ГЛАВА 12

Кроме Златовласки, нас сопровождало еще шестеро стражников. Все рослые, могучие. Дубы, а не люди. Я поглядывала на них и чувствовала себя за каменной стеной. Интересно, неужели Итен так боялся нас с Ромашкой? Или эти воины сопровождают Слава? Что тоже возможно, он ведь князь. Или его сестрицу, закутанную в накидку так, что не видно лица? Как бы там ни было, дорога проходила приятно, но скучно. После пары часов пути я начала привычно напевать, но на меня так покосились, будто совершила преступление. Пришлось закрыть рот.

— А я другую песню люблю, — неожиданно подал голос Слав. — О любви Дитриха и Хранигунды.

— Не слышала такую песенку. — Я польстилась на иноземные имена.

— Ну как же?

И Слав тихонько запел:

— Слав, прекрати немедленно! — рявкнула его сестрица, демонстрируя богатырский голос, и Велеславий замолчал на полуслове.

— Зачем вы помешали? — Я обернулась к княжне. — Интересно ведь, завоевал Дитрих Хранигунду или нет.

— Более похабной песни не слышала.

Вот мерзкая девица. Новая цель, на которую можно наслать чесотку. Или клопов. Вот клопы лучше подойдут, но не сейчас. На привале.

— Так что там с Хранигундой? — шепотом спросила я у Слава.

— Дитрих завоевал ее земли, — улыбнулся тот, — и влюбился в прекрасную воительницу. Три месяца за ней ухаживал, дорвался до близости, а там…

— А там? — Я уставилась на него.

— Пояс верности, — вместо друга ответил Ромашка. — И пришлось Дитриху подбирать ключ, там песня воистину бесконечная. А когда подобрал, новые проблемы возникли, о которых юной деве вроде тебя знать необязательно. Я удивлен, что Славу такие песенки известны.

— Итен научил, — еще тише сказал он.

Я покосилась на Златовласку. Хм… Оказывается, у моего друга есть неизведанные таланты. Например, любовь к народному фольклору. Может, как-нибудь споет?

Время до привала тянулось очень долго. Скрашивали его только живописные виды, да и то не было времени, чтобы вволю полюбоваться ими. Поэтому, когда объявили привал, я вздохнула с непередаваемым облегчением и первой спрыгнула с лошади. Лошадь, кажется, возрадовалась так же, как и я. Зато спутники тут же разделились на несколько групп.

Ромашка держался рядом со мной. Слав тоже попытался было прибиться к нашей компании, но его перехватила сестрица и начала капризно жаловаться, как сильно устала. Отдельная группа — наша доблестная охрана. И, наконец, великий и ужасный Итен Хардинский, который поглядывал, как его подчиненные готовят место для обеда. Для нас приготовили теплые пледы, чтобы было удобно сидеть на траве, а от аромата еды тут же рот наполнился слюной.

— Не нравятся они мне, — тихо поделился Ромашка.

— Кто именно? — уточнила я, провожая взглядом кусок окорока, который нарезал один из стражей.

— Все.

— Исчерпывающий ответ, Ромашка. Знаешь, я беспокоюсь об Али. Что-то его не слышно. Давай отойдем во-он к тому ручейку, вроде как умыться в жаркий полдень, и попробуем с ним поговорить.

— Как скажешь.

Ромаш поднялся на ноги и протянул мне руку, помогая встать.

— Вы куда? — насторожился Итен.

— Умыться, жарко. — Я указала на ручей. — И вымыть руки перед едой. Вы, конечно, можете есть грязными, у меня даже настойка соответствующая в сумке имеется, но, боюсь, окрестные кусты не оценят.

— У, ведьма, — пробормотал один из стражей.

— Светлая ведунья, — по привычке поправила я и поспешила к берегу, пока не выстроилась очередь борцов за гигиену. А сама потерла кувшин рукавом, вроде как чистя от пыли.

— Али, ты там жив? — спросила шепотом.

— А что мне станется, хотя ты забыла о моем существовании? — недовольно ответил волшебник.

— И правда, что может случиться? Видимо, я зря волновалась. Да, Ромаш?

