я сотру ее ко всем чертям, она меня потом не подпустит! А всякие “альтернативы” пока точно не наша история.

— Нам надо срочно отсюда выйти в какое-то публичное место. Иначе, пощады до утра не будет…