ГЛАВА 14

— Где он? Где эта зараза, я тебя спрашиваю?

Итен кричал так громко, что звенело в ушах, а я меланхолично доедала остывающий завтрак. Увы, меню было не таким уж разнообразным. Скорее даже скудным, но выбирать не приходилось, и я пыталась зачерпнуть кашу без комков.

— Марьяна, — Златовласка понизил голос, — давай поговорим начистоту. Ромаш — тот еще угорь. Его разыскивают по всей Альбертине уже пять лет.

— Потому что его отцу так хочется?

— Потому что его дар должен служить государству. Некромантов осталось мало, каждый на счету. Ты ведь сама понимаешь, сколько вокруг развелось нечисти.

— Я-то понимаю, — задумчиво кивнув, сказала я. — Только думаю, что Ромашка вам ничего не должен. Вы его спрашивали, хочет ли он служить Альбертине? Нет. Решили за него. Так почему он обязан терпеливо принять свою судьбу? Потому что так решил его папа?

— Его папа — первый советник короля, — еще тише сказал Итен.

— Да хоть последний. Ромаш здесь ни при чем. Оставьте его в покое. Где он, я не знаю. Ушел, и все.

Златовласка выругался и отошел в сторону, а ко мне подсел Слав.

— У Ромаша все в порядке? — спросил он.

— Думаю, что да.

— Вот и хорошо.

Князь улыбнулся. Замечательный он все-таки парень, не чета некоторым. Надо найти для него невесту получше. Зато Любима загрустила. Увлекшись поисками Ромашки, Итен напрочь позабыл о сестре Слава. Как бы намекнуть Златовласке, что тут выгодная партия от тоски пропадает?

— Ладно, двигаемся дальше, — приказал Итен, и наш отряд отложил ложки и засобирался в дорогу. А мне без Ромашки было грустно. Никогда не думала, что за несколько часов почувствую, как его не хватает. Я все еще мало знала о нем, больше догадывалась, но…

— Вы обязательно увидитесь. — Слав понял причину моей грусти верно. — Ромаш не пропадет бесследно. Но сейчас, думаю, он поступил правильно. Его отец не самый приятный человек, Марьяна. Я бы даже сказал, очень неприятный. Поэтому я понимаю, почему Ромаш не хочет его видеть.

— Спасибо. — Я тепло улыбнулась князю. — Ты прав, мы обязательно встретимся.

Оставшийся путь до столицы запомнился плохо. Меня не радовали прекрасные виды, пение птиц. И начал откровенно раздражать отряд стражи. Надо было бежать с Ромашкой! Надо было! Я бы потом нашла Слава в столице, а Златовласке передала зелье. А что теперь? Где мне искать самого Ромаша? И как избавиться от бдительного присмотра Итена Хардинского?

Впереди показались ворота столицы. Охрана не задавала лишних вопросов, только поклонилась Итену, и нас пропустили в обитель верховного князя Альбертины. Да, давно я не была в столице, с самого выпускного. Город разросся, улицы стали чище и даже, казалось, шире. На окраинах дома налезали друг на друга, как шумные соседи, но чем дальше мы ехали, тем ровнее становились их ряды — и выше заборы. Зато в этом городе я провела лучшие студенческие годы. Кстати, о студенческих годах…

— Спасибо, что проводили, капитан, — сказала Итену. — Но мне пора.

— Куда? — Он уставился на меня.

— Готовить зелье, чтобы лишить вас волос. Слав, вы где остановитесь?

— В нашем родовом особняке. — Тот пожал плечами. — Это на Вишневой улице. Хочешь, оставайся у нас, мы будем рады.

— Я приду в гости, обязательно. А пока…

— Куда! — взревел Златовласка, перехватывая мою лошадь.

Но у меня был талант исчезать громко и со вкусом, поэтому я спрыгнула с лошади, подхватила сумку и кувшин, выслушала бодрую ругань Итена и бросилась бежать.

— За ней! — скомандовал Златовласка, и его подручные бросились за мной, но Слав неловко повернул коня — или очень даже ловко, загородив им путь, и я шмыгнула в ближайшую подворотню.

Столицу я знала если не как свои пять пальцев, то как десять точно, особенно районы, прилегающие к любимой школе. Поэтому разве можно меня здесь догнать? Конечно нет. А я бежала сломя голову, пока впереди не показались знакомые ворота, в которые я постучала пять лет назад, спасаясь от родительского гнева. Сейчас они были закрыты, зато никто за год не убрал из стены кирпич, который служил моим тайным ключом и проходом. Не знаю, кто делал кирпичный забор вокруг школы, но один кирпичик выбивался из общего ряда и слегка выдвигался вперед. Вот на него-то я и опиралась ногой, перебиралась через забор и спрыгивала с другой стороны, когда не успевала вернуться в школу до того, как закроют ворота.

