Глава 2

Девушка шагнула с крыши на его глазах.

Денис успел выбросить вперед правую руку и швырнуть заклинание в сторону летящей человеческой фигурки. У перекрестка стояли какие-то тетки с сумками, и одна из них, пергидрольная толстуха, истошно завизжала, выронив свой пакет, набитый каким-то барахлом. Продавца фруктов в открытом ларьке стало рвать прямо на товар – бывают люди, которые реагируют на боевую магию именно так.

Заклинание окутало девушку золотым сиянием, и она зависла на уровне второго этажа, беспомощно раскинув руки. Домашний халат задрался к подмышкам, открыв худое бледное тело и дорогое белье. С правой ноги слетел тапок с розовым помпоном. Денис увидел, как плешивый джентльмен в растянутой футболке, куривший на балконе, открыл рот от удивления. Окурок прилип к нижней губе.

Все кругом просто дымились от эмоций. Ужас, паника, удивление, даже возбуждение – Денис узнавал ту гамму чувств, которая охватывала людей. Синий панцирь льда, что сковывал его душу, даже не помутнел, и Денис в очередной раз этому обрадовался.

Никаких чувств. Ничего личного. Все, что он мог чувствовать, было надежно сковано золотом и стужей. Так было легче: так он не мог навредить ни себе, ни другим.

Денис мягко провел рукой по воздуху, и девушка опустилась на газон, как на травяную постель. Каштановые волосы махнули по сиреневому полю анютиных глазок, девушка свернулась калачиком и заплакала, сунув в рот большой палец.

От торгового центра к Денису уже бежали двое полицейских. Он устало прикрыл глаза и подумал, что опоздает на работу.

Ну ладно. У него, в конце концов, есть уважительная причина.

Денис подошел к девушке. Присел на корточки, поддернув штанины щегольских брюк. Бледная до синевы, зрачки расширены – девушка смотрела на него, но не видела. Синие искорки остаточного магического воздействия плавали возле ее головы.

Хорошенькая. Кажется, Денис где-то видел ее. Возможно, на одном из рекламных щитов, где эта девушка рекламировала, например, бытовую технику. Или где-то еще. Неважно.

– Скорую вызывайте, – холодно приказал он, не глядя на полицейских. Они пыхтели так, что не надо было смотреть, чтобы понять: они рядом, они испуганы. Да, это вам не торговок семечками с остановок гонять, это намного серьезнее.

Смерть прошла совсем рядом: увидела Дениса, поклонилась, послушно отступила.

«Не сейчас, – прошелестел покорный призрачный голос в его голове. – Не сейчас, не сегодня».

– Девушка, вы как? – спросил один из полицейских, совсем молодой и круглолицый. – Вы зачем прыгнули-то?

Неудавшаяся самоубийца всхлипнула и ничего не ответила. Второй полицейский помог ей подняться, ее повело, и она уткнулась лбом в звездочки на его погоне.

– Она не ответит, – произнес Денис. – Контраст заклинаний. На девушку оказали направленное магическое воздействие. Опомнится через пару часов.

Второй полицейский уставился на него с очаровательным видом барана у новых ворот.

– Это как?

Денис с трудом подавил желание выругаться, да погрязнее.

– Она не хотела прыгать, – ответил он, и лед в его голосе зазвенел еще громче. Денису почудилось, что его заледеневшие белые волосы поднимаются на голове колючим ершом. – Ее заставили. Пусть больничный маг посмотрит внимательнее, он знает протокол действий в таком случае. Если что – пусть вызывают специалистов.

– Да… хорошо… – На первого полицейского было жалко смотреть. Наверно, ему еще не приходилось иметь дело с чем-то серьезнее кошелька, подрезанного в троллейбусе. – Как упала-то, прямо шагнула – и вот… – Он справился с волнением и добавил: – Хорошо, что вы тут были.

Туман над головой девушки прояснился. Скоро опомнится, придет в себя. Денис позволил себе улыбнуться: спокойно, едва уловимо, той своей улыбкой, которая никого не пугала.

– Да, – согласился он. – Я всегда появляюсь вовремя.

