Глава 45 — Обвиняемая

Стоя перед дверью в квартиру Аглаи, я чувствую, как темнеет в глазах.

Глохну от пульса, долбящего в уши.

Нажимаю на звонок, зависаю так.

— На работе она, — снимает мой палец со звонка Волчонок.

— Уехала, я узнал. Уволилась. Сегодня.

— Странно... Дебет с кредитом не сходятся.

— Факт. Если это всё правда, я распишусь в том, что я ничего не понимаю в этом мире. Я хочу, чтобы эта дверь была сейчас открыта. Кого для этого вызвать? Позвони кому-нибудь. Пусть вскроют.

— Янчик... — кладёт мне руку на плечо Волков. — Так не решаются проблемы. Надо дождаться Аглаю. И послушать, что она ответит на твои вопросы.

— Мои вопросы? Ты ответил почти на все мои вопросы голыми фактами.

— И всё равно. Могут быть разные нюансы.

— Какие, например?

— Не знаю. Вы же не были вместе почти целый месяц. Ну и случился этот Вэл. Можно же понять?

Нет. Не прокатывает. Месяц трахалась с Вэлом, а потом мне святую невинность отыгрывала? Херня.

— Нельзя понять. Не может случиться никто, когда любишь. Тебя вырвет нахуй! — оскаливаюсь я. — При любой попытке прикоснуться к тебе.

— Другие нюансы.

— Мне похую на нюансы, Тим. Открой мне эту дверь, пожалуйста. У меня нет времени ждать. У меня самолёт обратно. Я хочу понять "да" или "нет". Я уже перепсиховал и спокоен. Ты же видишь?

— Не, Аксёнов, нихера ты не спокоен. Тебя сейчас несёт. Моего батю тоже иногда несёт, хотя внешне кажется, что он само самообладание. А потом он очень долго и упорно разгребает пиздец. Поэтому, ты сейчас будешь стоять и ждать ее. И задашь ей свои вопросы. И послушаешь на них ответы. Как взрослый чувак.

— Хорошо, — моргаю ему.

— Пойдем в тачку. Подождём.

— Ты иди... И вообще, поезжай по своим делам. Я один подожду. Хочу по телефону поговорить с ней. Тет-а-тет.

— М-м... нет.

— Волков, уйди, блять, пожалуйста! — срывает меня на эмоции.

— Прошлый раз ты ее чуть не придушил в тачке. И тоже тебе казалось, что есть за что, помнишь?

— Я даю тебе слово, что пальцем не прикоснусь, даже если она отсосала всей Москве. И даже голос не повышу, — цежу я. — Я молча уйду...

И сдохну. Тоже молча.

Мой мир рухнет, на самом деле. Это будет значить, что моей Аглаи не существует. А этой мне и правда сказать будет абсолютно нечего.

— Ты... мне... обещал.

Тыкает пальцем мне в плечо на каждое слово.

— Я... в этом... участвовал. Я мог... ошибиться. Она может... оговорить себя, а тебе сорвёт кукуху.

— Зачем?

— Женщины странные! — нервно пожимает плечами.

— Учту. Иди.

Делает несколько шагов к лифту.

— Блять, нет! — возвращается.

— Ты считаешь, моё слово ничего не стоит?

— Н-нет... Я так не считаю.

— Тогда, иди. Я сам. Правда. Я "взрослый чувак". Переживу без истерики.

Бьет по кнопке лифта.

— Чтобы я еще хоть раз... да никогда! — ворчит там что-то.

Уезжает.

Поднимаюсь на пролет выше, сажусь на ступеньку. Набираю Аглаю.

— Да?

— Привет, любимая.

Я первый раз обращаюсь к ней так. Потому что, вероятно, больше никогда не обращусь. Но пока она только обвиняемая, а не "преступник", вина которого доказана. И я хочу хоть раз произнести это.

— Ты где?

— Иду... — растерянно.

— Домой?

— Да.

— Ты любишь меня?

Пауза.

— Я люблю тебя...

— Скучаешь? Ждёшь?

— Да.

Закрываю глаза ладонью, пытаясь отдышаться.

— Ты вернула деньги маме, так?

— Ян... я объяснила это.

— Откуда бабки на шмот?

— Что?

— Откуда у тебя деньги на вещи, которые на тебе.

— Заработала...

