Глава 50 — Родственники

Сегодня мне особенно херово.

Вдруг мою отстраненность неожиданно сносит словно прямым в нос, и я погружаюсь в какой-то пиздец. С невозможностью дышать. И отчаянным желанием увидеть ее. Хоть издали. Видеть, что все в порядке у нее, хотя бы.

Кручу в руках телефон, в ужасе понимая, что едва ли могу контролировать себя, чтобы не позвонить.

Ее телефон стерт у меня отовсюду. Но беда в том, что я помню его наизусть. Цифры впечатались в мозг. Эти цифры — не обычные цифры. Это для меня что-то личное и эмоциональное. Иногда, забываясь, я пишу их на бумаге. Имя — не пишу. А вот номер...

Ну вот так вышло между нами стрёмно, но я все равно никак не могу отменить то, что чувствую к ней.

Нервно ищу кому позвонить, чтобы только не ей.

Сначала набираю начальника охраны.

— Слушаю, Ян Александрович.

— Соломон, давай, просто "Ян", ок?

Тошнит чёт от всего этого пафоса. Какой я нахуй ему Ян Александрович? Я вообще пацаном себя чувствую. Правильно дед сказал — "мальчишка".

— Окей, Ян. Чем могу помочь?

— Я поинтересоваться на счёт Крапивиной. Все в порядке с ней?

— М-м... У Аглаи есть мой номер. Она пообещала Светлане Александровне пользоваться им в случае необходимости. Пока что не пользовалась.

— И... всё?

— А что-то еще должно быть?

— Ну охрана там.

— От кого? С какой целью?

— Был же эпизод...

— Ян, мы не можем создать вокруг Аглаи непроницаемый кокон. Она автономная персона. Есть уровни опасности, при которых сопровождение и охрана обоснованы, но в ее ситуации они возникают только, если она попадает в фокус вместе с вами. Это же больше не проблема, верно? А использование эскорта — это не та форма опасности, в которой мы должны подключаться к ситуации без ее запроса. Это же не преследование. Запросить информацию по любому человеку она может. Ну а дальше... ее выбор. Либо она делает запрос, либо нет.

— Ясно. Она просто... доверчивая, — заставляю себя произнести это.

— С ней провели беседу по безопасности.

— Ладно. Где она сейчас работает?

— У нас нет такой информации. По нашим базам официально не трудоустроена нигде. Еще есть какие-то вопросы?

— Нет...

А на что живёт?

А у нее есть мужик, Аксёнов. Забыл?

Ну да какой там мужик? Стилист без имени?

Это ее выбор! Она же хотела "сама"! — психую, пиная пуф.

Листаю телефонную книгу. Макс... Спасай братишка.

— Привет, Данилевский.

— Привет! По делу?

— Занят?

— Немного.

Вздыхаю.

Макс тоже заёбан по самое не хочу своими делами.

— Давайте зависнем вечером?

— У нас?

— Нет. Вискаря хочу, дыма, музла. И чтобы посторонних не было.

— Херово?

— Не описать как.

— Молодец, что позвонил. Давайте в боксе у Платохи мужской компанией. Я чуть позже подтянусь. Часика четыре поторчим и баиньки. Всем с утра на въебки.

Это да... резко началась взрослая жизнь.

Но до вечера надо как-то дожить.

На обеде на меня будут смотреть несколько пар обеспокоенных глаз. И я не могу заставить себя выйти к семье и держать покер-фейс.

Надеваю куртку с глубоким капюшоном, засовываю наушники в уши. И иду прогуляться по округе. И поесть где-нибудь вне дома.

Утонув в капюшоне, иду с сигаретой, опустив голову.

Холодно на улице... руки мерзнут.

Как она там?

Мысль "как она?" вдруг неожиданно меняется на мантру "позвони мне...". Скажи, что ты сожалеешь... Что я тебе нужен... выслушай от меня поток презрения и треша. Я хочу дойти до какого-нибудь дна уже скорей. Оттолкнуть от него. Не знаю, сравнять счёт что ли по ранениям! И чтобы... и чтобы можно было это все как-то простить!

И от этих мыслей мне хочется разбить всё нахер, раздолбать! Не хочу я! Не хочу! Не надо мне ничего! И звонить мне не надо.

