ГЛАВА 11

Мы славно поужинали. Еда была вкусной, постель мягкой, и я уже собиралась лечь, когда за дверью послышались голоса. Кто-то громко возмущался, а затем в комнату проскользнул парнишка — высокий, симпатичный. Как любила говаривать моя нянюшка, кровь с молоком. Глазищи огромные, синие, волосы пшеничные. Картинка, не юноша.

— Добрый вечер, — кивнула ему, и парень вдруг пошел красными пятнами и пробормотал что-то невразумительное.

— Он болен, что ли? — спросила у Ромашки.

— Нет, — с непонятным смешком ответил тот. — Здравствуйте, князь Листвина Велеславий.

Князь Листвина? Этот юноша? Я уставилась на гостя с еще большим вниманием, а Ромашка и вовсе звонко рассмеялся.

— Расслабься, Слав, — сказал он. — Моя подруга не собиралась тебя смущать. Она шутит.

Князь как-то неловко кивнул.

— Здравствуй, Ромаш, — наконец произнес он достаточно разборчиво. — Давно не виделись.

— Давненько, — согласился Ромашка. — Лет восемь будет, да? Тебе пятнадцать было.

— Восемь, — отозвался Слав, не глядя на меня. — Вы тогда с отцом приезжали матушку мою лечить.

— Кстати, как здоровье матушки?

— Цветет и здравствует, — вздохнул Велеславий, а я удивилась, что могли лечить два некроманта. Не целители ведь. Или тоже одержимость каким-то духом?

— Как сестрицы? — продолжал расспрашивать Ромашка, а Слав и вовсе судорожно вздохнул. Показалось, что он сейчас рухнет на пол без чувств.

— Две замужем, три — нет, — ответил князь. — Ромаш, ты, случайно, жениться не надумал? Вилания еще тогда на тебя глаз положила. Увезешь ее в столицу…

— Сестры старшие? — уточнила я, а князь горестно кивнул.

— Сам почему до сих пор не женился? — поинтересовался Ромашка, проигнорировав интересное предложение.

— Невесты отказывают, — еще более стушевался Слав.

— Как это отказывают? — Я уставилась на князя. Не парень ведь — картинка. Куда они смотрят? Хотя, может, он изверг какой?

— П-п-простите, — пролепетал Велеславий и снова покраснел, а затем развернулся к Ромашке. Видимо, с ним ему было легче говорить. — Сами видите, не умею я с девушками. Только рядом окажусь и запинаться начинаю. Или вовсе веду себя как дурак.

— С такой ордой сестриц неудивительно, — присвистнул Ромашка. — Хорошо хоть вообще о женитьбе думаешь. И сколько невест тебе уже отказали?

— Пять, — горестно вздохнул Слав. — Вроде бы и любы они мне, и красивы, и умны, а я им и слова сказать не могу. С одной подружились, правда, но она сразу заявила: замуж не зови, мужик ты хороший, а муж будешь плохой. Лучше будем дружить… письмами. А тут весь дворец гудит, что Итен невесту привез. Я и решил взглянуть одним глазком. Князь я или нет?

Ромашка рассмеялся и похлопал давнего знакомого по плечу, а я втайне посочувствовала князю.

— Жаль, любезный Велеславий, — сказала ему, пусть и приврала немного, — что уже завтра Итен собирается Ромашку отвезти в столицу, и меня вместе с ним. Иначе я бы с удовольствием вам помогла. Вы как смотрите на прогулку до столицы?

— В целом неплохо. — В глазах князя зажглась надежда. — Простите, а вы…

— Светлая ведунья Марьяна, — представилась, как полагается.

— Марьяна… А дальше?

— Просто Марьяна.

Князь кивнул, принимая мои правила.

— И чем же можно пособить моей беде? — спросил он.

— Расскажу, если убедите Итена не держать нас под замком и со всеми почестями доставить в столичную школу светлой магии. А еще вернуть вещи, которые он у меня забрал.

— Я все сделаю, — засуетился Слав. — Прямо сейчас пойду, и…

Запнулся ногой о ковер, едва не разбил нос, а потом с величайшим трудом все-таки вывалился за дверь.

— Жестоко шутить над чужими бедами, Марьяша, — сказал Ромашка. — Ты ведь не поможешь ему.

— Помогу. У меня рецепт одной настоечки есть… Но ингредиентов все равно нет, так что надо в школу. И обещаю, за месяц женю беднягу. А там он к супруге привыкнет и стесняться перестанет. А что собой представляют его сестры?

