ГЛАВА 17

Храм, в котором должна была происходить свадьба сестры Ромашки, поразил мое воображение. В этой части столицы я никогда не была и теперь во все глаза смотрела на белокаменное чудо. Чистый восторг! Вот что я испытывала. Внутри порхали бабочки, и хотелось обнять весь мир. Такое редкое чувство… А Ромашка ходил вокруг, разглядывал все возможные входы и выходы. Я же пригрелась на солнышке и радовалась ясному дню.

— Нашел что-нибудь? — спросила у вернувшегося Ромашки.

— Да, — ответил он, присаживаясь рядом на скамью. — В храме есть боковой вход, можно будет проскользнуть туда. Думаю, придет столько людей, что никто не обратит на нас внимания.

— Будем надеяться, — ответила я. — А еще можно сварить зелье, оно ненадолго изменит твою внешность. Правда, не скажу, что оно особо безопасное.

— Лучше без твоих зелий, — как-то поспешно пробормотал Ромашка.

Дело, как говорится, личное. Я только пожала плечами. На самом деле в плане Ромаша все было просто: прийти на праздник, зайти через боковые двери, которые всегда открыты в праздничные дни, и так же тайком удалиться, передав подарок княжне Милиане. Поэтому следующий день мы провели в безделье.

Я хотела проведать Тихвину, но Ромашка был против и просил остаться с ним. Пришлось прислушаться, так что мы валялись в кровати, ели сладости из соседней лавчонки и болтали. Я старалась не думать о недавнем поцелуе, но мысли то и дело возвращались к нему. Зачем Ромашка меня поцеловал? Хотел подшутить? На самом деле испытывал что-то? Я вглядывалась в его лицо, надеясь найти ответ, но ответа не было, только догадки. А если бы спросила напрямую, это показалось бы странным, поэтому оставалось молчать и думать.

Между тем наступил день свадьбы. Ромашка нервничал. Если во время нашего долгого пути только призраки могли его напугать, то сейчас он бродил по нашей комнате из угла в угол и никак не мог найти себе места. Ближе к полудню мы переоделись. Ромашка захватил плащ, я — накидку с капюшоном, и мы поспешили в храм.

До церемонии оставалось около часа, но в храме уже было многолюдно. Мы, как и собирались, проскользнули внутрь через боковой ход. Мне никогда еще не приходилось бывать на свадебной церемонии. Пока жила дома, как-то никто из знакомых не женился, а в школе мы были заняты учебой, а не свадьбами. И вот теперь я жадно впитывала атмосферу праздника, оглядываясь вокруг. Гости сидели на длинных скамьях, играла тихая протяжная музыка. Затем аккорды стали громче, а из двух разных дверей вышли невеста и жених. Невеста по традиции Альбертины была в алом платье, расшитом золотом. А у Ромашки красивая сестра! Она едва уловимо походила на старшего брата. Я сжала пальцы Ромаша, и он благодарно пожал мою руку в ответ.

Жениха ее я тоже видела впервые: многих знала в столице, но вряд ли его нога хоть раз переступала порог светлой школы. Высокий, светловолосый, плечистый.

— Дальний родственник твоего Итена, — с легкой насмешкой шепнул Ромашка.

— Он не мой, — резко ответила я.

— Ладно, как скажешь.

Жених и невеста замерли перед высоким золотистым алтарем.

— А где твой отец? — спросила Ромаша.

— Сейчас явится.

Отец сам будет проводить церемонию? Видимо, да, потому что у алтаря замер мужчина в сером одеянии с золотым шитьем, и вот они-то с Ромашкой были очень сильно похожи. Только у старшего черты лица казались более резкими, будто высеченными из камня, и глаза посажены глубже.

— Старый урод, — прошептал Ромаш.

— Тише.

Он кивнул и закрыл рот. Если нас услышат, нам несдобровать. Никто не будет разбираться, кто кому отец или сын. Так вот он какой, Теодор Ветерей, придворный маг и советник верховного князя Альберта. Когда я училась в светлой школе, городские торжества проходили мимо меня: боялась встретить родителей, да и свободного времени было маловато. Так что о господине Ветерее я, конечно, слышала, но никогда его не видела.

А придворный маг уже начал читать заклинания, занеся руки над головами молодых. Это должны быть праздничные напевы, но в его исполнении они звучали так зловеще, что мне хотелось спрятаться, укрыться.

— Он всегда такой? — спросила я шепотом. — Страшный.

— Всегда, — угрюмо ответил Ромашка. — Мой отец — далеко не самый приятный человек, Марьяна. Сама видишь.