— А может, чайник в омут — и конец? — поинтересовался мой спутник. — Как в песне…

— Если сейчас еще и ты покоришь меня знанием местного фольклора, я сойду с ума, — заверила некроманта, а сама действительно вымыла лицо и руки от дорожной пыли. Поднялась, отошла, дожидаясь Ромашку, и увидела, как к ручью чуть поодаль подходит Итен. Он уже хотел было наклониться к воде, когда кончики волос попали под ногу. Ух ты, не думала, что его шевелюра продолжит расти! И Златовласка, видимо, тоже не думал, потому что неловко взмахнул руками, не нашел точку опоры и полетел в воду.

— Ой! — вскрикнула я и кинулась на помощь, а мой личный враг встал на колени прямо в воде и коснулся оцарапанного носа. — Осторожно, не шевелись.

Подхватила пострадавшего, помогла подняться на ноги и отвела обратно к лагерю. Сестрица Слава вскрикнула при виде крови и попыталась уплыть в обморок, сам Слав кинулся ко мне, и мы вместе уложили Итена на покрывало.

— Ромашка, набери, пожалуйста, холодной воды в флягу, — попросила я.

— Ради него не буду, — сурово ответил Ромаш.

— Ради меня.

Ромашка вздохнул, но все-таки наполнил флягу речной водой и отнес мне, а я приказала Славу прижать ее к носу Итена. Бравого стража стало жаль. Что ж, когда прибудем в столицу, попытаюсь избавить его от такого украшения, хоть волосы тоже было жаль. К счастью, у меня в сумке действительно было все необходимое. Например, настойка, которая прекрасно останавливала кровь. Именно ее я испытала на Итене, и настойка оправдала свою хорошую репутацию.

— Вы отдыхайте, обедайте, — сказала суетившимся вокруг командира стражам. — С ним все будет в порядке. Ромашка, ты тоже поешь пока, Итен меня не укусит.

Ромаш смерил меня недовольным взглядом, но послушался и присоединился к общей трапезе. Со мной остался только Слав, да его сестрица издали бросала заинтересованные взгляды. Что-то мне подсказывало: девица неравнодушна к Златовласке и готова подарить ему сердце. Может, намекнуть Славу, что его проблема решаема? Итен вроде тоже не из последнего рода. А замужняя сестра — счастье для брата.

Сам Златовласка начал подавать признаки жизни.

— Избавь меня от этих волос, ведунья, — с силой вцепился в руку. — Что хочешь делай, но избавь.

— Я постараюсь, — пообещала ему. — А пока смотри под ноги. На этот раз пострадал нос. В следующий раз последствия могут быть еще хуже.

А Златовласка улыбнулся, и мне стало не по себе. Мало ли что он задумал.

— С таким достоянием у меня есть все шансы не дожить до столицы, — задумчиво сказал он.

— Надо просто заплести или заколоть, — ответила я. — Чтобы было удобно. И лучше заплести, наверное.

— Поможешь?

— После обеда помогу.

Потому что иначе Ромашка мне и кусочка не даст. Я оставила Итена отдыхать на берегу, а сама поспешила к «столу».

— Спелись? — недовольно поинтересовался Ромаш.

— Еще чего, — ответила я, потянувшись к кусочку курочки. Уловила удивленный взгляд Слава. Да, я не веду себя как воспитанная девушка из высшего общества и не делаю вид, что довольствуюсь крошками, как его сестрица. Мы много путешествуем на свежем воздухе, и я хочу есть. Поэтому быстро проглотила все, на что упал взгляд, вымыла руки и вернулась к Итену.

— Садись ко мне спиной, — приказала ему, доставая из сумки гребень и заколки. Это же надо! Такую копну волос превратить в невразумительный колтун. Осторожно отделила золотистую прядку и попыталась расчесать.

— Ай! — Тут же дернулся Златовласка.

— Терпи, ты же мужчина, — прошипела я и аккуратно отделила следующую прядь. Когда скопилось достаточное количество волос, заплела плотную длинную косицу, потом еще и еще одну. Так увлеклась и лишь позже с удивлением заметила, что Итен едва не мурлыкает.

— Ты плети, ведунья, — довольно прищурившись, попросил он. — Приятно.

Вот еще! Но я покорно продолжила плетение. А волос все не убывало. Так мы до вечера парикмахерскую не закроем.

— Эй, Любима, — окликнула сестру Слава, — поможешь мне?

— Я? — Княжна возмущенно уставилась на меня из-под пушистых ресниц.

— А ты видишь здесь другую Любиму? У тебя гребешок есть?

Любопытно, что княжна не потащила с собой орду служанок, а поехала одна. Рисковая.

