Глава 27

По дороге домой пришлось остановиться перед первой попавшейся аптекой, поскольку совсем вылетело из головы сделать это в торговом центре. Возвращаясь к машине, Роман глянул на часы. Мать уже должна быть дома. Он поморщился, представляя, какую взбучку устроила бы ему, признайся сейчас, что завтра должен приехать отец.

– Нет-нет, – он мотнул головой, стряхивая снег и сел за руль.

Он скажет ей завтра, перед выходом из дома. Вот вообще бы не предупреждал, для большего эффекта. Но у каждой женщины должно быть священное время, чтоб «прихорошиться». А Роман был уверен, что как бы ни сердилась мать, а захочет это сделать. Отец приедет на поезде, билеты уже купил, как предупредил в сообщении. Будет дома вечером. Дома…

Роман подъехал к гаражу и, оставляя там машину, пешком вернулся к подъезду. Пряча руки в карманы куртки и поднимая голову, он отыскал окна их квартиры. Конечно же, они горели ярче всех. И теплее всех. Дома всё ярче и теплее. Разве может быть иначе? Вздрогнув, Роман поспешил к крыльцу, затем воспользовавшись лифтом и поднимаясь на нужный этаж. А стоило войти в прихожую, как окутало теплом. Запах готовящейся еды заставил предположить, что мать была на кухне.

Он снял куртку, разулся и прошёл по коридору, замечая переливавшуюся огнями небольшую искусственную ёлку, стоявшую в гостиной. Мать действительно стояла у плиты, что-то помешивая в небольшой сковороде, а в другой руке держала чашку с чаем.

– Я дома, – предупредил Роман, подходя к ней и обнимая сзади за талию, – я дома, мам.

– Не замёрз? Так и бегаешь без шапки? – Елена убрала чашку на столешницу и повернулась к сыну.

– Не замёрз, – Роман понял, что совершил ошибку, когда уже целовал мать в щёку.

– Почему такой горячий? – ахнула Елена, тут же приложив ладонь к его лбу, а затем к щекам, вынуждая немного склонить голову, – ты заболел?

– Нет.

– Ты кому врёшь? – сердито спросила она.

Ну да. Когда в семье мама – врач, то врать в подобном случае бесполезно.

– Чуть-чуть, – мило улыбнулся сын.

Не подействовало.

– Переодевайся, и приходи есть. Я проверю, что есть в аптечке и принесу градусник, – принялась отдавать распоряжения Елена.

– Мам, – попытался остановить её Роман.

– Тридцать первое завтра, новый год. Наверняка же собирался с друзьями отметить. Почему не бережёшься? Ты же видишь, какая погода!

– Извини, – состроил несчастное лицо Роман, – немножко не рассчитал. Завтра буду как новенький. Клянусь!

Он поднял ладонь, затем медленно опуская руку под скептический взгляд матери.

– Бегом, – велела Елена.

– Понял, – сдался сын, скрываясь в коридоре.

– Только же приехал. Горе ты моё… – вздохнула Елена, ещё раз проверяя, что ничего не подгорит на плите, и так же выходя с кухни.

Придётся покопаться в аптечке и откормить ужином, как следует. Что он там ел с отцом-то? Она покачала головой, отправляясь к себе в комнату.

– Отец твой хоть что-то толковое ест? Или на пельменях сидит? – проворчала она.

– Совсем не ест! – донеслось из другого края квартиры.

– Нечего подслушивать! – понимая, что немного потеряла бдительность, кинула в ответ Елена.

– Так разве ты не у меня спрашивала, мам? – усмехнулся Роман, закрывая дверь своей комнаты, – или так и не бросила привычку болтать сама с собой?

Не придумав, что ответить, Елена поторопилась достать аптечку и вернуться на кухню. С удовольствием позволяя матери заботиться о нём, Роман не стал спорить или признаваться в том, что завтра с рассвета нужно будет уехать на работу. Перекусив немного, и приняв все «санкционированные» лекарства, он поблагодарил мать и вернулся к себе. Только полдевятого, но стоило прилечь и дать гудящей голове отдых. Как и был, в домашних штанах и футболке, Роман опустился на застеленную постель, позволяя себе немного расслабиться.

Он подцепил пальцами шнурок на шее и поднял перед собой руку, держа медальон. Тот мерно покачивался, поблескивая металлом. Защитный. Ему теперь и пуля не страшна… Роман улыбнулся, вспоминая, как Ромашка вручала ему подарок. Поэтому тогда сбежала в торговом центре, пока он болтал по телефону? Приятно, чёрт возьми. Устраиваясь удобнее, Роман закрыл глаза, опуская руку, но по-прежнему сжимая в ладони украшение. Пусть только попробует не помочь.

Как задремал, и сам не заметил. Проснулся уже от того, что услышал, как кто-то звал по имени. В комнате стало совершенно темно, и хоть что-то разглядеть смог благодаря едва приоткрытой двери.

– Ром? – снова послышался тихий голос.

Наконец просыпаясь, Роман узнал сестру, заглянувшую к нему.