Да, я видела и не желала свести с господином Ветереем более близкое знакомство. А молодожены уже прочитали слова клятвы и обменивались браслетами, символизирующими нерушимость брака. Затем на их головы опустили венки из цветов — символ нежности и любви, и обвязали одним поясом на двоих — это для плодородия. Потянулись первые ряды поздравляющих. Мы с Ромашкой стали в самый хвост очереди. Я крепко сжимала его руку. Казалось, выпущу — и он куда-то исчезнет. Но Ромаш стоял рядом, опустив голову, и думал о чем-то своем. Я не могла даже догадаться о чем.

Первым к молодым подошел мужчина в таком же плаще с капюшоном, как у Ромашки. Вот только одно неловкое движение — и капюшон слетел с его головы.

— Верховный князь! — пролетел всеобщий вздох.

Он был довольно молод, наш князь Альберт — ему недавно исполнилось сорок пять, вся Альбертина праздновала эту дату, даже деревня Тихие Углы. А вот появление верховного князя тайно на церемонии бракосочетания — большая неожиданность. Вот только Ромаш крепче сжал мою руку.

— Либо это не князь, — прошептал он, — либо…

И кинулся вперед, я удержать не успела. Князь Альберт с растерянной улыбкой наблюдал, как перед ним склоняются люди, когда Ромашка налетел на него сбоку. И стало темно. Хотелось спросить, кто погасил светильники, но ведь был белый день. Я призвала заклинание света только для того, чтобы увидеть, как Ромашка барахтается в черных сетях, над ним стоит его отец, а князь Альберт куда-то подевался. Истошно закричала невеста — и снова стало светло. Надо спасать Ромашку! За нападение на верховного князя его казнят. И почему со мной нет Али?

А если… Я представила себе кувшин, позвала — и ощутила тяжесть в руках. Получилось!

— Али, миленький, спасай Ромашку, это желание, — выпалила я.

И стало еще страшнее, потому что раздался оглушительный треск, кувшин задрожал в моих руках. Ромашка нечеловеческим усилием рванулся, разрывая сеть, и кинулся ко мне, зашарил по карманам, пока Али наступал на придворного мага и его помощников. А Ромаш вдруг достал из кармана мелкую монету и кинул мне в руки:

— Лови!

И я поймала, выпустив кувшин.

— Я покупаю у тебя кувшин, Марьяна, — выпалил Ромашка и подхватил с пола звякнувшую посудину.

— Не-э-эт! — раздался рев Али.

— Ты что натворил! — налетела я на Ромашку, а на нас сверху снова опустилась сеть, и казалось, будто все тело обожгло огнем. Я закричала и потеряла сознание.

Ой, как не хотелось просыпаться! Голова болела, во рту было так сухо, будто ничего не пила дня три, зато тепло. Кто-то тихо дышал рядом. Я чуть повернулась, попала в кольцо знакомых рук и почти уже задремала, когда услышала, как открывается дверь.

— Они до сих пор не проснулись, — раздался незнакомый низкий голос.

— Заклинание было слишком сильным, — ответил Другой, тоже мужской. — И ваш сын слишком сопротивлялся ему.

— Моему сыну лишь бы поступить мне наперекор!

Понятно, обладатель низкого голоса — папочка Ромашки, а с ним говорит, наверное, лекарь.

— Ладно Ромаш. Девчонка-то откуда взялась? — негодовал Теодор Ветерей.

— Да кто их знает, откуда они берутся? — прокряхтел лекарь.

Я улыбнулась. Да, женщины вообще существа загадочные. Пойми, откуда взялись. Бедный лекарь, такое странное открытие.

— Проснулась?

Меня с силой дернули вверх. Я села и вырвалась из чужой хватки, разглядывая неприятное лицо придворного мага. Да, папа Ромашки вызывал отторжение даже внешне. Или это я была так к нему настроена? В любом случае наше знакомство не доставило мне радости.

— Ты кто, убогая? — резко спросил он.

— Я? — Затрепетала ресницами, примеряя образ дурочки, которым водила за нос Итена. — Марьянка, невестка ваша.

Князь Ветерей разинул рот — и резко захлопнул, а я придвинулась к спящему Ромашу поближе.

— Дорогой, — затрясла его за плечо. — Дорогой, ты не хочешь познакомить меня с папой?

— А? — Ромаш сонно открыл глаза и резко сел. Я перехватила его, не давая лечь обратно. — Марьяна?

А затем увидел отца, и его лицо будто окаменело.

— Вот тут нашему папе рассказываю, как рада с ним познакомиться. — Я улыбнулась Ромашке. — И сразу отвечаю на ваш невысказанный вопрос, князь, но уж извините, он читается у вас на лбу: нет, к сожалению, дедушкой вы пока не стали, но мы работаем над этим.

— Дедушкой? — Князь и Ромашка взвыли в один голос.

— Ага, — довольно кивнула я. — Не стесняйся, милый, я уже сообщила твоему папе, что ему досталась лучшая в мире невестка.