— Есть. — Любима гордо задрала носик. Кстати, она оказалась довольно симпатичной, похожей на брата, только очень заносчивой.

— Тогда присаживайся рядышком и помогай плести косы. Если еще есть желающие присоединиться, я не откажусь.

И работа пошла быстрее. В четыре руки мы управились довольно скоро, потом я переплела косицы между собой, перевязала, чтобы не рассыпались, и Итен довольно тряхнул головой.

— Удобно, — вынес он свой вердикт, — только тяжело. Спасибо, Марьяна.

— Было бы за что, — отмахнулась я. — Тогда в путь?

Общее дело сближает, и мы тихо переговаривались, а дорога летела быстрее, хотя ехали мы медленнее. Светло, тепло, хорошо — что еще надо? Ночевать остановились в особняке одного из подданных князя Велеславия. Толстенький коротышка едва ли не в ноги падал ошалевшему от народной любви Славу, пригласил нас в дом, поселил в лучших комнатах. Проблемы начались, когда подали ужин. Оказалось, что у хозяина три дочери на выданье. И все три присутствовали за столом. Как только Слав увидел разодетых девиц, тут же покрылся мелкими бисеринками пота. У-у-у, как дело запущено!

— Дочери мои, — с гордостью представил отец. — Калина, Малина, Рябина.

Что? Я уставилась на девушек и едва сдержала нервный смешок. Кажется, папа был поклонником настоек самых разных уровней крепости и свойств.

Девушки сели по обе стороны от Слава.

— Князь, позволите ли предложить вам мед? — щебетали они. — Взгляните, какая куропатка. Вы таких точно не кушали. Что же вы так мало едите?

А бедный Слав бледнел все больше и готов был сползти под стол, лишь бы не слушать навязчивых девиц. Увы, я не знала, чем ему помочь, но решила попробовать и сказала на ушко Рябине, рядом с которой сидела:

— А знаешь, недавно Велеславий говорил мне, что больше всего в девушке ценит…

— Что? — Та уставилась на меня с предвкушением.

— Умение молчать.

— Правда?

— Истинная.

И Рябина захлопнула рот. Сестры покосились на нее и поняли, что дело нечисто, поэтому тоже дружно замолчали, а Слав смог хотя бы вдохнуть. Но есть, правда, все равно ничего не стал и сразу после ужина попытался сбежать в свою комнату.

— Князь, — перехватил его счастливый отец, — позволите ли показать вам мою гордость?

— Еще одну дочь? — простонал Велеславий.

— А? Нет-нет, виноградники.

— Виноградники можно.

И бедный Слав поплелся за хозяином дома, а мы с Ромашкой — в отведенные нам комнаты. В кои-то веки — отдельные. Ромаш, правда, почему-то выглядел недовольным. А я, едва осталась одна, постучала по кувшину.

— Али, выбирайся, разговор есть, — сказала ему.

— Чего тебе?

Недовольный волшебник появился посреди комнаты. Он даже не смотрел в мою сторону.

— Скажи, как можно помочь тебе обрести свободу? Только правду, — потребовала я.

— Я не…

— Али!

Волшебник отвел взгляд. Он явно не хотел отвечать.

— Как только я исполню твое последнее желание, смогу сразиться с тобой. И отвоевать свободу.

— Убив меня? — тихо спросила я.

— Да.

— Тогда… — В голове что-то не складывалось. — Разве ты не победил никого из твоих предыдущих хозяев?

— Ты, как и Ромашка, задаешь хорошие вопросы, — усмехнулся Али. — Увы, я не могу дать на них ответ. Тебе предстоит понять самой.

Значит, пока не стоит озвучивать третье желание. Не самое лучшее время, чтобы сражаться с древней магией Али. Может, для кого-то сто лет и немного, а для меня так более чем достаточно.

— Спасибо, что сказал, — ответила я ему.

— Ты хорошо отнеслась ко мне. — Али устало повел плечами. — Увы, я ничем не смогу отплатить за твою доброту. Пусть хоть этим. Можешь прислушаться к совету твоего кавалера и оставить меня где-нибудь. Так будет безопаснее и правильнее.

Я покачала головой и ответила:

— Нет. Я постараюсь тебя освободить и не отдать за это жизнь, Али. А пока отдыхай.

Волшебник грустно улыбнулся и растаял дымом. Я вымылась с дороги, переоделась ко сну и уже собиралась ложиться, когда раздался истошный крик. И кричал явно Слав.