— О! — Ромашка закатил глаза. — Это великое зло. Хотя там и матушка отличилась. Очень грозная и гордая женщина. Сына гоняла за малейший проступок. Старшая, Тамарина, женщина властная и строгая. Старше Слава на пятнадцать лет. Проблема Велеславия в том, что затюкали они его. Единственный мальчишка в семье. Отец умер, едва Славу три года исполнилось. Сестры и воспитывали, как считали нужным. А каждая считала по-разному. Я когда у них был, мечтал о том, чтобы поскорее уехать. Но сам Слав — парень неплохой, добрый, честный. Поэтому его будущей жене повезет.

Значит, надо помочь Славу с супругой. Что ж, если он отвезет меня в столицу с комфортом, я ему столько студенток и недавних выпускниц на смотрины приведу! У меня однокурсница была, Тихвина, замечательная девушка. Глаза в пол, ресницы пушистые, умница. Но внутри там, как в хорошей поговорке, чертенята водятся. Так что не заскучают. А не понравится Тихвина — и другие подружки имеются.

— О чем ты задумалась с таким выражением лица? — с улыбкой спросил Ромашка.

— О превратностях женской судьбы, — ответила я. — Давай спать. Устала я.

— Согласен.

— Отвернись.

Ромашка пробормотал что-то по поводу не вовремя проснувшейся стыдливости, а я сняла платье и завернулась в покрывало. В комнате тепло, не замерзнет. Казалось, уснула, стоило Ромашке погасить светильник. А проснулась — и поняла, что вовсю обнимаюсь с мирно спящим Ромашкой, закинула на него ногу, прижала рукой и чувствую себя прекрасно. Он, судя по тому что не проснулся, тоже. Осторожненько отползла на край кровати. Дожилась, Марьяна! Докатилась.

Отвернулась на другой бок и постаралась уснуть снова, но без Ромашки было холодно. А у меня покрывало. Значит, и ему холодно без меня? Судя по всему, да, потому что не прошло и десяти минут, как уже Ромаш перекатился на мою сторону, пригрелся рядышком и засопел громче. Ну и пусть.

Проснулась я одна. Из уборной слышался плеск воды, а за дверью — чьи-то шаги. В двери предупредительно постучали.

— Я не одета, — ответила громко.

И неумыта, и нечесана.

— Мне все равно, — раздался голос Златовласки, и дверь распахнулась.

Я завизжала и натянула покрывало на уши. Из уборной вынесся Ромашка — весь в пене, завернувшись в полотенце, и огрел Златовласку ковшиком. Хорошим таким, железным. Уверена, только пышная шевелюра не дала стражу тут же отправиться на встречу с богами.

— У вас все в порядке? — заглянул в двери дежуривший стражник.

Я снова завизжала, а Ромашка… нет, не пустил в дело ковшик, а закрыл дверь перед носом стража.

— Все нормально, дама переодевается, — ответил некромант через заслон, а я порадовалась, что Златовласка удачно так упал, его из-за двери не видно.

— Иди, смывай пену, — вздохнула я. — Мы с Али покараулим.

Кстати, что-то Али не видно и не слышно. Ладно когда посторонние рядом, но он и вечером не появился. И вот уже утро, а от приятеля ни слуху ни духу. Но проблемы с Али решим позднее. Пока же наша главная проблема изображала спящую княжну из старинной сказки. «И уснула она на три сотни лет…» Златовласка, правда, начал подавать признаки жизни, а в дверях ванной появился уже одетый Ромашка.

— Твоя очередь, — указал он на дверь, и я поторопилась скрыться, искренне надеясь, что мальчики не поубивают друг друга до моего возвращения.

А вернувшись, застала картину, которую, без сомнения, можно было назвать идиллической. Златовласка сидел в кресле, подпирая рукой многострадальную голову. Ромашка возлежал на кровати и с ухмылочкой глядел на поверженного врага.

— Общаетесь? — спросила я. — Ну, общайтесь. Кстати, а вещи мои где?

Ромашка указал на сумку, заброшенную в угол, и сказал чуть обиженно:

— Только еды там уже нет. — Сожрали, видимо.

— Выбросили, — ответил угрюмо Златовласка.

— Что? — Некромант едва на кровати не подскочил. — Выбросили еду? Вы с ума сошли? Да я вас…

— Тише, — остановила я справедливый бунт моего Друга. — Думаю, Злат… Итен хотел сказать нам что-то важное. Правда, Итен?

