Глава

6 Ралиф В глазах девушки сверкнул протест, который был настолько же силён, как шторм, что налетел на скалу в желании разбить её, раскрошить на мелкие осколки. – Нет уж, даже не спорь! – решительно заявила в ответ моя ромашка и принялась осторожно снимать с меня походную куртку. Тяжело вздохнул и тут же поморщился от пронзительной боли. Когти зверя проникли глубоко, разорвали плоть и возможно даже достали до кости. – У тебя всё будет хорошо, – бормотала она, слегка смочив тряпку обеззараживающим зельем. Прикоснулась к моему плечу, аккуратно очищая его от грязи и крови, и с тревогой посмотрела мне в глаза. Но я больше не сопротивлялся и девушка осторожно продолжила. Я сидел у толстого дерева, плотно сжимая здоровой рукой рукоять меча, пытаясь стерпеть ломающую боль. Даже смог улыбнуться, заметив, как продолжая промывать рану, Аманда то и дело поглядывает на старые шрамы. Отметины былых сражений и боли. – Сильно жжёт? – тихо спросила, заботливо подув на рану. Я не издал ни звука. Всегда знал, что боль – лишь временное явление. А вот после неё придёт усталость и слабость. Нельзя. Нельзя позволить себе развалиться на части. Нельзя сдаваться. Мы должны идти дальше. Это единственное, что нас спасёт. Долгая остановка, когда по нашим следам идут охотники за головами станет нашей роковой ошибкой, последней… – Прости, это для твоего же блага, – шептала она, продолжая прикладывать пропитанную зельем ткать и дуть на рану. Работая аккуратно и ловко, она старалась причинять мне как можно меньше боли. Я сфокусировался на её прекрасном лице, пытался запомнить каждую чёрточку, каждый взгляд, каждую ресничку и каждый волосок, выбившийся из светлой косы. Закончив с промыванием раны, она дрожащими руками принялась вдевать зачарованную нить в узкое ушко иголки. – Сейчас… Потерпи немного… Ну же! Сейчас получится…– наконец, кончик нитки скользнул в ушко и Аманда облегченно выдохнула. Её пальчики были нежны, одним касанием к моей коже, приносили прохладу и облегчение. Каждое движение ромашка делала с особым вниманием, чтобы не причинить мне дополнительной боли. Ох, как заботливо она касается… Тьма, я же так привыкну! Девушка начала накладывать швы там, где это необходимо, её руки перестали дрожать – она сосредоточилась на задаче и даже я позавидовал отточенности её движений. Покончив с этой непростой задачей буквально за минуты, она принялась за бинты. Шаг за шагом накладывая чистую ткань на моё предплечье, девушка бросала на меня быстрые, внимательные взгляды. Она старалась накладывать слои ткани так, чтобы они оказывали нужное давление, не передавливали и при этом не стесняли движений. – Все будет хорошо… – повторила она, словно пыталась убедить не только меня, но и себя в этом. Вздохнул от боли, но скованно улыбнулся ей, пытаясь выразить всю свою благодарность. – Будет, – ответил, наконец, выпустив меч, и провел рукой по ее шелковистым волосам, что меня так манили. – Ты спас меня, – едва слышно прошептала она, потупив взгляд. – Снова…Спасибо. Голос её голос дрожал от чувства признательности, щёки заалели и в этот момент она казалась настолько милой и хрупкой, но мне пришлось приложить небывалые усилия, чтобы не коснуться её нежных губ. – Твоя безопасность – это вся благодарность, которая мне нужна, – произнес я, вкладывая в сказанное гораздо больше, чем могли передать слова. Что со мной делает эта девчонка? Улыбаюсь сквозь боль и усталость… немыслимо. – Я всегда буду защищать тебя… – сказал зачем-то, положив свою большую руку поверх её маленькой. Что ж… Если девушка так и не проявит тех же чувств, что испытываю к ней я, боль станет моим постоянным мрачным спутником, неотступно следующим по пятам после каждого моего шага, скрываясь за каждым моим вдохом. Такая же боль, как я чувствовал сейчас от свежей раны. Нет… гораздо хуже. Нельзя думать об этом сейчас. Погоня всё ещё наступает нам на пятки. – Достань из сумки рубашку, пожалуйста… – попросил, чтобы не напрягать руку. Девушка тут же выполнила просьбу и отодвинув мою протянутую руку, сама помогла одеться. Упрямая ромашка… – Мы должны идти, – я поднялся, напрягая каждый мускул, чтобы преодолеть боль и не подать виду. Ада смотрела на меня так… В её глазах теплилось нечто большее, чем просто забота о своём защитнике. Или мне только хотелось это видеть? – Ты должен отдохнуть. Ране нужно дать стянуться хоть немного. Тебе не поможет упорство, если оно приведёт к смерти, – её мелодичный голос был спокоен, но настойчив. – А я не переживу, если потеряю ещё и тебя… Я ничего не ответил, только скорее отвернулся, стараясь скрыть улыбку и делая первые шаги по мягким лесным опадам. Она шла рядом, неотступно следуя