Он опоздал на работу всего на две минуты – но этого хватило, чтобы Анатолий Борисович Вяземский, глава областного комитета магической безопасности, который пил кофе рядом со стойкой секретарши, презрительно дернул бровью. Денис сделал вид, что ничего не заметил, поздоровался и пошел было к лифту, стараясь не думать о том, что именно сегодня решается вопрос его назначения, но Вяземский окликнул его, и пришлось остановиться.

– Денис, я тут подумал над твоим заявлением, – произнес Вяземский. – Ты, конечно, сильный специалист, опытный, но начальником отдела я тебя не вижу. Это совсем другая работа, не та, к которой ты привык, поэтому извини.

Денис кивнул. Ему захотелось двух вещей: выругаться и напиться. В принципе, он понимал, что итог будет именно таким: его возьмут за шкирку и опустят в лужу, но все же надеялся, что Вяземский решит иначе.

Денис был лучшим в Тульском комитете – это признавали все, несмотря на неприязнь. Вспомнилась лошадь, которая больше всех работала, но так и не стала председателем колхоза, и он подумал, что его и видят как раз такой лошадью. Хорошо пашешь? Продолжай это делать. А повышение будет предложено какому-нибудь бездарю. Пусть он в подметки тебе не годится в профессиональном плане, зато не так опасен, как ты.

– Полагаю, переубеждать вас нет смысла, – сказал Денис, чувствуя, как в груди поднимается ярость.

Вяземский кивнул и, кажется, вздохнул с облегчением. Он ждал, что Денис примется спорить с ним, доказывать и убеждать, – но было ясно: все споры не имеют смысла. Такому, как Денис, просто не позволят подняться выше рядового сотрудника.

Он может быть лучшим, он может лезть из кожи вон, но его никогда не допустят даже на ступеньку выше. Незачем надеяться и мечтать. Смирись.

– Тогда я пойду, – произнес Денис и направился к лестнице: ходьба всегда помогала ему прийти в себя.

Впрочем, сейчас не получилось – в нем так и кипела ярость. Хотелось взять Вяземского за ворот белой рубашки и приложить лицом в стену, чтоб алым брызнуло, чтобы в воздухе повис тяжелый кровавый запах, чтобы…

Он приказал себе успокоиться. Хватило ума не махать кулаками после драки – так хватит и сил, чтобы жить дальше. Сковать свое стремление к власти теми золотыми гвоздями, которые усеивают его портупею, и не высовываться. Быть тем, кем его привыкли видеть. Он невольно задался вопросом, сколько еще сможет терпеть тех, кто хочет забить его за плинтус, и не нашел ответа.

Вся его суть стремилась к власти – а мир надевал на него ошейник и советовал заткнуться и никогда не поднимать голову.

Стоило Денису подняться на второй этаж, как к нему тотчас же бросился Наумов, все еще младший сотрудник отдела некроформирования в свои тридцать восемь. В руках он держал новенький модный смартфон – купил вчера вечером и теперь носил так, чтобы все видели и завидовали. Денис скептически подумал о том, сколько Наумову придется выплачивать кредит и сидеть на пустой гречке.

– Денис Андреевич, скорее! Там полиция такое выкопала!

Денис устало посмотрел в его сторону. Если рабочий день начинался с Наумова, то можно было говорить с гарантией, что он будет дрянным.

Денис напомнил себе, что день начался с девушки, которую заставили шагнуть с крыши, и продолжился словами Вяземского. Куда уж дряннее-то.

– Что там случилось? – спросил Денис, входя с Наумовым в лифт.

Тот нажал на кнопку третьего подземного этажа, и Денис подумал, что дело скверно. На третьем подземном содержали тех, на чьих досье красовалась надпись: «Оранжевый уровень опасности».

Оранжевый был самым высоким. Иногда все, что оставалось от его коллег после общения с его носителями, можно было смести веником в маленький совок. Однажды женщина, которую арестовали на маленьком рынке и привезли сюда, оказалась заблудившейся болотницей. Для тех, кто пытался ее допрашивать, все кончилось очень плохо.

Хотелось надеяться, что сегодня это все-таки не тот случай.

– Ее задержала полиция на автовокзале. Девчонка показалась подозрительной, полицейские подумали, что она под солью, решили проверить. Документы у нее – российские, но… – Наумов ковырнул кончик носа и выпалил: – Это не наша Россия. И самое интересное – в ней ни капли магии. Ну, ее сразу к нам, даже в отделение не завозили.