Сейчас шли занятия, и на территории было тихо. Только шелестел приятный ветерок и качались кроны кленов. Я миновала тенистую аллею, шагнула в главное здание — и ощутила чужие пальцы на локте. Истошно заорала и приложила незнакомца тем самым локтем. Хотя почему незнакомца?

— Студентка Марьяна! И почему я не удивлен? — раздался голос директора, и господин Расс возник передо мной, так сказать, во всей красе. Он распрямил плечи и уставился на меня с немым укором.

— Здравствуйте, — пробормотала я. — Директор Расс, можно с вами поговорить?

— Если бы вы хотели побеседовать со мной, Марьяна, вы бы не проникали на территорию школы, как преступница, а вошли бы в ворота. И уж точно не стали бы меня бить.

— Прошу прощения, но меня ищут.

Я чувствовала себя безумно виноватой перед господином Рассом. Я была очень, очень проблемной ученицей. Могла что-нибудь разрушить, перепутать строки в заклинании, не то смешать в зелье. Из-за меня с завидной регулярностью происходили поединки среди парней. Я и сама в парочке поучаствовала. Наверное, поэтому директор так обрадовался, когда я выбрала для практики отдаленную деревню.

— Кто вас ищет, Марьяна? — устало вздохнул господин Расс. — Родители?

— Нет, стража, — потупилась я. — Понимаете…

— Сначала пройдем в мой кабинет.

Да, директор лучше всех знал, что наша беседа может затянуться надолго. Не в первый раз, и точно не в последний, поэтому мы поднялись на второй этаж и прошли в его кабинет. Кстати, по директору Рассу в лучших традициях сохли все студентки школы. Ему исполнилось тридцать пять, и я искренне недоумевала, почему красивый молодой мужчина выбрал для себя деятельность преподавателя. Но нашему директору она искренне нравилась. Он отчитывал студентов с завидным постоянством и каменным выражением лица, и только со мной у него сложились неровные отношения. С одной стороны, он меня жалел. С другой — я иногда подозревала, что ненавидел.

— Так что у вас произошло, Марьяна? — спросил директор, усаживаясь в высокое кресло. Интересно, сколько седых волосин я добавила в его черную шевелюру?

— Я провалила практику, — ответила, потупившись. — То есть вынуждена была уехать из деревни Тихие Углы и вернуться туда не могу. Пожалуйста, директор Расс, миленький, отправьте меня на два года в другое место.

— И почему же вы не можете вернуться в Тихие Углы? — Директор смотрел на меня с таким выражением лица, что я готова была признаться во всем на свете.

— Я случайно приворожила соседа к крысе, а его жена начала хрюкать. Потом страж Итен Хардинский вылил на себя мое новое, еще не запатентованное зелье для роста волос, и теперь у него волосы до земли, а обрезать их нельзя. Но со стражем я разберусь и обратное зелье сделаю, а вот в деревню не поеду, нет.

— Марьяна, вы понимаете, что лишили себя диплома? — тихо, но оттого еще более угрожающе спросил директор.

— Но почему, директор Расс? Я ведь не отказываюсь проходить практику, просто прошу перевести меня в другое место. Мало ли в Альбертине деревень?

— Три года, Марьяна. Три года вы не смогли прожить без выходок. Думаете, я буду и дальше вас прикрывать?

Я отвела взгляд. Было стыдно. Да, я не оправдала доверия директора Расса. Но ведь с Уланом и Феской так вышло не специально.

— И ничего нельзя сделать? — спросила я.

— Ничего.

— А хотя бы поработать над зельем в лаборатории можно? А то Злато… То есть капитан Хардинский так до конца своих дней и будет щеголять шевелюрой до пола.

— Работайте. Даю вам сутки. — Директор едва ли не скрипел зубами. — Но помните, завтра в полдень вы покинете школу и дальше живите так, как знаете. А по практике вам «неуд». И никто вас с такой отметкой на службу не примет. Только и останется, что выйти замуж.

А вот про замужество он зря, но я сохранила виноватый вид, а директор лично проводил меня в лабораторию.

— Ваша комната при лаборатории сейчас свободна, можете остановиться там, — сказал он. — И прошу вас, ничего не взорвите.

Можно подумать, я хотела устраивать в школе взрыв. Это тоже получилось случайно. Говорю ведь, мое обучение стоило директору немало нервов, но он оказался мужчиной стойким и даже вручил мне диплом с вежливой улыбкой. А потом отправил в Тихие Углы и целый год надеялся, что я не вернусь. Но вот она я!

Родная лаборатория — между прочим, моя личная, потому что работать со мной рядом все отказывались, — встретила пыльными колбами. При ней была небольшая комнатушка, где я чаще всего проводила свободное время. Нет, не жила! Жила я с девчонками в общежитии, но читала или училась именно здесь. Для начала я избавилась от пыли, затем открыла сумку и вытащила оттуда несколько волосков Златовласки, припасенных, когда заплетала ему косицы. Взяла один волосок, опустила под увеличительное стекло, а затем попыталась вспомнить состав моего зелья для роста волос.