за мной сквозь густые, колючие заросли, и даже не жаловалась. Её взгляд постоянно скользил в мою сторону, она держалась так близко, словно была готова подхватить меня, если силы внезапно иссякнут… Лес словно сопротивлялся, не хотел пускать нас дальше, но мы шли и шли, преодолевая всё на нашем пути. Острые, крючковатые ветви, выступающие из земли, толстые корни и плотные, практически непроходимые заросли колючих кустарников. Спустя несколько мучительный часов мы вышли в другую часть леса, которая была совершенно не похожа на предыдущую. Сердце моё бешено колотилось от истощения, свежая рана пульсировала с каждым шагом по направлению к грозно тянущемуся в небо обрыву, над которым мы шли. Вдруг раздался топот копыт, становившийся с каждой секундой всё громче и громче. Я застыл. На мгновение сердце замерло. Конники, настигшие нас, остановились на безопасном расстоянии, подчеркивая своё превосходство не в силе, а в стратегическом положении. Они образовали полукруг, окружив нас. Это были мои старые друзья, соратники по оружию. Лица их отражали смесь гнева и решимости. Их мечи блестели в свете заходящего солнца, готовые к бою, которого на самом деле ни одна из сторон не желала. Да, я твёрдо понимал, что в моём состоянии противостоять пяти хорошо обученным и вооружённым всадникам – полное самоубийство. И главное, это были мои друзья детства, братья по оружию, с которыми я разделял радость побед и горечь поражений. Да, этой схватки я не переживу. И тогда… Они убьют мою ромашку. Я сделал осторожный шаг назад, каблук сапога скользнул по неровной поверхности камня и с обрыва сорвалось несколько каменных крошек. Сердце бешено забилось в груди, когда почувствовал холодную смертельную пустоту сразу за своими ногами. Я стоял на самом краю, где каждое дальнейшее движение могло означать падение в пропасть. Мои бывшие друзья стояли передо мной с непроницаемыми взглядами, одетые в потрепанные кожаные доспехи, у каждого на боку висел наёмнический меч. Лошади беспокойно переступали с одной ноги на другую, резко и шумно выдыхая искрящийся напряжением воздух, почуяв беспокойство хозяев. Я распрямил плечи и пристально посмотрел в глаза своим собратьям, ища хоть малейший признак сомнения или страха, который мог бы дать мне преимущество в этом неравном противостоянии. – Уходите, – проговорил сухим голосом, стараясь скрыть тревогу. – Мы все можем уйти отсюда живыми, если вы просто повернёте лошадей. Но мои слова, казалось, потерялись в ветре, нагонявшем грузные тёмные тучи, собирающиеся над высоким обрывом, на краю которого сейчас могло произойти ужасное. Моим страхам и отчаяниям, решительности и безвыходности вторили раскатистые грохоты далёкой грозы. Я обернулся к дрожащей девушке, стоящей тихо чуть в стороне от меня. Она обхватила себя руками, а глаза были расширены от страха, но казалось, что она верит в силы своего защитника. – Я не дам им тебя забрать, – прошептал, зная, что ветер донесет до неё мои слова. Осознавая, что время, что замерло перед неотвратимым, закончилось, я сделал шаг вперёд, приготовившись не только защитить девушку, но и сражаться за собственную жизнь на краю этого смертельного обрыва, что может стать шансом на спасение или заберёт сегодня много жизней. – Уходите, – прошептал я ровным, уверенным голосом, но сам услышал, как в нём сквозит усталость. Рана горела огнём, сил оставалось немного. Схватка с медведем много забрала. Я знал, что если противостоять им открыто – это означало гибель для нас с Ромашкой. – Нет, Раф, отдай девчонку и уходи сам. Мы оставим тебя в живых, но её судьба давно уже предрешена, – Грег спрыгнул с коня и встал напротив меня, не сомневаясь, что я пойду на его предложение. Это было бы разумно, так я бы спасся, но ромашка… Я вынул из ножен меч, в последний раз взглянув на блестящее лезвие. Не желая убивать своих друзей, решил использовать своё оружие не для смертельных ударов, но чтобы парировать, защищаться и ранить. Нужен был всего лишь шанс уйти, никому не обязательно было тут умирать. Друзья, с которыми я когда-то делил хлеб и меч, теперь стояли передо мной врагами по воле жестоких обстоятельств. Тяготеющее, изнуряющее молчание заполнило пространство между нами, словно обрыв, отделяющий нас от будущего, к которому мы когда-то так стремились вместе. – Нет, Грег. Я не отдам тебе её. Уходите. Просто оставьте нас в покое. Я увезу Аманду отсюда, вы её больше не увидите, – попытался достучаться. Моя рука, хоть и ослабленная, крепко сжимала рукоять меча. Я не испытывал вражды к ним, даже прекрасно понимая, что они могут сегодня забрать мою жизнь, но не мог и не собирался сдаваться. А почувствовав их нерешительность