Денис вопросительно поднял левую бровь. Магия наполняет всех живых существ в мире. У кого-то ее мало, у кого-то много, кто-то умеет использовать ее, а кто-то нет. Но так, чтобы магии не было вообще…

– В чем именно подозрительной?

– Легла на пол и разревелась. Кричала что-то вроде «Мамочка, забери меня обратно», – объяснил Наумов. Экран смартфона мигнул входящим сообщением, и он будто бы невзначай покрутил его так, чтобы Денис мог рассмотреть как следует и умереть от зависти прямо в лифте.

– Хорошо, я проверю, – снисходительно произнес Денис.

Створки лифта бесшумно разошлись, и он вышел в просторный холл с множеством дверей. Одна из них была приоткрыта – Денис увидел девичий силуэт и рыжую вспышку волос. Дверь не заперли, значит, девушка не сопротивлялась и была готова к сотрудничеству.

Уже хорошо. Осталось проверить, что это за документы из другой России и почему в рыжей нет магии.

Нет магии. Как такое вообще может быть?

Денис вошел, поздоровался с еще одним коллегой – Филипп Арепьев, которого все звали просто Филом, заполнял таблицу предварительного опроса. Стрельнув в сторону Дениса острым взглядом из-под пушистых, совершенно девичьих ресниц, Фил откинулся на спинку стула и сообщил:

– Какое-то мутное дело, мой дорогой. – Потом он прицокнул языком, покачал головой и признался: – Мне не нравится.

Завсегдатай дорогих салонов красоты и модных бутиков, Фил кокетничал со всеми в открытую, не делая разницы между мужчинами и женщинами. В отличие от остальных коллег, он не боялся Дениса и не испытывал к нему неприязни – за всей этой стрельбой глазками крылось ледяное презрение к собственной судьбе и полное равнодушие к боли. За подчеркнуто стильным обликом, ухоженным светлокожим лицом и костюмом стоимостью в три зарплаты таилась пустота и тьма, ничто. Денис видел это, а Фил знал, что он видит.

Между ними будто бы жила общая тайна, хотя Денис понимал, что они просто коллеги, не больше. Впрочем, иногда глубокое, почти бесконечное одиночество Фила, которое он прятал за своими ужимками и прыжками, вызывало у Дениса искреннее сочувствие. Фил будто бы хотел приткнуться хоть к кому-то, неважно, к мужчине или к женщине, – и знал, что никто не собирается его принимать.

К нему относились хорошо – как относятся к любому веселому добряку и балагуру, который старательно делает свою работу. Но никто не подпускал его к себе слишком близко: Фил ни с кем не пересек ту грань, которая отделяет коллег от друзей.

– Я возьму ее, – сказал Денис.

Фил устало вздохнул и, поднявшись, погладил Дениса по плечу.

– Вот и отлично. Избавь меня от этого, будь другом.

Когда Фил вышел, то Денис сел на свободный стул и придвинул к себе свежераспечатанное досье. Девушка, которая до этого пристально рассматривала собственные руки, подняла голову, и Денис увидел, что она с трудом сдерживает истерику. В широко распахнутых каре-зеленых глазах плескались льдинки ужаса, по виску ползла капля пота. Денис скользнул сканирующим заклинанием по ее голове. Да, Наумов не соврал. Ни капли магии. Ни крошки. Заклинание определило ее сначала как неодушевленный предмет, а потом – как животное: над волосами девушки рассыпались сперва голубые, а потом зеленоватые искры.

Откуда-то издалека проступило воспоминание: Денис видел такую же девушку давным-давно, в другом, погибшем и запечатанном, пласте чужой жизни. Она, сидевшая на берегу пруда, тоже была рыжей – а в глазах плескалась синева, и в растрепанных прядях запутался березовый листок.

Чужая память, память десятков поколений давно истребленных монстров, иногда просыпалась в нем в самый неподходящий момент.

– Я Денис Шнайдер, старший специалист комитета магической безопасности, – устало представился Денис, отправляя воспоминание куда подальше.

Было и прошло, незачем ворошить. Тем более было не с ним, а с одним из его собратьев по магической сути. Почему-то рядом с этой девушкой ему было не по себе, словно кто-то стоял за спиной и неотрывно смотрел ему в затылок.

– Как вас зовут?

– Саша Ромашова, – ответила девушка.