Листаю на телефоне перефотографированные ее детские письма. Аглая писала очень хорошо. Красиво, классически, образно, эмоционально. Как барышня. А я сейчас вспоминаю, что она со мной так почти никогда не разговаривала. Может только в самом начале. А потом... замирала как птичка. Но стоило мне отойти и она легко общалась со всеми. Почему так? Я мешал? Подавлял? Что было не так? Что со мной не так? Почему появился этот Вэл? Просто инерция? Оказались в одном пространстве и?.. Как мы с ней? А потом не смогла разрулить?

Это невозможно принять. И поверить в это невозможно тоже. И не верить глупо.

Я просто порван внутри.

Мне хочется ей сейчас тоже написать письмо. Не чтобы она мне ответила. А чтобы она почувствовала, что сделала со мной.

И вот жила с этим дальше!

Но я эпистолярным жанром не владею, увы. Чтобы, что-то такое рассказать, мне нужны чужие тексты. И я их слушаю...

Иду на автопилоте. Вздрагиваю от сигнала клаксона, уворачиваясь от капота. Поднимаю взгляд, вытаскивая наушник.

На дороге я... Черт.

— Обдолбанный что ли?! Смотри куда... О, Ян?!

Лика Сафина...

— Привет, Лика, — хмурясь, выбрасываю потухшую в пальцах сигарету.

— А ты почему без машины, Ян?

Пожимаю плечами.

— Я в центр. Садись?

Да, я хочу сесть. Сафины...

Это отец Лики изнасиловал мать Крапивиной. Они, получается, сестры?

Лика чуть постарше. Красивая девка...

Я хочу слить Аглаю Сафиным, чтобы больше никогда не париться "как она?". С деньгами будет порядок. С крышей тоже.

Я обещал этого не делать?

Да, обещал...

Но она обещала мне преданность. И где?

Достаточно подло, чтобы сравнять счёт?

Но это все оправдания. На самом деле, если я сделаю это, то совсем не за тем, чтобы зацепить ее.

Сажусь на пассажирское рядом с Ликой.

Смотрю на ее профиль, пытаясь отыскать общие черты.

Мне кажется, они есть.

— Что-то не так? — смотрится в зеркало.

— Ты пластику делала?...

— Ой... чуть-чуть подкорректировала. Верхнее веко. Заметно?

— Ну да.

— Пропускают всякую шваль сюда... — оглядывается на идущих по тротуару двух женщин. — За что только деньги охране платим?

— Это прислуга.

— Прислуга вся на машинах. Это какие-то приблудные... — брезгливо. — Слой, блять, перегноя.

Аглая могла бы стать такой высокомерный сукой, да, если бы они забрали ее?

— А мы тогда какой слой?

— А мы, Янчик, прекрасные бутоны роз, которые взошли на этом дерьме.

— Что ж так критично, Лика? А представь, у тебя там вполне могут быть родные братья, сестры... Кто его знает, где там наследили наши отцы.

— Тьфу-тьфу... не дай бог! Это же одни проблемы. Еще один жадный рот на мое наследство.

— Как семья?

— О-о... Да как и у вас. Дед с больнице. Остальные делят наследство и влияние.

— А что с ним?

— Онко... — равнодушно поправляет в зеркало макияж.

— В какой больнице?

— Да не знаю. Я туда не собираюсь. Ненавижу больницы. В какой-то частной. Типа знаешь, — щёлкает пальцами. — Хоспис? Паллиативка. Только люкс. Там уже все, без перспектив.

— Грустно.

— Да я тебя умоляю. Пожил, дай дорогу молодым. Заебал всех уже. Характер у него пиздец просто. Как кощей трясётся над своими бабками. Ну куда уже? В гробу карманов нет. Здесь надо тратит, пока молодой, кайфовать. Ну и семейство сам знаешь, как это бывает, имитируют любовь к предку, заботу и неравнодушие.

— Разве, не твой отец наследует банк?

— Нет, там сложнее. Дед сделал слияние с каким-то крупным игроком. И взамен получил акций. Жирненький пакет. Можно трем поколения жить и не тужить на дивиденды. Завещания на этот пакет никто не видел. Все боятся, что отпишет фонду какому-нибудь. Он же всех нас презирает. Но мы, конечно, будем в суде оспаривать. Отец собирает уже опытную команду.

— Мхм... — гуглю частные паллиативные заведения.

Уже похоронили и разделили, и даже в суде оспаривают. Мерзота... У нас все на деда молятся, чтобы жил дольше. Андрей Григорьевич — это как фундамент. И мы все на нем стоим.

