ГЛАВА 7

Путь до Арбена оказался неблизким. Небольшой крюк? Как бы не так. Очень даже большой. Когда мы добрались до этого городка, я не чувствовала ног и готова была уснуть стоя. Тем более уже была кромешная ночь. Ромашка шагал куда бодрее. Я попросила его хотя бы понести чайник, но он отказался. Сказал: я его купила, мои желания исполнятся — мне и тащить. Стало обидно, и больше ни о чем не просила. Даже обедали и ужинали мы в полном молчании, а около десяти вечера все-таки добрались до Арбена. Это был маленький грязный городишко. Посреди улиц стояли коробки, ящики, всякая никому не нужная дребедень. Пару раз я едва не упала, пока впереди не замаячила вывеска небольшого гостевого домика. Ромашка постучал, и на стук выглянула верткая худощавая женщина, оценила наш внешний вид и попыталась закрыть дверь.

— Уважаемая, — позвала ее я, а Ромашка подставил сапог, чтобы дверь не закрылась. — Мы проделали долгий путь. Не будете ли вы так любезны сдать нам комнату?

— Свободных комнат нет, — буркнула та.

— Точно? — миролюбиво спросил Ромашка.

— Точнее некуда, милок. Ступайте себе.

Он убрал ногу, и дверь закрылась. Да уж, верх гостеприимства. Мы пошли дальше, но на двух других постоялых дворах даже никто не откликнулся. Тогда начали стучать в окна домов. Было видно, как зажигаются свечки, вспыхивают светильники, но нам все равно никто не открывал.

— Придется спать на улице, — угрюмо сказал Ромашка, а я постучала еще в один домик.

— Чего вам? — выглянул пожилой мужчина с густыми седыми бровями и бородой.

— Господин, пустите переночевать, — взмолилась я. — Никто не открывает.

— Еще бы. — Тот усмехнулся в бороду. — А чем докажете, что не одержимые?

Мы с Ромашкой переглянулись. Одержимые? Это еще что значит?

— Нормальные мы, — ответил мой суровый спутник. — Как хочешь проверяй.

— А вот и проверю, — «утешил» дедушка, окно распахнулось, и на нас хлынула вода.

Сдавленно ойкнул Али в кувшине, а мы с Ромашкой дружно выругались. Видимо, дедуля был служителем при местном храме и принес заговоренную воду.

— И правда нормальные, — радостно заключил он. — Входите, обсохните. И не серчайте на старика, дурные пошли времена. Кто ни попадя шастает.

Мы вошли в тесный домишко из двух комнат. Здесь было уютно, чисто и тихо. Я сразу зевнула.

— Давайте я вам постелю, — засуетился хозяин. — Девонька ваша совсем с ног валится.

А я только и мечтала о том, чтобы уснуть, и, когда добрый хозяин приготовил для меня постель, тут же легла, сняв только накидку и обувь. Уже дремала, когда расслышала голоса Ромашки и хозяина:

— А что тут у вас происходит, мил-человек? — поинтересовался Ромашка.

— Вы о чем? — хитро спросил хозяин.

— О гостевых, куда не принимают гостей. О жителях, которые не отвечают на стук в окна. Что случилось?

— Беда у нас, — вздохнул дед. — Ждем колдунов из столицы. Да только когда они приедут-то? Путь неблизкий, а проблема велика. Уж не знаю кто, но, видимо, проклял наш городок. Кто ночью на улице оказывается, в того бесы вселяются.

— Прямо-таки бесы? — Я даже глаза открыла.

— Да, милая, — ответил старик.

Впрочем, к «бесам» в Альбертине относили всех кого не лень. Любых темных тварей. Поэтому вполне возможно, что и жители этого негостеприимного городка причесали всех под одну гребенку.

— И что же они делают? Одержимые? — уточнил Ромашка.

— Нападают на жителей, рвут на себе одежду, чуть ли не кожу сдирают. Уф, жуть! А самое жуткое — ты можешь не понимать, что человек рядом с тобой одержим. До того самого момента, пока он на тебя не накинется.

Я закусила губу. Стало страшно, если честно. В светлой школе нам рассказывали об одержимости разных видов, но никогда не думала, что это на самом деле так ужасно.

— Когда это началось? — спросил Ромашка.