И теперь пусть попробует меня с Ромашкой разлучить. Самым скверным в этой ситуации было то, что эта комната каким-то образом оказалась изолирована от магии. Я не чувствовала свою светлую силу, будто кто-то ее выкачал, и от этого становилось страшно. Зато Ромашка быстро принял правила игры.

— Да, с невесткой отцу точно повезло, — заулыбался он, собственнически меня обнял и притянул к себе.

— Вы что, издеваться надо мной вздумали? — взревел князь. — Я же вижу, что на вас нет браслетов.

— Мы — молодежь прогрессивная, нам церемонии ни к чему, — заявила я. — Но вы не беспокойтесь. Уверена, скоро вы меня полюбите.

Князь Ветерей плюнул в нашу сторону и вылетел из комнаты, прихватив с собой и лекаря, а мы с Ромашкой посмотрели друг на друга — и прыснули со смеху.

— У тебя жуткий папа, — отсмеявшись, заявила я.

— Не то слово! — заверил он. — Но скверно не это, Марьяна.

— Кстати, по поводу «скверно». Ты зачем раскрыл себя? Зачем кинулся к верховному князю? Мы могли тихо поздравить твою сестру и уйти.

— Все дело в том, что верховный князь Альберт мертв.

Я уставилась на Ромашку, не веря собственным ушам.

Как это — мертв? Я же видела его на церемонии. Он сам ходит, улыбается… Двойник?

— Нет, это не двойник, а сам князь, — ответил Ромашка на мой вопрос. — Умелый некромант, которым, без сомнения, является мой отец, зацепил нить его жизни и не дает последней искре угаснуть, но князь все равно мертвец, даже несмотря на то, что его тело движется, послушное кукловоду.

Как страшно… Смеяться мигом расхотелось.

— Да, я поступил глупо, выдав себя. — Ромаш опустил голову. — Но мне на миг показалось, что мертвец может причинить вред моей сестре.

— Я все понимаю, кроме одного: ты зачем выкупил у меня кувшин?

— А ты хотела сражаться с Али прямо там? Без защиты, без зелий, среди сотни людей, каждый из которых может стать жертвой. Нет уж, теперь Али придется исполнить мои три желания, и я сражусь с ним сам. И первым станет наше освобождение.

Ромашка, как и я в храме, попытался призвать кувшин, вот только Али не откликнулся на зов.

— Что происходит? — нахмурился Ромаш.

— Здесь нет магии. Ты не чувствуешь?

Ромашка попытался создать хоть какое-то заклинание, но не смог и беспомощно уставился на меня.

— Мы в ловушке, да? — спросила я тихо.

— Похоже на то.

— Вы, может, и да, а я — нет! — заявил звонкий голосок, и прямо перед моим носом завис малыш-пикси.

— Нашелся! — радостно воскликнула я. — Ты где был, золотко?

— Как это где? Я все время был рядом, — важно ответил пикси. — Ты просто меня не замечала, потому что я такой крошечный. Но уже подрос.

И правда подрос. Из маленького насекомого стал размером со стрекозу.

— А почему ты можешь использовать здесь магию? — спросила я у малыша.

— Разве не ясно? Я и есть магия. Так что для меня все двери открыты.

— Ты сможешь отпереть замок? — спросил Ромашка.

— Там не замок, а засов с другой стороны, — вздохнул малыш. — Я еще слишком маленький, мне его не поднять. Но могу позвать на помощь ваших друзей. Того парня с волосами или князя. Хотите?

Мы с Ромашкой переглянулись. Нет, впутывать в это ребят не стоило. Но, с другой стороны, что мы будем делать, если нам никто не поможет? Надо хотя бы дать знать Славу, где нас искать.

— Найди князя, — попросила я пикси. — Князя Слава. Расскажи, где мы находимся, и оставайся с ним, я тебя потом заберу. Хорошо?

Пикси закивал часто-часто, потом пронесся по комнате и вдруг исчез. Я даже не заметила, в какую щель он шмыгнул.

— На помощь не стоит рассчитывать, — тихо сказал Ромаш. — Слав, конечно, хороший парень, но не ему тягаться с моим отцом.

— Но лучше хоть какая-то надежда, чем никакой, — ответила я. — А нам с тобой нужно подумать, что делать дальше.

— Давай для начала выслушаем моего отца. Уверен, он скоро явится и опишет свое видение ситуации. А пока отдохнем, раз уж выпала такая возможность.

Ромаш был прав. И хоть в нашей ситуации об отдыхе говорить не приходилось, но для начала надо бы успокоиться и прийти в себя. Князь мертв… Давно ли? Почему об этом никому не известно? Какие цели преследует отец Ромашки? Боится, что наследник не оставит его на прежней должности? Я уже ничего не понимала, поэтому послушалась своего более сведущего друга. Время покажет.