ГЛАВА 5

Увы, к вечеру ни одной деревни нам не попалось. При этом было так жарко, будто не весна, а разгар июля. Хотелось вымыться или хотя бы облиться холодной водой. А еще запасы во фляге стремительно таяли, оставалась всего-то пара глотков.

— Ромашка, если мы не найдем воду, сойду с ума, — призналась спутнику.

— Я тоже, — угрюмо ответил он и вдруг свернул в лесок, тянувшийся вдоль дороги. Неужели опять отряд? Но Ромашка не ронял меня на землю и не просил не двигаться. Значит, все в порядке. Может, рассчитывает найти воду? Или надеется, что в лесочке будет прохладнее?

Как бы там ни было, я пошла за ним, а он будто прислушивался к чему-то, вглядывался в полумрак, царивший в лесу, чуть ли не принюхивался.

— Туда, — указал некромант направо, и мы зашагали вперед, пока из-за стволов не блеснуло зеленоватой водой озерцо. А рядом с ним бил родник, такой чистый, что, казалось, можно рассмотреть каждую песчинку на дне. Пить! Я упала на колени рядом с родником, черпала ледяную воду ладошками и быстро глотала, а Ромашка только посмеивался.

— Вода холодная. Заболеешь — чем лечиться будешь, ведьма?

Я показала ему кулак, а сама ответила:

— Настойка в сумке есть, вылечусь.

А сама отошла от родника, давая напиться и Ромашке. Вот бы искупаться… Но чтобы искупаться, надо раздеться, а при постороннем парне неприлично это. Зато посторонний парень, утолив первую жажду, бодро скинул рубашку, штаны и в одном белье нырнул в озеро.

— Хорошо! — поделился он. — Иди сюда, Марьяна.

— Ага, а потом в мокром идти? — Я мялась на берегу.

— Ничего, жарко, обсохнешь быстро. Ну давай! Я не смотрю.

И поплыл прочь, а я торопливо сняла свой походный наряд и забралась в воду. Нательная сорочка облепила, как вторая кожа. Уф! Но вода действительно была удивительно теплой, и я наслаждалась каждой секундой такого желанного купания. Ромашка подплыл ближе.

— Откуда ты знаешь это место? — спросила я.

— А я не знаю, — ответил тот.

— Врешь. Ты прямо к нему шел.

Спорить не хотелось. Хотелось плыть, ни о чем не думая, но природное любопытство требовало ответа.

— Ну шел, — усмехнулся Ромашка. — Я много путешествовал, воду везде найду.

— Ой, врун! — фыркнула я и поплыла прочь.

Ромашка не ответил. Он выбрался на берег и лег на зеленую траву. С его светло-русых волос стекала вода. Сама я тоже сейчас хороша буду, когда выберусь. Аки дева морская. В нашем случае — озерная. Но выбираться пришлось. Я выждала момент, когда Ромашка закрыл глаза, и быстро кинулась к своим вещам.

— Угомонись, — сказал мой спутник, пожевывая травинку. — И обсохни сначала. Уж твои формы меня не удивят.

Я даже обиделась почему-то. Не то чтобы хотела удивить его своими формами, но… обидно ведь! Хотя он вон градоначальниц соблазнял. Конечно, ведуньи ему ни к чему. Поэтому тоже растянулась на травке прямо в сорочке, подставила солнышку нос. Хотя, справедливости ради, солнышка не было видно за кронами деревьев, оно давно клонилось к закату.

— Предлагаю спать здесь, — сказал Ромашка. — Сначала ты подежуришь, потом я. Деревня далековато. Я рассчитывал, мы пройдем больше.

— А говорил, что не знаешь здешние места, — подловила я.

— Нельзя верить всему, что сказано, — усмехнулся Ромашка. — Но я действительно почти их не знаю. В деревню как-то заходил, поэтому если настаиваешь, можем и идти, но доберемся туда только к полуночи.

— Я не настаиваю.

После купания в озере захотелось спать. А еще здесь нас никто не увидит, никакие отряды стражи нам не страшны. Так что…

— Остаемся, — приняла я решение, выжала волосы и все-таки оделась.

А Ромашка уже собирал ветки, чтобы развести костер.

— Может, не надо? Еще привлечем внимание, — засомневалась я.

— Надо. Вскипятим воды в твоем чайнике. А с дороги нас не видно, мы ушли достаточно глубоко в лес. Поэтому набирай воду, а я пока обустрою очаг.

Я попыталась открыть крышку чайника — не тут-то было. Подергала ее — крышка держалась, будто кто приклеил.

— Ромаш, открой чайничек, — протянула ему приобретение.

Ромашка тоже подергал крышку — и ничего. Ни на волосок не сдвинулась.