– Ты спишь, Ром?

– Нет, – он вяло хлопнул ладонью по покрывалу, приглашая Тоню входить, – сколько времени?

– Около одиннадцати, – сестра прошла босиком по ковру, и села рядом на кровать, – ты почему так валяешься? Разве сможешь отдохнуть? Замёрзнешь ночью без одеяла.

– Пришла поворчать? – усмехнулся сонно Роман.

– Нет. Мама там гору таблеток насыпала на кухне. Сказала скормить тебе перед сном, а то забудешь.

– А сама она где?

– К тёте Вере поднялась. Она над нами живёт. Помнишь? Они с мамой в последние пару лет такие подружки стали. Тёть Вера уезжала на неделю, а теперь позвонила, попросила зайти. Сам понимаешь, что это быстро не кончится. До ночи болтать будут, – пояснила Тоня, – слушай, тебе обязательно завтра куда-то ехать? А? Скажи своему Красовскому, что весь в соплях, и взбрыкни.

– Не дорос я ещё, Тонь, чтоб брыкать, – отозвался брат.

– Неужели никак нельзя отказаться? – возмутилась Тоня, – ненавижу их всех.

– Можно. Но есть очень большая вероятность того, что я потеряю новый контракт. Он ещё не подписан.

– И чёрт с ним, с контрактом!

– Угу. А за учёбу мне отца просить платить? Или с матери деньги потребовать? Я не говорю, что готов помереть ради этих съёмок. Но сейчас это работа, которая меня кормит и даёт возможность встать на ноги. Мне нужно своё жильё, Тонь. И девушку свою хочется не в универскую столовку, а в приличное кафе водить. Пока я учусь, буду сниматься. Тут без вариантов.

– Почему всё так сложно? – поворчала сестра, – а после учёбы, что собираешься делать? Бросишь своих фанаток?

– Возможно, – усмехнулся Роман, – всю жизнь тратить на это я не собираюсь.

– Сил с тобой нет, – она шутя провела рукой по его волосам, тут же останавливаясь, – эй! Ты весь мокрый. Тебе нужно в душ и переодеться. Видимо температура спала. Давай, поднимай свой зад и тащи в ванную!

Не давая брату сопротивляться, Тоня потянула его с кровати за руку, заставляя встать.

– Я расстелю тебе постель. А таблетки и воду на кухне оставлю. Выпей, чтоб мама не волновалась. Понял?

– Угу, – вздрогнул Роман, теперь чувствуя, как майка, прилипшая к спине, противно остыла.

– Есть хочешь?

– Нет, – он устало повёл плечами, и вышел из комнаты.

Тоня поспешила за братом, и пока тот брёл в ванную, отправилась на кухню, выполнять обещанное. Оставалось надеяться, что утром он будет чувствовать себя лучше.

– Ты там аккуратнее! – велела она Роману.

– Я не помираю, Тонь! – отозвался он из ванной, – у меня нет на это времени…

***

Уже давно стоило бы лечь спать, но сон не шёл к ней. Куда там! Создавалось впечатление, что до утра глаз не сомкнёт. Но в этот раз она была полна приятных переживаний, а вовсе не тряслась от страха перед завтрашним днём.

– Боже… – Камилла закрыла рот ладонью, пытаясь хоть как-то сдержать улыбку.

Она сидела на краю кровати, болтая ногами и глядя на то, как переливалось нежным серебром шитьё на туфлях. Если так пойдёт дальше, то и спать в них будет. И наверное не стоит упоминать тот момент, когда признавалась матери, что платье всё же понадобится для завтрашнего вечера. А так же то, что их домашний генерал ничуть не была удивлена, даже не спрашивая, кто составит дочери компанию. Лишь сказала, чтоб Роман вернул её сокровище в целости и сохранности, и упомянула, уходя, что «досье» на него уже давно собрано.

– Как она догадалась, что это именно Роман? – Камилла опустилась на постель, раскинув руки и глядя на огоньки, переливавшиеся на окне.

Она безмерно благодарна матери за то, что не устроила допрос с пристрастием. Конечно, слишком наивно было с её стороны полагать, что могла скрыть свою радость, вернувшись домой. И этот румянец, и блеск в глазах, и невозможность перестать улыбаться. Тепло разгоралось в груди, а руки так дрожали, что едва расстегнула куртку, дважды роняя и её, и рюкзак на пол.

– Скорее бы завтра.

На покрывале тихо отозвался сигналом телефон, и Камилла потянулась за ним, поворачивая к себе экраном. Сообщение. От Романа. Решил написать ей перед сном? Она поднялась, читая смс и неспеша прошлась по комнате. Высокий каблук был так непривычен, но туфли оказались достаточно удобными, чтобы оставить ей надежду, завтра прийти на встречу достойно. «Спокойной ночи, Ромашка», – прочитала она.

– Спокойной ночи, – улыбнулась Камилла, набирая для него ответное сообщение.

Завтра они увидятся снова. Скорее бы завтра…