Частных хосписов по пальцам одной руки пересчитать можно. Только пациенты — это закрытая информация.

— А узнай в каком хосписе, а? Мне для приятеля нужен хороший для родственника.

— Сейчас...

Делает звонок. Говорит мне адрес.

И через час я уже там. Под предлогом изучения возможности размещения больного родственника, иду с врачом по территории.

— Ну, собственно, вы и сами все видите. У нас здесь и оранжерея, и бассейн для лежачих. Персонал профессиональный. Для каждого больного отдельные апартаменты. Сиделка.

— Да, я знаю, здесь Сафин Павел Иванович у вас находится. Друг нашей семьи. Он и порекомендовал. Могу, я кстати, навестить?

— Нужно уточнить, готов ли он принять гостя.

— Скажите — Ян Александрович Аксёнов очень просит принять. По делу.

А вдруг прокатит?

Не с отцом же Аглаи разговаривать. А этот все-таки дед.

Минут через двадцать меня приглашают.

Сафин не самый приятный в общении тип, насколько я наслышал.

Сидит полулежа в массивном инвалидном кресле.

Старая гвардия уходит. Новая еще пиздец какая бестолковая.

— Чем могу, молодой человек? — устало и замучено. — Только будьте любезны кратко, — жмёт на кнопку с подачей обезбола.

Присаживаюсь в кресло напротив.

— У вас есть еще одна внучка. Я приехал сообщить.

— Внучка... — без особого энтузиазма. — Что ей надо? Рановато она обозначилась. Появилась бы после моей смерти, отхватила бы куш. А так... я просто обойду ее через завещание.

— Она не будет претендовать.

— Ну и зачем ты тогда приехал?

— Сказать... что есть родной вам человек. Хорошая девушка.

— От шлюхи какой?

— От... монахини. Я узнал случайно. Но сомнений нет.

Это ближе всего к правде.

— Как же она в монахиню то попала? — скептически.

— Это было изнасилование.

— Господи... — брезгливо. — С тобой пришла? Анализ есть?

— Нет, она не придет. Ей не нужно ничего. Она, знаете... не корыстная. Просто я подумал, что у вас же нет никого... близкого, — смотрю ему в глаза. — Вдруг вы захотите увидеть хоть одного достойного потомка. Горько, наверное, в пустоте уходить.

Я бестактен?

Мне похую.

Мерзко от него. Губы он морщит на износ. Да пошел ты, мудак старый...

— А твой какой интерес?

— Да... никакого, на самом деле.

Не хочу я им Аглаю отдавать! Она была права.

— Ладно...

Что там желают умирающим?

— Я утомил вас вижу. И расстроил этой новостью. Можете забыть. Девушка вашу семью не побеспокоит. Всего хорошего.

Иду к двери.

— Подожди. Контакты оставь ее, будь любезен.

— М-м... нет. Я передумал! — бескомпромиссно финалю я. — Это было неуместно.

Сваливаю отсюда.

Втыкаю снова наушники.

Иду вдоль трассы, глядя как машины едут навстречу мне.

Хочу идти. Один. Вникуда. Вот прямо до монастыря отца Сергия. Но кто же меня туда пустит?

А еще хочу, чтобы Аглая оказалась беременна от меня. Тогда у меня вариантов нет, только простить... И ей меня. Но это уже совсем фантастика.

А пока варианты есть, я не могу.

И как мальчишка, не видя перед собой ничего, фантазирую всякое "если бы", торгуюсь, психую, гадости ей говорю всякие во внутренних диалогах, нахер посылаю. И все равно волнуюсь — как она?

Иду-иду-иду...

Господи, когда уже выгорит это всё?

Переключаю очередной трек. Замечаю сообщение от Золотого.

"Яныч, не знаю, важно ли тебе это. Но мне кажется, что да."

Скрин из чата по апгрейду, где мы немного переписывалась с Аглаей.

Сообщение от Аглаи в общий чат:

"Ищу работу, возьму заказ на прокачку. Бокса, инструмента нет. Только руки".

Пялюсь на это сообщение.

Качаю головой.

— Вот... ёбнутое, бесстрашное создание!

Вывезут же нахер куда-нибудь. Ну неужели настолько бабки нужны??

Захожу на акк Платона, пишу ей в личку: "Мою возьмёшь?"

Скину ей бабла сейчас авансом и отвечать перестану.