Вроде бы вспомнила. Разложила ингредиенты, подумала, что и чем можно нейтрализовать. Уже почти решилась сварить первый вариант обратного зелья, когда в двери постучали. Наверняка это директор, поэтому распахнула дверь и нос к носу столкнулась с той самой Тихвиной, с которой собиралась познакомить Слава.

- Ой. — Я отступила на шаг, а Тишка бросилась мне на шею.

— Марьяшка приехала! — радостно вопила она. — Теперь директор не только меня гонять будет.

— Подожди, — попыталась остудить пыл подруги. — Почему ты в школе? А практика?

— Так я на практику в школе осталась, хочу тут преподавать целительское дело. А ты какими судьбами? Директор Расс в ужасе!

Вот она, репутация. Я еще ничего не сделала, а директор уже в ужасе.

— Практику провалила, — вздохнула я. — А один страж вылил на себя зелье для роста волос. Вот, пытаюсь справиться с последствиями. Поможешь?

— А то!

Тишку никогда не надо было просить дважды. Мы засучили рукава и принялись за изготовление зелья. От первого варианта волос Итен скукожился и почернел. От второго — еще больше вытянулся. От третьего — вспыхнул. А между тем за окнами стемнело.

— Ладно, пойду я, — засобиралась Тихвина. — Захочешь поужинать, приходи в столовую.

— Нет, ничего не хочу, устала, — ответила ей. — А ты иди, отдыхай. И спасибо за помощь.

— Завтра продолжим, Марьяша. Ты отдыхай.

И Тишка умчалась, а я пошла в свою любимую комнатушку и прилегла на узкий диванчик. Так захотелось спать! Я уже почти уснула, когда услышала, как со скрипом открывается окно. Приподнялась, нащупала у изголовья первое попавшееся зелье и швырнула его в вора.

— Ай! — услышала знакомый голос. — Марьяна, ты чего?

— Ромашка? — зажгла светильник и оценила лицо друга, которое пошло зелеными пятнами. — Ромашка, дорогой!

И кинулась к нему на шею. Сам Ромаш, похоже, был не так уж рад нашей встрече, потому что попытался от меня отодвинуться, но комнатка была маленькая, и вместо этого мы оба завалились на диван. Причем Ромашка снизу, а я — сверху.

— Слезай, задушишь! — просипел он. — Тяжелая, надо не кормить тебя пару дней.

— И тебя тоже.

Между прочим, ответила это не я, а Али, который материализовался в комнате. Надо же, напомнил о себе, когда не ждали. Он протянул мне руку и помог слезть с Ромашки.

— Здесь хоть чем-то кормят? — Ромаш огляделся по сторонам.

— Поздно уже, — ответила я, наблюдая, как исчезают пятна с его лица. — Ужин закончился, но в сумке есть хлеб и яблоко.

Ромашка зашелестел моими вещами, а Али забрался на спинку дивана и сел, как на жердочке.

— Когда ты загадаешь последнее желание? — спросил он.

— Жвушит угожающе, — прохрумкал Ромашка.

— Как только придумаю, как с тобой сражаться, — ответила я Али. — Так что прости, придется немного подождать.

— Ничего, я привык ждать, — грустно ответил он. — Надеюсь только, хозяин у меня за это время не сменится.

И покосился на Ромашку, а я отрицательно покачала головой.

— Спасибо, Марьяна.

И растаял, оставив меня наедине с некромантом. Но я знала, что Али рядом, хоть и не напоминает о себе. А Ромашка уже доел яблоко и взялся за хлеб.

— Как ты меня нашел? — спросила я.

— Сказал же, что найду, — хитро улыбнулся он. — Я всегда держу слово. А если серьезно, узнал, что к Славу ты не приезжала. Осталось только одно место, куда ты и стремилась: светлая школа. И вот я здесь! Кстати, защита у школы никуда не годится.

— А как ты пробрался через забор? — прищурилась я.

— Там кирпичик в стене торчал, — махнул рукой Ромашка. — Ну как, директор назначил тебе новое место практики?

— Нет. — Я вздохнула устало. — Грозится поставить «неуд». Зато разрешил остаться и поработать над зельем. А ты проведал тех, к кому шел?

— Нет, — вздохнул Ромашка. — У моей сестры свадьба через три дня. Я хочу туда пойти, но так, чтобы не знал отец.

— У тебя есть сестра? — изумилась я.

— Да, но она обделена магическим талантом, поэтому ей, к счастью, не досталась моя судьба.

— Значит, подумаем, как навестить твою сестру. А сейчас давай спать, Ромаш.

— Здесь?

— А у меня другой комнаты нет.

Ромашка пожал плечами и лег на диван.

— Эй! — ударила его кулачком по плечу. — А как же я?

— А что ты? — хитро улыбнулся он. — Ложись рядышком.

— Тут тесно.

— Поместимся.

Спать хотелось сильнее, чем ругаться с ним, поэтому я повозмущалась для приличия, легла на диван, устроилась в объятиях Ромашки, сладко зевнула и уснула.