ГЛАВА 26

— Кажется, я начинаю понимать, почему ты так не хотела выходить замуж за этого типа, — ранним утром заявлял Ромашка.

Впрочем, в нашу комнату он сбежал еще ночью, хотел лечь спать на полу, но я подвинулась — мне не жалко. Поэтому проснулись мы рядом и тихонько шептались, чтобы не мешать Тишке, Любиме и Бону, который в очередной раз выбрал для сна ящик стола.

— Когда Альберт приезжал в наш замок, он не пил, — отвечала я. — Просто казался таким высокомерным! Как будто он делает великое одолжение, посватавшись именно ко мне, и я должна быть ему благодарна до конца своих дней.

— И ты благодарна? — рассмеялся Ромаш.

— Тише ты, девчонок разбудишь. Да, благодарна, потому что из-за него я уехала из дома, окончила школу, повстречалась с вами. Все из-за него.

— Тогда при случае скажу княжичу спасибо.

Я только улыбнулась. Да, не помешало бы, но почему Альберт застрял в Гусе и его никто не мог отыскать? Почему ведет такой образ жизни? Что произошло? Ответ на эти вопросы мог дать только сам Альберт, а он, увы, до сих пор сотрясал храпом всю гостиницу. Бедные Итен и Слав. Вот кому не позавидуешь. Стоит ли упоминать, что к завтраку парни спустились мрачными как сычи?

— Как спалось? — ласково спросила Тишка.

— Замечательно, — поморщился Слав.

— Отвратительно, — поддержал его Итен. — В следующий раз с княжичем и Данелием спите вы.

— Фи, как это неприлично, — возмутилась Любима. — Оставлять нас в компании двух полузнакомых мужчин.

К слову о Данелии, сказочник как раз появился на лестнице. Он зевал во весь рот, а заметив нас, радостно оскалился и помахал рукой. Вот неунывающий демон.

— Доброе утро. — Сказочник плюхнулся за стол. — Как я рад вас снова видеть! Так жалел, что мы расстались, не попрощавшись. Я за вчерашний день написал с десяток новых песен о злой разлуке и узнал столько же новых местных сказаний. У вас, вижу, тоже день прошел с пользой — вас стало на одного больше.

— Это наш друг Берт, — пояснила Тишка.

— Тот самый, которого вы искали?

— Да, — вместо нее ответила я. — И раз уж нашли, сегодня же отправляемся домой.

— Так и я с вами! — «обрадовал» Данелий. — Сказания я уже записал, с местными жителями пообщался, пора и честь знать. В столице скоро начнется ежегодный поэтический турнир, хочу на него успеть.

— Извини, ничего не выйдет. — Ромашка похлопал его по плечу. — Берт будет против.

— Но почему? Мы даже не знакомы.

— Вот поэтому и будет. Так что, Данелий, обратно в столицу ты поедешь сам.

— Ну как знаете, — вздохнул тот. — Тогда позвольте хотя бы оплатить ваш завтрак в благодарность за то, что все эти дни были рядом.

Мы переглянулись. Да, совесть кольнула, и, уверена, не только меня. Данелий не сделал нам ничего дурного, но посвящать его в дела княжества нельзя. Тем не менее я понимала, что мне будет его не хватать: простодушного и лиричного парня, который знает больше баллад, чем у меня волос на голове. Эх, Данелий…

— Ничего, может быть, когда-нибудь встретимся, — сказала ему. — А сейчас пойду, проведаю Берта.

— Я с тобой, — тут же поднялся Ромашка.

— И я, — присоединился Итен.

— А мы побудем здесь. — Тишка покосилась на Данелия, и Слав с Любимой не стали возражать, поэтому на второй этаж мы поднимались втроем. Я открыла дверь в комнату парней — и отшатнулась, покраснев. Альберт проснулся. Он стоял посреди комнаты в одних портках и рассматривал грязную рубашку. Да, за эти годы изменилась не только я. Альберт стал шире в плечах. Откуда-то взялись литые мускулы, впалый живот. Совсем не тот паренек, что приезжал ко мне свататься. А вот горделивая осанка и тяжелый взгляд были у княжича и при нашем знакомстве.

— Ты! — Альберт прищурился, даже не подумав прикрыться.

— Да, я, — ответила тихо. — Здравствуй, княжич.

— Здравствуй, ведьма.

Ощутила, как пальцы Ромашки сомкнулись на моем запястье. И что это было? Молчаливая поддержка? Или ревность перед соперником? Я склонялась к первому.

— Давно не виделись, — глухо сказал Альберт.

— И не виделись бы еще дольше, но меня привело к тебе неотложное дело.

— У нас с тобой только одно неотложное дело, ведьма, и это наш брак. Ты хоть понимаешь, какие беды навлекла на мою голову?

— Попрошу говорить почтительно с моей… подругой, — вмешался Ромашка. Увы, я не дала ему права использовать другой «титул».

