Глава 44 — Limerence

— Ты план свой видишь на замену расходников? — отчитывает меня Наргиз. — Ты почему ему свечи не поменяла?

— Нормально все у него со свечами.

— Какая разница что у него со свечами? Твоей дело убедить клиента, что их пора поменять.

— Это мошенничество. Я не буду.

— Так... Ну значит, я буду тебя штрафовать за невыполненный план.

— Ну это же бред. Мелочи по деньгам. А репутация портится. Клиенты будут уходить при таком подходе.

— Мелочи? Ну почувствуй на себе эти мелочи.

— Поставь мне еще две смены в этом месяце. И я выполню план.

— Сама разберусь, кому что поставить.

— Лучше за электриками следи. Они человеку просто стёрли ошибки из памяти тачки, вместо того, чтобы поломку устранить. Он влетел на дорогостоящий ремонт. Ушёл в другой сервис.

— Ты мне указывать будешь, что лучше?!

— Наргиз... давай просто работать нормально. Это мой клиент был. Теперь его нет. Мы что-то будем с этим делать?

— А ты в курсе, в договоре написано, что ты не можешь обслуживать клиентов сервиса вне сервиса?

— Я не обслуживала.

— А я сомневаюсь теперь! На рейсинге с тачкой Ольховского фотки.

— Я не знаю какие там фотки, на рейсинге я работала с клиентом, которого нет в базе нашего сервиса. В свободное от работы время.

И еще тьма претензий ко мне!

Я устало вздыхаю.

— Ладно, я поняла. Ты не успокоишься, пока одна из нас не уйдёт.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет.

Ждать, что это будет Наргиз, а не я — глупо.

На обеде, без аппетита тыкая вилкой в котлету, листаю вакансии в сервисах официалов. Может, возьмут. Оставляю в парочке резюме.

Листаю фото Яна с нашей прогулки. Увеличиваю. Глажу пальцем экран. Он сказал, когда вернётся, поедем к деду на выходные.

Открываю переписки с ним.

Пишу: Я тебя люблю.

Больно писать. Предчувствие, что скоро это все закончится, все сильнее. И сжато комом где-то между рёбрами.

Не отправляется. Ян — вне зоны доступа.

Я жду... Жду когда вернётся. Бабушка деда два года ждала и ничего.

После обеда у меня новый клиент.

Новенький только с салона премиальный немец жемчужно белого цвета.

С недоумением смотрю на машину.

Какой в этом смысл — привезти ее сюда?

Перевожу вопросительный взгляд на Наргиз.

С ней рядом стоит Саша! Бывшая невеста Яна. Или не бывшая…

В белом пальто.

— Клиент хочет, чтобы ты прокатилась, послушала как звучит.

— Зачем?

— Вопросов не задавай. Все оплачено. Хочет — послушай.

Не этого она хочет. Поговорить?

Ну, хорошо.

Сажусь за руль. Саша садится рядом на пассажирское.

— Здравствуй, Аглая.

— Здравствуйте, Александра.

— Поехали.

Медленно выезжаю из сервиса, делаю круг по нашей "петле", где мы диагностируем. Саша давяще смотрит на мой профиль. Мило улыбается.

Торможу на стоянке у сервиса.

— Как машина?

— Все в порядке. Никаких посторонних звуков.

— Нравится?

— У вас очень хорошая машина. Но вы же не похвастаться приехали, да?

— Я хочу, чтобы ты, Аглая, села на эту машину и на год уехала так далеко, чтобы Ян не смог тебя найти.

Кладёт мне на колени документы от машины.

— Нет, извините.

Перекладываю обратно.

— Ты слышала, что такое Limerence?

— Нет.

— Это состояние острой одержимости мужчиной или женщиной. Мне мой психотерапевт объяснил, что происходит с Яном. При нем, человек не видит недостатков, идеализирует и испытывает химическую зависимость. Как от наркотиков. И готов лишится всего, чтобы владеть объектом своей одержимости. Страшно, да?

— Наверное...

— Но есть и хорошие новости. Длится оно недолго. Максимум несколько месяцев. Но за эти несколько месяцев, Ян разрушит свою жизнь, мою и запустит войну между нашими семьями. Серьезную войну, где будут потери. А ты все равно с ним не будешь, потом, понимаешь? Ты все разрушишь, сделаешь много дерьма его семье... и останешься ни с чем. Когда проходит эта одержимость, человек начинает испытывать отвращение к предмету своего обожания. Он не будет с тобой. У него просто пока... Limerence. Это закончится. Он будет потом всю жизнь сожалеть об этом.

