Глава 41 — Потерять голову

— На две недели?! Зачем на две?

Две недели в Эстонии.

— У меня учёба... — ляпаю первую пришедшую в голову отмазку.

— На которой ты за месяц был сколько раз?

— А я точно там нужен, пап? У тебя же доверенность есть.

— Я не еду, Ян. Едешь ты, Палецкий и несколько его специалистов.

Палецкий — муж Татьяны, наш юрист.

— Проведете аудит... посмотришь как счета, которые мы оплачиваем выглядят в натуре.

— Я же не аудитор, для этого специалисты есть.

— Тебе нужно увидеть как это все работает на местах. Познакомиться с руководством, главными специалистами. Послушать, что говорят люди. Увидеть, может, проблемы какие-то.

— Ну они и пусть едут сюда. Поговорим.

— То есть, ты предлагаешь оставить комплекс без руководства и специалистов. Хочешь их на поклон сюда? Потому что? — поднимает бровь. — Тебе лень ехать самому?

— Да нет... — даю заднюю. — Но есть же управляющий.

— Если бы твой дед не контролировал управляющих, твоего наследства бы давно не было. Ты туда и едешь для проверки управляющего. Чтобы не через прокладку говорить с людьми. Прокладку, которая, как показывает практика, легко может отжать твой бизнес, если не держать руку на пульсе. Включись! — вдруг теряя самообладание, рявкает на меня отец. — Из-за юбки совсем голову потерял?!

Да. Я потерял...

Две недели... две!

— Я неправ. Извини, отец.

— Я скинул тебе юридическую базу от консалтинга по портам и перевозкам. Изучай.

Когда изучать?!

— Хорошо. А когда мы летим?

— Завтра.

Завтра?..

— А почему меня не предупредили заранее?

— Вот я тебя предупреждаю заранее. Или ты у нас настолько занятой делами человек, что тебе нужно переносить встречи?

— Понял.

В дверях разворачиваюсь.

— А мы точно доверяем Палецкому?

— У меня нет причин ему не доверять. Его деловая репутация безупречна. И его выбрал Андрей Григорьевич в доверенные лица. Они работают вместе много лет. Почему ты спросил?

— Да, так...

Ухожу к себе. Дела у меня есть, на самом деле. Может, не такие глобальные, как у отца, но...

Открываю контакт Соломона. И понимаю, что... нет.

Во-первых, это человек отца. Его ресурс. И он подчиняется не мне.

Во-вторых, Соломон неровно дышит на Аглаю. Уж я то вижу. Да и слышу в его интонациях каждый раз "Аглая...".

Короче, мне нужна своя команда. Нужно ее создавать. И свой надёжный человек. Версия только одна.

Набираю Волкова.

— Тимоха, привет.

— Здорова.

— Поработаешь на меня?

— Опять кого-то найти?

— Нет. Мне нужно уехать. Ты должен здесь остаться "за меня". И порешать задачки.

— Да ваще не вопрос!

Волчонок, конечно маленький еще. Но ушлый и хваткий. И он мой человек. Да и за ним серьёзный папа-Волк.

— Первое. Нужно поглубже копнуть, последить за одним человеком.

— Аглая? — скептически. — Чего ищем? Ее несуществующего любовника?

— Нет, — смеюсь я.

Скидываю ему ориентировки на Палецкого.

— Все, что сможешь накопать. С кем неофициально встречается, может, переписки какие-то. Если получится, отца подключи. Я все оплачу.

— Что ищем?

— Не знаю. То, что он не хотел бы делать публичным. Вот так. Да. Второе — мне нужна ненавязчивая охрана для Аглаи.

Рассказываю ему про заход с эскортом.

Беру водителя. Потому что, документов отец мне скинул столько, что за пару дней не только не изучить, но и перечитать проблема.

И в дороге, между делами прочитываю их, делая пометки.

Вечером везу Аглаю в клинику на консультацию. Я обещал ей хорошую контрацепцию. Потом мы едем ужинать. Потом к Волчонку в квартиру. И я уговариваю ее туда переехать. И все это время мы ругаемся и спорим, спорим и ругаемся.

Деньги-деньги-деньги! "Я сама", "у меня на это пока нет", "нет, не возьму", "не перееду" и прочее.

Она доводит меня до бешенства.

— Хватит! — рявкаю в ярости. — Это МОИ деньги. Я за них дохуя чего всем вокруг должен. И я вправе ими распоряжаться как сочту нужным! Ах, простите, сударыня, "безмерно много" должен, — рычу ей в лицо. — Не хотел потревожить ваши нежные ушки и ранимую психику. Я забочусь о них, в отличие от Вас.

— "В отличие"? — тихо.

— Ну Вам-то до звезды насколько ранят меня ваши принципы и отказы!

Хватая сигареты, выхожу на лоджию.

Отдышавшись, возвращаюсь, чувствуя опустошение. Я прав. Но ощущение внутри, что должен извиняться. Или наш последний вечер перед отъездом будет стремным. И я сам же буду от этого болеть! А я не хочу извиняться... Потому что я прав.

— Аглая?..

Ее нет.

Да ну нахуй такое?!

Закрываю глаза. И делая вдох поглубже, сжимаю кулак медленно. До судороги в мышцах.

Выбесила! Взбесила, блять, зараза!

Р-р-р...

Пью водичку, глядя в окно. Задерживаю дыхание, чтобы притормозить грохот сердца.

А... ничего не сделаешь с этим. Она все равно... нужна. Как кислород.

Чувствуя клокочущую обиду набираю ее.

— Да?

— Ты ушла...

— Хочу... пройтись. Подумать.

— М. О чем?

— Как быть.

— Вернись! — цежу. — И думай здесь. Со мной.

— Ты кричишь и грубишь. Я не могу так... думать.

А я могу думать?! Могу я о чем-то еще думать?? О консалтинговых документах этих, например??

— Я не буду, — с большим усилием заставляю себя говорить сдержанно. — Вернись. Сейчас. Пожалуйста.

— Хорошо.

Медленно выдыхаю.

Она. Просто. Вышла. Подышать.

Ты — на лоджию, она — на улицу. Она НЕ уходила от тебя. Не надо крушить мир, Аксёнов.

И еще один медленный вдох-выдох.

И грубить не надо. Конечно же.

Возвращается с небольшим пакетом. Продукты...

— Зачем? Можно заказать.

— Хочу угостить тебя ужином. Это тоже тебя ранит?

— Нет.

На самом деле, да. Это уловка. Чтобы опять нихуя не принять от меня!

И я хаваю эту уловку. Потому что впереди две недели без нее. И я сдохну, если этот вечер рассыпется. И я уеду, не восстановив равновесие между нами.

Вечер у нас в полной тишине. Тронь кривым словом — разобьётся вдребезги.

Мы сидим вместе на кресле. Я читаю, бережно поглаживая ее бедро. Она обнимает меня, думая о своем. И целует меня в висок, в кромку уха.

Не понимаю, что читаю. В какое-то мгновение перекрывает, телефон летит нахуй. Мы занимаемся любовью прямо на ковре. Не ласково... Но — любовью. Мне очень надо. Я чувствую себя животным. Раненым. И спасибо, что не отталкивает... А вот спим потом вместе ласково. Я — извиняясь нежностями за грубость. Она — принимая.

А рано утром у меня самолёт...

Я оставляю ей ключи от этой квартиры.

Целую обнажённые плечи.

Две недели…