— Давай через носик наберем? — предложил он. — Тут носик достаточно широкий. Долго, конечно, будет, но как иначе? Не в фляге же воду греть.

Через носик так через носик. Я подошла к бьющему роднику и окунула чайник в его чашу. Что-то забулькало, запыхтело, и вдруг повалил пар. Ручка чайника так разогрелась, что я чуть не обожгла ладони. Отшвырнула бесполезный предмет. Тут его и оставлю! Но пар продолжал валить из носика. А самое забавное, у меня появилась галлюцинация: пар соткался в мужскую фигуру. Ромашка тут же кинулся между мной и галлюцинацией, а дух откашлялся и пророкотал:

— Вы что, демоны, утопить меня решили?

Кстати, дух попался очень даже миловидный. Темноволосый, темноглазый, типичной восточной внешности, а еще — очень молодой. Может, даже младше Ромашки. Хотя я понятия не имею, сколько Ромашке лет…

— Ты кто такой? — грозно спросил мой защитник.

— Альден Фарах Бирин…

— Короче!

— Али, — фыркнул дух. — Короче Али. Повторяю вопрос: зачем вы решили меня утопить?

— Мы хотели вскипятить в чайнике воду, — робко призналась я.

— Вскипятить? — ужаснулся Али. — В раритетном кувшине? Да вы умом тронулись! Оба!

— Какой это кувшин? — хмыкнул Ромашка. — Чайник и есть.

— Сам ты — чайник дубинноголовый, — обиделся дух. — Так вот, я…

— Джинн? — вспомнились мне восточные сказки.

— Нет, — поморщился Али. — Джиннов не существует. Просто волшебник. Увы, оказался временно привязан к кувшину. Лет так сто уже.

Вот тебе и юноша. Да тут уже дедуля.

— И за что тебя так? — поинтересовалась я у своего приобретения.

— За красоту, — подмигнул тот. — Приревновал один правитель к своей супруге, ну и…

— В кувшин? — подсказала я.

— Да, — бодро согласился волшебник. — А что это мы в лесу делаем? Ягодки-грибочки собираем?

— Нет, идем в столицу, — пояснила я.

— О, прекрасная дева, прошу простить мою невежественность. — Али сверкнул черными глазами. — Но столицу чего?

— Альбертины.

— У-у-у, эк меня занесло. В последний раз с кем-то общался в Дальрабии. А вот когда?

И принялся что-то высчитывать на пальцах.

— Эй, уважаемый, — окликнул его Ромашка. — А практическая польза от вас есть?

— Что вы имеете в виду? — уставился на него Али.

— Говорю, назовите мне хоть одну причину тащить ваш чайник дальше, а не оставить его здесь у ручья. Видите ли, он тяжеловат. Для подогрева воды, как мы выяснили, не годится, а вы не кажетесь мне приятной компанией.

Али нахмурился, пар вокруг него заклубился сильнее.

— А вы вообще-то не мой владелец, — процедил он сквозь зубы. — Деньги за кувшин платила милая девушка. Только она будет задавать мне вопросы и решать, избавиться от меня или нет.

Ромашка зыркнул на меня.

— Извини, — пробормотала я, — но ответь, пожалуйста, на вопрос Ромашки.

— Как? — Али уставился на меня. — Как-как? Ромашки?

И рассмеялся, хватаясь за живот, а я разглядывала его рубашку с широкими рукавами и свободные штаны, украшенные вышивкой. Дорогая ткань. Значит, наш Али не из бедняков вышел.

— Кто ж тебя обидел так, парень? — спросил Али у Ромашки.

— Не твое песье дело, — рыкнул тот, сжимая кулаки.

— Эй, мальчики, — встряла я между ними, — хватит! Али, вернись, пожалуйста, в кувшин.

— И не подумаю, — заявил дух.

— Вернулся, быстро! — рявкнул Ромашка, и волшебник исчез, только марево заклубилось вокруг кувшина.

— Ну зачем ты так? — спросила я. — Мы же его обидели.

— А тебе не кажется, что это он обидел меня? — угрюмо поинтересовался мой спутник. — Видал я таких волшебников. Сначала начнет обещать тебе золотые горы. Или, допустим, предложит исполнить желания в обмен на свободу. А потом так исполнит, что ты его проклянешь, а не освободишь.

— Я не совсем понимаю…

— А что тут понимать? Он — раб кувшина, как в сказаниях. И ты, как хозяйка, можешь его освободить за определенную плату. Только он в кувшинчике уже сколько? — Ромашка так размахивал руками, что едва не зарядил мне в глаз. — Сто лет. С его слов. Возможно, и больше. Так почему же за сто лет его никто не отпустил? А потому, что подобным проклятием награждают за дело. И чаще всего человек полностью его заслуживает и, даже став частью этого кувшина и его магии, продолжает делать гадости.