Денис мысленно усмехнулся: имя ей почему-то очень шло.

Ни капли магии. Не за что зацепиться и понять, что случилось.

– Отлично, – кивнул он, просматривая записи, набросанные легким Филовым почерком с наклоном влево. – Какой сегодня день?

– С-суббота.

– Верно, – кивнул Денис.

Во взгляде Саши теперь появилась надежда, словно Денис мог ей помочь. Наивная, ей надо бы его бояться, но она не боится. Боится всего – а его нет. Интересно почему? Все, кто попадает в это место, трясутся от страха, понимая: ничем хорошим разговор не закончится. Комитет магической безопасности работает с незаконным использованием колдовства, а в этом так или иначе, по мелочи, по пустяку, но замазан каждый. Приворожить кого-нибудь, подгадить соседу, наслать крадунов удачи на конкурента или врага – люди это любят.

– Сегодня Клепальная суббота. Завтра Троица. Какой это город?

– Тула.

– Да, Тула.

Лицо Саши дрогнуло, кажется, она готова была разреветься в голос. Ей было больно: она довольно долго сдерживала в себе боль, но теперь ее силы иссякли. Она слишком устала и была слишком напугана.

Что ж, понимает, где находится, речь четкая и внятная, мимика обычная – значит, критических нарушений в работе мозга нет, уже хорошо. Денис открыл досье. Паспорт Саши Ромашовой лежал в пластиковом кармашке; Денис вынул его – на обложке какая-то двухголовая птица в короне вместо российских орла и медведя, но внутри паспорт почти не отличался от его собственного. Серия, номер, код подразделения, шрифты, формат фотографии, особая бумага… Если это и была шутка, то ее изготовление очень дорого стоило.

Может, игрушка? Театральный или кинематографический реквизит? В области часто снимали кино.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Денис, стараясь говорить как можно мягче. Саша посмотрела на него так, как мог бы посмотреть измученный заблудившийся ребенок, и ответила:

– Плохо. Помогите мне, пожалуйста. Вы ведь можете помочь?

Денис кивнул.

– Для этого я и пришел, – ответил он. Эта несчастная рыжая Саша должна верить, что он ее друг: это поможет ей хоть немного прийти в себя. – Что случилось, Саша? Можете рассказывать все как есть. Не стесняйтесь и не волнуйтесь.

Саша села удобнее, расплела и снова сплела пальцы в замок. Ей было страшно, но она сражалась со своим страхом. Денису это неожиданно понравилось.

Что-то царапнулось в его броню – провело когтем и отстранилось.

– Видите ли, я студентка. Филфак, первый курс, вернее, уже второй. Наш тульский педуниверситет. Первый корпус на Менделеевской, – сказала она, сделав над собой неимоверное усилие: ее голос был ровным и не дрожал.

Денис знал этот первый корпус: здание находилось в историческом центре города, когда-то принадлежало купцу первой гильдии и славилось тем, что призрак купца никак не хотел убираться восвояси и бродил по третьему этажу, пугая студентов.

– Я уехала в Мальцево, в диалектологическую экспедицию. Собирала сказки, былички… А потом со мной случилось… я не знаю, что это было, но теперь все по-другому. Мир… – Она сделала паузу, пытаясь подобрать слова, и Денис снова скользнул заклинанием по ее голове. Ответ все тот же: в ней магии примерно столько же, сколько в этом столе, то есть нисколько. – Мир стал другой. Вы… Комитет магической безопасности… Как? Магии ведь не существует!

Денис вынул из-под воротника водолазки амулет целительства: пластинку со святой Есенией, оленьей девой. Рога святой унизывали колокольчики, и на мгновение ему послышался мелодичный звон: амулет был готов к работе. Он сжал пластинку в ладони, и ожило заклинание, которое анализировало психику. Через несколько мгновений пришел ответ: девушка здорова. Психиатрам с ней делать нечего.

Но «магии не существует»? Как такое могло прийти ей в голову? Это то же самое, что сказать: «В мире нет солнца».

– Что именно с вами произошло? – спросил Денис, не выпуская из руки амулета.

