Глава 52 — Свобода

Скидываю Аглае на карту крупную сумму с одного серого счета. И прикрываю его, чтобы нельзя было вернуть. Сношу аккаунт в чате. Все, досвидания. Да, конечно, она ее не присвоить. Но как разумный человек положит на сохранение под процент, пока будет ждать, когда ее обратно запросит Невидимка. И у нее будет стабильный доход. Сама не догадается, ее мутный Комиссаров обязательно подскажет.

Как-то так...

Палецкий с отцом импульсивно спорят во дворе у машины. Мне кажется, обо мне. По крайней мере, я слышу, как отец бросает "мой сын".

Подхожу ближе.

— Ян должен... — начинает Палецкий.

— Это решенный вопрос! — перебивает отец.

— Удар по всей семье!

— Семье придется оправиться после этого удара.

Подхожу.

— Добрый вечер. О чем речь?

— Твой дед и отец разрывают договорённости с Шаулиными. Это очень плохая идея, Ян! — отчитывает меня Палецкий. — Начнутся споры за порт! И мы можем его потерять, если Андрей Григорьевич не... вернется в строй. И другие конкуренты не преминут ударить в момент слабости.

— Ну, хватит, Виктор. Ян оповещен о всех нюансах.

Нихера я не оповещен о нюансах. Просто отец впрягается за меня.

— Готовь документы. Я поехал на встречу.

— С Шаулиным? — уточняю я.

— Да. Нужно официально сообщить о нашей позиции. Потому что он уже догадался, на самом деле.

— Я с тобой. Сам скажу.

— Нет, ты не скажешь сам.

— Отец, я хочу поехать. И как минимум сам обосновать свое решение.

— Нет, обоснование будет другое.

— Какое?

— Это тебя пока не касается.

— Не, пап, не пойдёт! Как я могу быть в теме и нести ответственность за то, что происходит, если вы меня исключает все время?! Меня касается!

— Ну, хорошо.

Кивает мне на машину.

— Но никаких ремарок от себя, понял?

— Понял.

Выезжаем на двух машинах. Палецкий на своей. Мы с отцом на его машине. Я сажусь за руль.

Отец с Палецким обсуждают по телефону расклад. Я пытаюсь уловить детали.

— Андрей Григорьевич решил взять удар на себя, да. Ян как сторона, принимающая решения не фигурирует.

— Пап... — морщусь я. — Я бы хотел сам отвечать за это.

— Как? — рассерженно опускает телефон. — Твои основания никто никогда не поймёт и не примет. В мире бизнеса таких обоснований не существует, Ян.

— Даже ты не поймешь?

Замолкает, выключая телефон.

— Я буду всегда на твоей стороне.

— Спасибо. Но я спросил не это. Ты считаешь, что я не должен так поступить?

— Это твоя жизнь, Ян. Я могу запретить тебе как отец делать деструктивные вещи — увлекаться алкоголем, наркотиками, ставками, криминалом. Но я не могу заставить тебя принимать решения, которые будут ключевыми в твоей жизни и ее определят. Ты должен принимать их сам. Твоя жизнь принадлежит тебе.

— Я принял, да.

— Ты имеешь на это право. Твое наследство — это не покупка твоей свободы воли. Это надежда на тебя, Ян, что ты справишься с этим масштабом.

— Спасибо. Мне важно, что ты так считаешь.

— Не все наши так считают. Галина Григорьевна, например, рвёт и мечет. Палецкие — тоже. Да и Софья Алексеевна не в восторге. Будь сдержан, когда получишь от них на орехи.

— Хорошо.

Паркуемся у небольшого ресторана Шаулиных.

Мы заходим втроём. Шаулин встречает нас один за накрытым на несколько персон столом.

Рукопожатия...

У него влажная холодная ладонь. Неприятно. Сегодня я особенно остро вижу общие черты лица у него с Сашей. И Саша почему-то перестаёт казаться мне хорошенькой. А скорее недозревшей и пока милой, как все детеныши, жабой.

Нельзя так? Саша не причём здесь? Но одно то, что я подозреваю ее в организации пакостей в сторону Аглаи уже делает ее в моих глазах уродом.

Я злой и бескомпромиссный человек. Аглая правильно сказала. И еще я не умею прощать. Мамина черта?

Как много у нас общего, оказывается. А я еще осуждал ее за это.

— Андрей Григорьевич распорядился остановить эту сделку. По какой причине, мы не смогли выяснить. Он впал в беспамятство на данный момент. Мы не можем пойти против его воли. Приносим свои извинения.

Дед стабилен. Но решили разыграть вот так. Он решил прикрыть мое решение своим.

— Готовы рассмотреть компенсацию убытков, — добавляет Палецкий.

— Ну это не серьёзно, Александр, — закатывает глаза Шаулин. — У Одинцова есть протектор. Данилевская может решить этот вопрос вот так! — щёлкает пальцами.

— Данилевская передала управление мне. Я не пойду против его решения.

— Ян, — переводит взгляд на меня. — Может, ты осмелишься пойти против решения деда, который, увы, не в себе? Сейчас, когда он уже списан, а его империя под ударом и налетят голодные чайки, ты останешься без поддержки партнёров. Под давлением. С исками. С испорченной репутацией. А я в свою очередь гарантирую тебе полную поддержку своего сектора. Я не дам тебе утонуть.

Заебёшься топить!

— Извините, но я...

Отец пинает меня слегка под столом по кроссовку, словно чувствуя, как взыграл тестостерон.

— Но я... не могу идти против решения семьи, — покорно переобуваюсь я. — Что касается репутации Александры, она может озвучить любую причину разрыва помолвки. Я буду сохранять полное молчание.

— Ну что ж... — недовольно вытирает жирные от еды малиновые губы. — Мы пока не будем оглашать это публично. Ты меня, Александр, очень расстроил, честно говоря. Очень. Не ожидал, что твое "управление" будет таким слабым. Не зря Одинцов определил порядок наследование через вашу со Светланой голову.

Мы чо просто молча схаваем это?! — перевожу на отца возмущенный взгляд.

Он непоколебим.

— На Софью Алексеевну рассчитываете? Зря! Известная стяжательница. Она из своих рук еще ни разу ничего не выпустила. И ваши капиталы приберет, не сомневаетесь.

Пошёл нахер! — сжимаю челюсти.

Данилевские самые надёжные наши партнёры. Макс — мой кровный брат. Он скорее отдаст, чем заберёт.

— Но ты, Ян, — продолжает Шаулин, меняя интонацию на доверительную, — можешь полностью на меня рассчитывать в сложные времена. Мне кажется, ты способен на сильные решения. Если они случатся, я их поддержу.

— Бла-го-да-рю, — заставляю себя отреагировать на его месседж.

Думаю, если всеку, не порадует такая защита чести семьи ни деда, ни отца.

— Мы все же надеемся, решить всё с наименьшими потерями для вас, — сдержанно улыбаясь, жмёт ему руку Палецкий.

Отец уходит, не пожав ему руки. Я выхожу следом.

Оба нервно курим возле машины.

— А хотелось втащить, — признаюсь я.

— Ему тоже. Но привыкай к другому полю боя.

— Где ждать удар?

— Увидим. Так, мы с Виктором Эдуардовичем в офис. Ты на сегодня свободен. Но без охраны не тусуйся.

Везу отца к офису.

— Да я в бокс к своим опять. Зачем там охрана? Вернусь до полуночи. Тачку твою возьму сейчас, можно?

— Бери. За мной Соломон приедет.

Уезжаю к своим.

Всё... свобода! Но той, которой мне бы хотелось ее положить на алтарь больше нет...