— Месяц назад. Не спрашивайте, с чего именно, — не знаю. Но в ту ночь три уважаемых жителя нашего города ночью напали на прохожих, а на рассвете покончили с собой.

— Невероятно, — прошептала я.

— Спи, — шикнул на меня Ромашка.

Я послушно закрыла глаза. Ромашка продолжал расспрашивать старика: сколько именно человек за это время стали одержимыми, где они жили, на кого напали. А я почувствовала, что от усталости больше ничего не могу воспринимать, и уснула. А когда проснулась, за окнами светало, а лежанка, отведенная Ромашке, была пуста.

— Али! — громко позвала я волшебника.

— Ну чего тебе? — Тот появился передо мной, сладко зевая, будто мог спать.

— Когда ушел Ромаш?

— Ромашка? Еще ночью. Побеседовал с дедулей, подождал, пока тот уснет, и ушел. А ты почему так переполошилась?

— Потому, что уже светает, а его нет. А вдруг на него напали одержимые? Или он сам стал одержимым? Надо немедленно его найти!

— Никого искать не надо.

Дверь скрипнула, и Ромаш вошел в комнату. Он выглядел таким сосредоточенным, что стало не по себе.

— Все в порядке? — без особой надежды спросила я.

— Нет. В городе действительно творится что-то жуткое, и я боюсь, мага из столицы они не дождутся.

— Что ты имеешь в виду?

— Здесь повсюду пахнет смертью, — поморщился Ромашка. — Будто одно большое кладбище. Понимаешь?

— А самое забавное, что в компании некроманта ты постоянно натыкаешься на неупокоенных духов и прочие прелести, — добавил Али.

— Сгинь, — миролюбиво попросил Ромашка.

— Сейчас ты у меня сгинешь, — так же мирно пообещал Али.

— Или оба, — добавила я. — Али, пожалуйста, вернись в кувшин.

— И не подумаю.

— Али!

Волшебник исчез, и мы с Ромашкой снова остались вдвоем.

— Спасибо, — усмехнулся он. — Так вот, я попытался найти источник происходящего. Думал, могилка на погосте. Как бы не так! Это дом. Старый заброшенный дом. И оттуда расползается чернота. Я думаю, там поселилась некая сущность, которая питается жителями города. Еще занятная новость: все одержимые — мужчины. Видимо, местные не обратили внимания на такой немаловажный факт.

— Суккуб? — насторожилась я.

— Суккуб не делает человека одержимым. Склоняюсь к тому, что наш хозяин прав: это бес, по своей природе чем-то схожий с суккубом. Скорее всего, кто-то в городе баловался запрещенными искусствами. Удивительно, что выпускница светлой школы обладает такими познаниями в темной магии.

И Ромашка усмехнулся, а мне захотелось вцепиться ему в лицо.

— Не ожидала, что бродячий наемник отличает суккуба от инкуба, — ответила я. — Но раз эта тварь выбирается ночью, может, мы сможем изучить ее логово днем?

— Предлагаю сжечь дом, — раздался голос Али.

— Сначала надо понять, правы мы или нет, — рыкнул Ромашка в сторону кувшина. — А то еще освободим его. Вдруг там привязка?

— Давайте начнем с Дивины, — вздохнула я. — А потом уже решим, стоит ли вообще ввязываться в историю с бесом.

Хотя я сама прекрасно понимала, что мы уже ввязались. Ведь не сможем взять и уехать. Да, бес — это не наша головная боль, но жители погибают. Сколько человек умерло за эти дни? Страшно сосчитать. И если мы можем помочь хоть чем-нибудь, надо попытаться это сделать.

— Я узнал адрес этой Дивины, — порадовал Ромашка. — Ее отца действительно все знают, так что в путь.

Я потянулась к кувшину, но под грозным взглядом Ромашки оставила его на месте.

— Бор, хозяин дома, разрешил нам еще одну ночь переночевать тут, — добавил мой строгий спутник, — так что можешь оставить вещи без страха. Позавтракаем в городе. Я проверил, тут твоих портретов на столбах нет.

— Так, может, дальше поедем на дилижансе? — обрадовалась я.

— Нет тут — это не значит, что нет у граничников.

Да, рано обрадовалась. Вздохнула, склонила голову и пошла за неумолимым Ромашкой.