— Да. Через час мы выдвигаемся в столицу, — так же зло ответил тот, — где ты, ведьма, снимешь свое заклинание.

— Если будешь хорошо себя вести, я постараюсь, — пообещала ему. — А если плохо, щеголять тебе буйной растительностью до скончания лет. И не ведьма, а ведунья. Светлая и дипломированная, между прочим.

— Забрать бы твой диплом и сжечь, — ответил Златовласка, а я обиделась.

Это же надо! Он мой диплом жечь будет, гад пупырчатый. Наградить его чесоткой, что ли?

— Марьяш, пожалей человека, он и так болен, — подал голос Ромашка.

— Чего меня жалеть-то? — искоса взглянул на него Итен.

— По глазам Марьяны вижу, что сейчас вдобавок к шевелюре она наградит тебя недержанием. Представляешь, как будут волосы за все окрестные кусты по дороге цепляться?

Златовласка снова ринулся в бой, но я перехватила его на лету и миролюбиво сказала:

— Извините, господин Хардинский, но, если вы хотите, чтобы мы отправились в столицу, попрошу вести себя так, как подобает стражу, а не обиженному мальчишке. А еще дать мне позавтракать и переодеться. Мое платье вчера вашими стараниями запылилось.

Итен покраснел до корней волос и поторопился исчезнуть, а я довольно потянулась, как кошка, достала из сумки юбку, кофту и снова удалилась в уборную. Уже там высушила заклинанием волосы, переоделась в чистое, а в комнате ждал завтрак и довольный князь Велеславий. Он прямо-таки лучился счастьем.

— У тебя случилось что-то хорошее? — спросила я, присаживаясь за стол и составляя компанию Ромашке.

— Да, — кивнул Слав, немного отодвигаясь от злой и страшной меня. — Я все-таки еду с вами в столицу, и из моих сестриц сопровождать меня будет только одна. Не теряю надежды выдать ее замуж.

— Действительно неплохая новость, — согласилась с ним. — А как поедем? Верхом?

— Ага, — «порадовал» князь. Я надеялась на карету или какой-никакой экипаж. Но лучшее — враг хорошего, да? Одна из любимых пословиц моего отца.

— Ты не рада? — сразу заметил Слав.

— Не очень люблю верховую езду.

На самом деле верховую езду я любила, но только на небольшие расстояния, а не через все княжество до соседнего и там уже до столицы. Это сколько же дней пути? Пять, не меньше. С другой стороны, пешком бы топали недели две-три. Так что хватит жаловаться, Марьяна. Радуйся, что побережешь ноги.

— Экипаж нас сильно замедлит, — огорчился Слав. — Но если…

— Не надо, — замахала я руками. — Поеду, на чем есть. Правда, Ромашка?

Ромаш задумчиво кивнул, кромсая ножом и вилкой пышный омлет с кусочками колбаски. Когда речь шла о еде, мой друг становился излишне задумчивым и сосредоточенным.

— Выезжаем через полчаса, — порадовал Слав и умчался собираться. Хотя за него и так прислуга все соберет.

— Он всегда такой шумный? — спросила я.

— Когда вдали от девушек — да, — кивнул Ромашка. — Кстати, ты заметила? Он перестал воспринимать тебя как девушку, не в обиду будет сказано.

— И как кого он теперь меня воспринимает? — поинтересовалась я у «цветочка».

— Как друга. Ладно, давай завтракать быстрее, а то до вечера небось останемся голодными.

В словах Ромашки был резон, поэтому я зажевала быстрее. И правильно сделала, потому что Златовласка ждать не желал. Он появился раньше положенного срока, грозно зыркнул на нас и приказал следовать за ним. Так и подмывало спросить, не болит ли головушка, но я решила не наносить несчастному еще одну травму, на этот раз психологическую, и промолчала.

Снаружи нас порадовала прекрасная погода. Ночью, видимо, прошел дождь, и цветы благоухали как никогда. Теперь я была даже рада возможности проехаться в седле. Еще и лошадку мне выдали красивую, серую в яблоках, озорную. Ромашке подвели пегого коня, а у Слава конь был, как и у Златовласки, белым. Вот только Итен зацепился волосами за седло и едва не свалился с бедного животного раньше, чем на него забрался.

— Помочь? — спросила я, указывая на шевелюру.

— Да иди ты, ведьма! — вызверился он.

Ах ведьма? Я надулась, забралась на лошадку по имени Звездочка и больше не оглядывалась на негодяя. А еще несколько минут спустя мы двинулись в путь.