— Неа. Я знаю точную сумму, которую ты заработала. И я видел чек за твои шмотки. За вычетом аренды и элементарных трат, ты в охуенном минусе. При этом на тебе ни одного кредита.

— Эм... Я не уверена, что хочу говорить об этом.

— Да-а-а? А в чем проблема?

— Это мое дело. Не хочу.

— Почему?

— Ян, я в метро, мне неудобно.

— Потерпишь. Мне тоже неудобно, то, что со мной сейчас происходит. Итак, почему ты не хочешь об этом говорить?

Я слышу себя словно со стороны. Холодно, низким охрипшим голосом требуя с нее ответы. Такои охрипшим, словно я орал всю ночь. Я и орал. Только про себя.

— Почему?

— Ты... поймёшь это превратно, Ян.

— Что именно? Что ты не можешь взять мои деньги по какой-то надуманной причине. Но можешь легко взять деньги у другого мужчины? Это я превратно пойму?

Тяжко вздыхает.

— У кого ты берёшь деньги? Чьи это подарки?

Молчит.

— Давай, я угадаю, Аглая?

— Не надо.

— А я все же угадаю. Некто, Вэл Комиссаров, — листаю его страницу в соц сети.

Там выложены фотки, где она отправляет воздушные поцелуи фотографу. И улыбается так, что мне хочется этому фотографу вынести челюсть. Фотограф там тоже есть. Такой... в прикиде. Немного перебор по яркости и эпатажу. С камерой в руках. Постарше может меня немного. Именно этот чувак был на камерах в бутике и покупал ей шмот. И это пиздец.

Подрагивающими руками, засовываю в губы сигарету. Прикуриваю.

— Скажи мне, пожалуйста, что у меня острый бред. И мне все это приглючило? Или, я нахер отъеду сейчас.

— Ян, он мой... друг. Правда.

— Да-а-а?... Лучший? — ядовито уточняю я. — А я думал Эрик твой др-р-руг. А оказалось есть друг еще ближе. М?

— Он друг, — расстроенно.

— А почему твой мужчина ничего не знает про твоего такого близкого друга?

— Я хотела сказать... Не нашла момент. Думала, ты приедешь и мы поговорим.

— М-м. Вот прямо такой значимый друг, что нужно было подобрать особое время для сообщения? А когда ты успела так плотно задружить с левым мужиком?

— Ты приедешь, и мы поговорим. Не думай обо мне плохо, пожалуйста. Я люблю тебя. Перезвоню.

Скидывает.

"Люблю тебя" звучит как издевательство.

Я чувствую, как подкипает ярость.

И я сижу и убеждаю себя, что вывезу это все без истерики.

— Молодой человек, — спускается мимо меня пожилая женщина. — У нас здесь не курят.

— Извините...

Протягиваю ей крупную купюру.

— Это за моральный ущерб.

Подозрительно взглянув на меня, забирает, и молча уходит вниз.

А я прикуриваю следующую.

Мой моральный ущерб не оплатить. Нет таких сумм в этом мире.

Слышу, как работает лифт. И каждый раз мое сердце заходится в приступе аритмии. Мне становится плохо, душно, темно. Но все время проезжает мимо.

И вот он открывается на этаже.

— Ну все, иди домой, моя хорошая, — слышу мужской голос.

Манерный такой...

— Я не знаю, говорить ли Яну. Мне страшно...

Сердце, грохнув, встаёт непроглатываемым комом в горле. Аглая.

Нет... нет! Ну, пожалуйста, нет... Я не хочу так!

А-А-А-А!!

— Ничего не говори пока. Я быстро, туда-обратно. Чай поставь...

Так по... свойски "чай поставь".

Волков сказал, что она живёт не с девушкой. Соседи ему сказали живёт пара... парень с девушкой. И у меня последняя версия, что в одной комнате она, в другой пара. Но она просыпается сквозь пальцы сейчас. Я наверное в нее больше не верю.

Аглая проходит мимо пролета, не заметив меня. Открывает ключом дверь.

Поднимаюсь, сбегаю по лестнице.

— Аглая.

— Ян?! — вздрагивает, разворачиваюсь в дверях.

Смотрит на меня шокированно.

Цежу, выкидывая сигарету:

— А чего ты боишься сказать Яну? "Моя хорошая"...