— А ты кто такой? — Альберт зло уставился на неожиданную преграду.

— Ромаш Ветерей.

— Некромант? — процедил сквозь зубы Альберт. — Наслышан, наслышан. Такой же беглец, как и эта женщина.

Я недовольно фыркнула.

— Не твое дело.

Ромашка тоже принял правила игры, и его фамильярный тон говорил об этом лучше всего.

— Зато женщина — моя.

— Еще чего! — Я задрала нос. — Ты вообще моего согласия не спрашивал.

— Так решили наши родители. Кто мы такие, чтобы противиться их воле?

— Люди умные и самостоятельные, — ответила я. — Кстати, о родителях. Нас послал к тебе князь Ветерей, Альберт, и просил найти тебя, потому что верховный князь при смерти и ты должен немедленно вернуться в столицу.

— О да, — вдруг зловеще рассмеялся Альберт. — Теперь я могу вернуться в столицу, ведь я нашел тебя, ведьма.

— Во-первых, ведунья. Во-вторых, не вижу взаимосвязи.

— А взаимосвязь такова, что отец запретил мне возвращаться, пока тебя не найду. Видишь ли, он не хотел и слышать о том, что я на тебе не женюсь, и почему-то решил, будто я виноват в твоем побеге. Обидел тебя чем-то, вот ты и сбежала.

— А что, не так? Смотрю, новости тебя совсем не взволновали.

— Плевал я на старого князя. Он сам отправил меня с глаз долой. Ему важнее оказалась какая-то пигалица.

— Тем не менее вам придется проехать с нами в столицу и принять бремя власти, — вмешался Итен. — Только дар князя Ветерея держит жизнь в теле вашего отца. Как только нить оборвется и верховный князь умрет, в Альбертине начнется борьба за престол.

— И на Альбертину мне тоже плевать! — вызверился Альберт. — Никого не интересовало, где я был пять лет. Никто не спрашивал, как я жил. Нет, отцу было важнее мнение друга, у которого, видите ли, сбежала дочь. Так какое мне дело до этой страны? До борьбы за власть? Мне и здесь хорошо!

— Пить? — холодно поинтересовалась я.

— Петь!

— Жуткие песни. Только я не уговаривать тебя приехала, Альберт. Ты поедешь с нами в столицу, а потом делай, что хочешь.

— Или что? — прищурился княжич.

— Или я тебя заставлю это сделать.

— Ты? — Он громко рассмеялся. — Не смеши мои подошвы, ведьма. Мерзкое порождение мрака.

Ромашка метнулся вперед раньше, чем успела его перехватить. Он был ниже Альберта и субтильнее, что уж там, но одним ударом сбил его с ног и перехватил за шею.

— Извиняйся! — рыкнул он, и даже мне стало страшно. Захотелось покаяться во всех проступках. — Извиняйся, княжич, или убью, а потом мертвым приведу в столицу.

— Приношу извинения, Мария, — просипел тот, и Ромашка ослабил хватку.

— Хорошо, забыли, — ответила я. — Но вопрос с твоим возвращением в столицу остается открытым.

— А что тут обсуждать? Я поеду с вами и откажусь от престола. И пусть делают, что хотят.

— Право твое, — признала я. — Собирайся, у нас мало времени. Вечером выдвигаемся в обратный путь.

И пошла прочь. Почему-то стало горько до слез. Может, потому что Альберт винил меня в своих бедах. Может, потому что вспомнила прошлое. Но на самом деле никто меня не обижал, я просто не хотела навязанного брака. Не хотела, чтобы будущий муж смотрел на меня так же, как сейчас, — свысока, будто на пустое место. Это не была вина Альберта. Он желал этой свадьбы не больше меня. И я до сих пор не знаю, какая муха укусила верховного князя, когда он решил породниться с моим домом. Возможно, дело действительно было в том, что они с отцом много лет дружили, участвовали в битвах, прикрывали друг другу спину. Отец говорил что-то про долг жизни, но я не вслушивалась. Вероятно, папа когда-то помог верховному князю, и тот решил отплатить. Вот только кто спрашивал, нужна ли мне такая милость?

Открыла дверь нашей, девчоночьей комнаты, и ко мне подлетел Бон.

— Что такое, Марьяна? Тебя кто-то обидел? — допытывался он.

— Альберт ее обидел, — вместо меня ответил Ромашка.

— Вот негодник! — Пикси напыжился и начал напоминать ежа. — Не плачь, Марьяна, я ему покажу, где пикси зимуют.

— Не надо, — отмахнулась я. — Альберт ни при чем. Он хотел жениться на мне не больше, чем я — выйти за него замуж.

— А по-моему, он виноват, — угрюмо добавил Ромашка.

Я обернулась. Итена не было — значит, остался приглядывать за будущим верховным князем. Слезы действительно покатились по щекам. Ромашка вздохнул, шагнул ко мне и обнял. Я уткнулась носом в его рубашку.