Молча смотрю в лобовое. Мой болезненный ком внутри разрастается, поглощая меня.

Я чувствую опустошение и боль. Саша очень убедительна. И Ян он... он правда иногда не в себе из-за меня. И меньше всего я хочу навредить Аксёновым.

— Я этой войне не могу позволить случиться. И не позволю. Возьми машину и исчезни. Это самое безобидное, как мы с тобой можем решить этот конфликт.

Перекладывает снова мне документы на машину.

— Я ничего не возьму, Саша. Я хочу поговорить с Яном об этом.

— Нет. Это останется между нами. А если ты об этом... поговоришь с Яном, — с угрозой. — Тогда я скажу о проблеме уже отцу. Я устала ее решать сама. Женщина вообще не все способна решить сама. И тогда, поверь мне, Ян тебе ничем не поможет. Он тебя просто... никогда не найдёт.

Открывает дверь со своей стороны.

— Ты не подумай, что дело в тебе. Ты хорошая девочка. И я хорошая девочка. Я тебе зла не желаю. Но если выбирать между мной и тобой, я выбираю себя. Машину оставлю здесь. Можешь вернуть в салон и взять деньгами. Время подумать тебе до возвращения Яна. Потом... не обижайся, — милая улыбка с сожалением.

Выхожу из машины. Не оборачиваясь ухожу к сервису.

Страшно...

Я не знаю, что делать. В висках стучит... Захожу за угол. Стекаю на корточки у стены.

Одна из девочек заходит за угол, где я сижу. В руках сигареты. Молча бросает на меня взгляд. Протягивает сигарету.

Я зачем-то беру ее. И даже втягиваю дым, когда она подносит огонёк к кончику моей сигареты.

Смотрю на нее, пока тлеет, но больше не дышу этим. Не хочу. Просто вспоминаю, как тлеет сигарета в пальцах Яна обычно. Ему идет, мне нет.

Не со всем можно справиться самой, Аглая, тут Саша права.

Не со всем в принципе можно справиться.

Мир несправедливый? Ян так говорит. И мама так говорила.

Еще раз открываю нашу переписку. Ян вне сети.

Иду работать...

Ничего не соображаю, сосредоточиться сложно.

— Аглая, зайди! — зовёт сверху Марат.

Поднимаюсь наверх.

Марат хмурый и недовольный. Кладёт на стол передо мной телефон.

— Это сервис, где мой друг работает с персоналом. Твоё резюме?

— Мое...

— Так не делается, Аглая. Я тебя взял, тащу тебя как спеца, прокачиваю. Готовлю на вип зону. Ты уходишь к моим конкурентам. Пишешь в резюме опыт работы в Леди. Нормально, считаешь?

— Я не к конкурентам, Марат. Я только у официалов резюме размещала. Мы же с ними не конкурируем. Там по страховке, у нас — без.

— И тем не менее.

Прячу устало лицо в ладонях.

— Прости. Я очень благодарна тебе. Но меня все ненавидят здесь. Мне тяжело. Работать не дают. То подставы, то оговоры, то штрафы. Камеру над моим рабочим местом установили. Но она не работает. Чего завтра ждать не знаю.

— Кто конкретно. Имена. Наргиз?!

— Нет. Я так больше не буду делать. Проще мне одной уйти, чем половину команды сменить. Не ужилась я...

Молча курит, глядя в окно.

— Я знаю, что у меня по договору там срок. Я все доработаю до последнего дня.

Вытаскивает из стола мой договор. Отдает мне.

— Не надо. Я тебя от этого освобождаю. Хочешь уйти, иди. Прямо сейчас. Расчёт у Наргиз получи.

Сейчас?!

Мне неудобно просить его теперь, чтобы оставил меня еще на пару недель, пока я найду работу.

— Ладно... — шевелю в шоке губами.

Это я уволена? Или меня так отпустили?

Какая разница, Аглая, ты снова безработная.

В дверях оборачиваюсь.

— Спасибо, Марат. Мне нравилось работать... с тобой.

Что там желают?

— Процветания тебе.

Забираю деньги. Аккуратно прячу в сумку.

Сдержанно прощаюсь кое с кем из персонала.

Страх и отчаяние начинают засасывать. Лицо и пальцы немееют.

Открываю переписки с Яном. Не в сети.

Набираю. Недоступен.

Чувствую головокружение и слабость. Иду по улицам. Мне кажется, что за мной словно двигается какая-то машина. Паранойя после угроз Саши? Москва вдруг становится враждебной.

Звоню Вэлу.

— Встреть меня, пожалуйста, у метро, — прошу я.

— Что-то случилось?

— Да.

Еду домой...