Уж не знаю, как Ромашка ориентировался в переплетении улочек, но оставалось только уверенно идти за ним. Что я, собственно говоря, и делала. Представляла себе реакцию Дивины — и становилось горько на душе. Она ведь ждет жениха, а он не придет никогда. Захотелось плакать.

— Эй, ты что нос повесила? — подозрительно заинтересовался Ромашка. — Хочешь, я к Дивине сам пойду.

— Нет, вместе, значит, вместе, — ответила ему. — Только жениха ее жалко.

— И мне жалко, — ответил некромант. — Но ничего не поделаешь. Никто не сделает мертвого живым — ни я, ни даже наш Али.

Я все-таки хлюпнула носом, перехватила руку Ромашки, и мы зашагали дальше.

— Нам сюда.

Минут через десять Ромаш указал на яркую вывеску магазина тканей. Я покусала губы, собираясь с мыслями, и мы вошли в лавку. За прилавком стоял настоящий богатырь: широченные плечи, сильные руки, черные усы. Это наверняка отец Дивины.

— Добрый день, хозяин, — поклонился Ромашка.

— Добрый день, господа, — поклонился тот в ответ. — Только рано хозяином величаете, сын я его. Вам батю позвать?

— Нет, мы, вообще-то, к вашей сестре, Дивине.

— Дивка! — крикнул богатырь. — Ступай сюда, гости к тебе.

Невысокая ладная девушка слетела по ступенькам и с удивлением уставилась на нас. Она была до того красивая, что даже стало немного завидно — чисто по-женски. Увы, сегодня мы принесли ей печальные вести.

— Здравствуйте, — звонко сказала она. — Это я Дивина.

— Мы к вам по поручению Сислава, — ответил Ромашка, а я протянула колечко на ладони.

— Сислав? А где он сам? — Девушка занервничала, а я не знала, как поделикатнее объяснить…

— Убит он, — сказал Ромаш. — Просил передать вам это кольцо, которое так и не довез.

— Подождите. — С лица Дивины будто схлынули краски. — Как это «убит»? И если убит, то как просил…

— Я некромант, — не стал скрывать мой спутник. — И видел его призрак там, где его похоронили. Люди, с которыми он ехал, позарились на его деньги. Вот колечко только не заметили на земле.

Дивина глухо всхлипнула и осела на ступеньки, а я присела рядом с ней и протянула кольцо. Она сжала его в ладони и горько разрыдалась.

— Спасибо, — пробормотала сквозь слезы. — Спасибо.

— Где ж это случилось-то? — глухо спросил брат Дивины.

— Неподалеку от деревни Старые Пни есть березовая рощица. В ней и закопали, — тихо ответил Ромаш.

— Жаль парня, хороший был, деловитый.

А я пыталась как-то утешить Дивину, хоть и понимала, что ее горя не избыть. Гладила по руке, в которой та сжимала колечко.

— Мы пойдем, — сказал Ромаш. — Держитесь. Со смертью ничего не заканчивается.

И протянул мне руку, помогая подняться. Я вцепилась в него, как в единственную возможную опору, крепко сжала ладонь, и мы направились к двери.

— Подождите, — окликнула нас Дивина. — Я не знаю, как вас благодарить.

— Не надо благодарности, — ответил Ромаш. — Прощайте.

Снаружи воздух казался раскаленным. Наверняка из-за того, что меня захлестывали эмоции. Хотелось плакать, но я понимала, что здесь и сейчас не стоит этого делать. У нас с Ромашкой была еще одна цель. Мертвым мы помогли, теперь бы помочь живым.

— Идем к заброшенному дому? — спросила своего сурового спутника.

— Да, пожалуй, — откликнулся он. Стало заметно, что и некроманту разговор с Дивиной дался очень нелегко. Он хмурился, покусывал губу и думал о чем-то своем.

— Это далеко?

— На другом конце города, так что давай сначала перекусим.

Есть не хотелось, но спорить я не стала. Вместо этого позволила Ромашке увлечь себя в ближайшую харчевню. Мы не заказывали много — просто какую-то еду, чтобы в желудке не было пусто. Ели быстро и молча.

Позднее я даже не могла вспомнить, что именно мы заказывали. Уже допивала травяной чай, когда подняла голову и увидела человека, которого в этом городе точно не должно быть.

— Ромаш, надо уходить, — шепнула своему спутнику.

— Почему? — Тот поднял голову.

— Страж. Златовласка. Он здесь!