и толику замешательства, продолжил: – Вы знаете меня. Вы знаете на что я способен. И знаете, что я держу слово. Один из конников громко откашлялся. Сайрон словно пытался освободить горло от веса несказанных слов. – Ты знаешь, почему мы здесь, Раф, – сказал он и в голосе чувствовалась тяжесть. – У нас была мечта. Мы должны были идти до конца, но ты… Я кивнул, понимая его злость и разделяя боль. – Послушайте, – продолжил я, пользуясь моментом затишья перед неизбежным. – Наша с Адой смерть или ваша – ничего не изменят. Что если эта мечта всегда была лишь фарсом? Если вы по-прежнему считаете меня своим братом, просто уходите. Напряжение висело в воздухе, и каждый из наёмников боролся со своими чувствами и долгом. Мгновение растянулось вечностью, пока они переглядывались и решали, как поступить. Грегори – высокий и решительный охотник с торчащей в стороны шевелюрой не спешил доставать свой меч. Вместо этого его голос разрезал нависшую тишину, снова попытавшись убедить меня в необходимости сдаться: – Ралиф, не надо так драматизировать. Ты знаешь, что всегда можешь вернуться к нам. Просто не усложняй всё это, отдай нам девчонку или всё закончится прямо сейчас. Обернулся, взглянул на Аду, улыбнулся ей и лишь крепче сжал рукоять своего меча, понимая, что по-другому не могу. Не могу я отдать ромашку. – Вы не думали, почему я ушёл? – спросил, смерив хмурым взглядом наёмников. – Не нужно пытаться дарить обещания, которые вы сдержать не в силах. Я ушёл, потому что это был мой выбор. Я больше не играю по вашим правилам и девушку не отдам! Злость всё сильнее закипала в венах, превращаясь в лаву. Я готов был в любой момент сорваться, словно предельно закрученная пружина, ожидавшая своего часа. – Но Ралиф… – Грег ухмыльнулся, его глаза сверкнули холодным блеском. – Друг мой, неужели ты забыл свою роль? Не помнишь, как сам вёл нас в ту таверну? Как клялся идти до конца? Ты ведь тоже готов был в постоялом дворе закончить начатое много лет назад. Ты забыл, как сам всегда предпочитал заметать, все следы, да? Аманда, прислушиваясь к нашему разговору, вдруг резко застонала раненной волчицей. Её будто пронзила молния, изменив всё в ней. Голубые глаза – теперь пропитанные болью и неверием, смотрели на меня с отвращением и злостью. – Так это… это правда? Это ты отдал приказ? Ты уничтожил всех в “Драконьем клыке”… и разрушил мою жизнь?! Ты… ты убийца! Моё сердце сжалось от нестерпимой боли. Я не обманывал её, не отдавал приказов на бессмысленную резню, но её взгляд говорил всё. В её, наполненных жгучими слезами, глазах я увидел отражение той тьмы, которая ранила сильнее клинка, заставляя испытывать такую боль, которой я не знал и она была настолько страшной, беспощадной… Понимая, что обстановка накалилась до предела, наёмники приготовились к нападению. Сжимая рукояти своих мечей, они наконец поняли, что дальнейшие переговоры бессмысленны и что бы они ни говорили – я не сдамся. Грег сделал шаг назад, когда почувствовал мою непоколебимую решимость. Всё замерло. И даже сама природа замолкла. Я поднял меч, готовый к борьбе, хоть и осознавая, что шанса на победу нет. Но тут, неожиданно, произошло то, к чему я не был готов… То чего никак не должно было произойти! Боковым зрением я заметил какое-то движение, и моё сердце забыло как биться, когда я увидел, как девушка, стерев с бледного лица слёзы, раскидывает руки в стороны и… Бросается в холодную пустоту за краем обрыва. Онемел, не в силах поверить в увиденное. Стройная фигура моей ромашки казалась прекрасной и ужасной одновременно. Яркая птица в пламенном небе, что сорвалась в свой последний полёт. Я не думал. Не успел подумать. В этот момент для меня не существовало ничего, кроме отчаянной необходимости спасти её. Или разбиться вместе с ней… Всего один шаг в пустоту. И я сделал его, погружаясь в холодный воздух обрыва вслед за своей женщиной… Чувство неминуемого падения, свист ветра в ушах и мысль, что это, возможно, последние секунды моей жизни, посыпались на меня вместе с первыми каплями дождя. Воздух уплотнился, словно ждал того момента, когда я осознаю свой поспешный и, быть может, роковой выбор. "Я дурак," – вспыхнула запоздалая мысль в моём сознании. Да, я знал, что могу погибнуть, но сердце колотилось всё сильнее, заставляя следовать за моей Амандой в надежде на чудесное спасение в водах реки, раздираемой скалами внизу. Ещё всего один миг и всё решится. Жизнь или смерть? Любовь или ненависть? Ромашка не простит меня после всего, что услышала… Что ждёт меня впереди? Острые скалы и бурный поток реки, где шанса на выживание почти нет… Удар сердца, яркая ослепляющая вспышка молнии и тьма затопила моё сознание.