— Сам ты гадость, — донеслось из кувшина.

— Заткнись, когда не спрашивают. Так вот, Марьяна, предлагаю оставить кувшин здесь, на полянке, и дух уснет, пока его кто-нибудь не найдет и не станет новым хозяином.

— Врет он, — раздалось меланхоличное. — Пока меня никто не найдет, ты будешь числиться моей хозяйкой. Я буду лежать здесь, страдать и мучиться, потому что не смогу уснуть. Но ты, конечно, можешь оставить несчастного Али.

И дух картинно всхлипнул.

— А можно просто тебя освободить? — поинтересовалась я устало.

— Ну как тебе сказать? — прогудело из кувшина. — Сначала я должен исполнить три твоих желания, а потом, если захочешь, я расскажу тебе о способе вернуть мне свободу. Но обычно никто не хочет.

— То, о чем я говорил, — буркнул Ромашка. — Не проси ничего, пожалеешь.

— Ромаш, если ты такой умный, зачем идешь со мной? — спросила я. И почему твой портрет украшает все столбы? Каждый ошибается. Возможно, и Али просто ошибся.

— Ты, — постучал Ромашка по боку чайника, — рассказывай условия пользования твоей магией.

Али снова возник перед нами, только уже не улыбался, а выглядел серьезно донельзя.

— Так все просто, — сказал он, зависая в воздухе. — Любые три желания. Если не смогу исполнить хоть одно, теряю шанс на свободу.

— А что ты не можешь исполнить? — допытывался Ромашка с устрашающим видом.

— Надо же. — Али невесело усмехнулся, и мне стало его жаль. — За сто лет ты первый, кто об этом спросил. На самом деле я далеко не всемогущ. Например, не умею воскрешать мертвых. Не могу пойти против законов природы: то есть летом вьюгу не вызову. Не верну молодость, не выращу выпавший зуб. Не передам вам свою магию.

— Сплошные «не», как видишь. — Ромашка обернулся ко мне. — Так что, Марьяна? Оставим чайничек на полянке? Посмотри, как тут хорошо: вода, прохлада. Хотя, я советовал бы зашвырнуть его в озеро, чтобы не всплыл и больше не морочил людям голову.

Я только тяжело вздохнула. Может, Ромашка и прав. Али казался подозрительным. Условия его служения — какими-то мутными. Но оставить его вот так? А если он и правда будет бродить по этой поляне годами? Нет, так нельзя.

— Потащим чайник дальше, — сказала я. — Али, а если я сейчас загадаю три самых элементарных желания и тебя отпущу?

— Такого мне тоже еще никто не предлагал, — изумился волшебник. — Увы, Марьяна, не более одного желания в день.

— Вот, еще одно ограничение, — встрял Ромашка. — Потом выяснится еще одно, пятое, десятое. И ты опомнишься, когда он сядет тебе на шею.

— Ромаш, угомонись, — попросила спутника. — Али, а ты возвращайся в кувшин. Я подумаю, что бы пожелать.

— Благодарю, о добрая госпожа.

Волшебник поклонился и исчез.

— Ну и? — уставился на меня Ромашка. — Ты всегда не слушаешь хороших советов?

— Чаще всего, — вздохнула я. — Иначе не шагала бы в столицу с подозрительным типом, а спокойно проходила практику в каком-нибудь небольшом городке.

— Но выбрала глухую деревню.

А Ромашу в уме не откажешь. Я только пожала плечами. Уж делиться фактами своей непростой биографии точно не собиралась. Он ведь не делится.

— Ладно. — Кажется, Ромашка смирился с присутствием чайника в нашей жизни. — Я посплю немного. Как поднимутся звезды, буди.

И даже есть не стал, а лег у импровизированного костерка. Я наскоро перекусила тем, что было в моей сумке, так как на нашей провизии дремал Ромашка, напилась из родника, наполнила флягу и покосилась на кувшин. Это, наверное, страшно — оказаться привязанным к вот такому предмету, лишиться собственной воли. Мне хотелось помочь Али, но, как и говорил Ромашка, мои решения частенько выходили боком. И я не была уверена, что на этот раз все обойдется.

Костерок медленно догорал. Я добавила в него веток и смотрела, как их лижут яркие язычки пламени. Всегда любила огонь, от его вида и на сердце становилось теплее. А когда взошли яркие звезды и небо стало напоминать большой, вышитый искусной рукодельницей платок, я разбудила Ромашку и легла. Слышала, как он возится у костерка, как ужинает, а затем мой спутник затих. Только треск пламени и крики ночных птиц. Как хорошо! Как спокойно.

С этой мыслью я и уснула.