— Не реви, глупая. — Он гладил меня по голове. — Просто Альберт Двенадцатый плохо воспитал своего наследника, ты здесь не виновата.

Но я все равно плакала. Ромашка усадил меня на кровать, продолжая обнимать, как маленькую девочку, зашептал какие-то глупости, и стало спокойнее. Я тоже обняла его в ответ. Ромашка… Сердце наполнилось теплом. Хороший мой, родной. Любимый… Такое страшное слово, которое я сама боялась произносить, но оно так и рвалось изнутри. Мой любимый.

— Похоже, нас ожидает слишком длинный обратный путь, да? — Я нехотя выбралась из объятий Ромашки и вытерла слезы.

— Да, Марьяна, — невесело улыбнулся тот. — Скажи, а ты уверена, что не хочешь замуж за этого Альберта?

— Ромаш, ты опять? — Я вскочила с кровати. — Не хочу! Не имею ни малейшего желания! Понятно?

— Не злись. — Ромашка поднялся следом за мной. — Просто любая другая была бы рада стать правительницей Альбертины.

— Я — не любая.

— И это верно. Ладно, давай заберем Слава и девушек из плена Данелия. Нам надо запастись едой на обратный путь, а Итен пусть присмотрит за Альбертом, чтобы не сбежал.

— За Альбертом присмотрю я, — мстительно пообещал Бон.

— Не стоит, малыш. — Я подхватила его на ладошку и чмокнула в нос. Бон мигом покраснел, зарделся — и упорхнул в открытую Ромашкой дверь.

— Идем, — поторопил Ромаш.

Я захватила сумку и поспешила за ним. Слав, Любима и Тишка все еще слушали грустные рассказы Данелия. Слав откровенно зевал, Тишка опустила голову ему на плечо и едва ли не дремала, и только Любима казалась бодрой и свежей.

— А, вот и вы! — Данелий заметил нас. — Я тут как раз рассказываю, как накануне услышал дивную легенду…

— Извини, нет времени, — пробормотал Ромашка, подхватывая Слава, а девчонки потянулись за мной. — Рад был знакомству, Данелий. На этом наши пути расходятся.

— Взаимно, — удивленно ответил тот, а Ромаш уже тащил нас к выходу.

— Зачем ты с ним так? — спросила я. — Он не желал нам зла, ему просто одиноко.

— Когда мне было одиноко, никто не спрашивал меня, желаю ли я чьей-то компании, — буркнул Ромаш. — А Данелий не хочет от нас отвязываться. Не удивлюсь, если, когда мы вернемся, он так и будет сидеть в общем зале и поджидать нас.

Однако мрачные прогнозы Ромашки не сбылись. Мы купили еду, пополнили запасы воды и вернулись в гостиный дом только для того, чтобы пообедать, отдохнуть пару часов и отправиться в путь. Данелия в общем зале уже не было, зато там нашлись Итен, Альберт и Бон. Причем перед парнями на столе стояла запотевшая бутылка, явно не с соком, а Бон завис под потолком и наблюдал за ними. Итен наполнил стаканы, и они выпили. То есть Итен выпил благополучно, а Бон с визгом спикировал вниз на лицо Альберта. Тот поперхнулся, выпустил стакан, подскочил, стараясь отодрать от лица резвого пикси, но не тут-то было. Бон держался не на жизнь, а на смерть. Альберт кашлял, трясся, махал руками.

— Бон, отпусти его немедленно! — кинулась я к пикси, подхватила его на руки, и красный, как яблочко, Альберт рухнул на скамью.

— Это что было, проклятая ведьма?! — рявкнул он, восстанавливая дыхание.

— Еще раз оскорбишь ее и будешь иметь дело со мной, — встрял Ромашка.

— Отстань, блоха на моем ботинке.

Ромаш сжал кулаки. Из углов поползли тени, но я повисла у него на руке:

— Ромашка, не слушай дуралея! Не видишь, что ли? Он последние мозги выкашлял. Идем лучше обедать, только сядем подальше от этого ненормального. Итен, ты тоже не сидел бы с ним, а то заразишься.

Слав и девчонки рассмеялись. Альберт покраснел еще больше, а я утащила Ромашку и Бона за дальний стол, купила пикси большой леденец, а мы с Ромашкой заказали плотный обед. Альберт так и продолжал испепелять нас грозными взглядами. Друзья подумали — и подсели к нам, только Итен остался на своем месте. Видимо, чтобы княжич не сбежал. После обеда мы разбрелись по комнатам, немного подремали, и на закате снова нагрузили наших лошадей едой, кувшином и сумками, чтобы отправиться в обратный путь. К счастью, у Альберта лошадь была своя, и мы не тратили время на ее поиски. Вот только сам княжич смотрел на меня так, будто мечтал придушить, а я начинала сожалеть, что мы вообще его отыскали.