– Я встретила человека, когда ждала автобуса возле Мальцево. И он сказал, что его убили там, возле церкви. А потом он… я не знаю, я не поняла, как все это получилось, но у него откуда-то взялись крылья, и он словно бы окутал меня. И я очнулась, и уже автобус подошел… – Саша всхлипнула. – И пассажиры увидели его и сказали, что вот, упырь снова поднялся. А он к тому времени ушел к развалинам церкви, там рядом развалины.

– И он выпил вашу магию? – предположил Денис. Еще одна дикость, конечно: упырей почти истребили, пили они кровь, а не магию, но он должен был сказать хоть что-то. Саша посмотрела на него как на идиота. К тому же очень опасного идиота.

– Какая магия, ее больше нет, – нахмурилась девушка. – Она ушла в десятом веке. А может, все это вообще легенды и ее никогда не было. Знаете, раньше думали, что гром и молния – это Зевс гневается. Или Илья-Пророк едет в колеснице. Нет никакой магии, ну что вы такое говорите-то…

Ее голос дрогнул, словно Саша готова была расплакаться. Денис поднялся из-за стола, подошел к Саше и мягко опустил руку на ее затылок. Она дернулась было в сторону, и в ее влажно сверкнувших глазах проплыл ужас. Рыжие волосы скользили по пальцам Дениса, и Саша вдруг подалась ему навстречу – в ту же минуту Денис сумел выловить крохотный, едва различимый отпечаток упыря в ее ауре, зацепился за него и…

Понимание окатило его ледяной волной, почти вышибая дух. Денис увидел проселочную дорогу, луга, Сашу Ромашову – рядом с ней поднимались черные вороньи крылья, и воздух вокруг начинал дымиться и плыть, открывая проход: дымящиеся полупрозрачные ворота, в которых было видно такую же дорогу, старый полуразвалившийся автобус, летний день. Денис отдернул руку, отшатнулся и слепо нашарил на столе кувшин с водой.

Когда-то в институте им рассказывали о выбросках – магическом феномене, людях, которые попадали из одного мира в другой. Невероятная редкость, почти легенда – и вот эта легенда сидит за столом, смотрит на Дениса с ужасом и надеждой, и он может думать только о том, что ему повезло. Невероятно, непостижимо повезло.

Он плеснул воды в стакан, сделал глоток. Саша Ромашова, выбросок, гостья из другого мира, в котором нет магии и у людей на паспортах двуглавый орел. Что с ней сделают, когда узнают, кто она? Заберут в столицу, где ей займутся совсем другие люди, которые станут ставить на выброске опыты, а Денису Шнайдеру пожмут руку, поблагодарят и сунут бумаги о неразглашении.

Выпустить из рук это чудо? Ну уж нет.

В нем шевельнулось, оживая, то давнее чувство, которое Денис всегда старался изгнать: желание обладать другим человеком. Взять, присвоить, сделать своим. Оно вело всех, ему подобных, с самого начала мировой истории, заставляя возводить башни и занимать троны, сложенные из человеческих костей. Лед его души звенел и хрустел – алчность взламывала его.

Саша смотрела, не отводя взгляда, словно Денис был врачом, способным исцелить ее. «Никакой Москвы», – подумал Денис и сказал:

– Фэнтези любите?

Саша вопросительно подняла темно-рыжую бровь.

– Не очень. А что? При чем тут фэнтези?

Денис прошел к выходу, закрыл дверь и негромко, но отчетливо произнес:

– Звучит, конечно, как описание плохого романа, но… Послушайте меня и попробуйте просто принять то, что я вам сейчас скажу. Вы действительно встретились с упырем в вашем мире, Саша. Он напал на вас и каким-то образом переволок сюда. Наш мир почти такой же, как ваш, с одной только разницей: у нас есть магия, у вас ее нет.

Он сам себе казался безумцем – но в его руках было сокровище, и Денис не собирался его никому отдавать. Сжать ладони, удержать, сковать льдом и золотом. Присвоить и превратить в оружие.

Саша удивленно приоткрыла рот: кажется, она искала, что можно ответить человеку, который с совершенно серьезным видом говорит о том, что она попала в другой мир.

В кармане завибрировал смартфон. Денис вынул его и, увидев, что звонит Зоя Воздвиженская, следователь из полиции, вздохнул с облегчением. Никого другого он сейчас просто не выдержал бы – а с Зоей они были знакомы достаточно давно, чтобы стать друзьями.

– Денис, я сейчас в ректорате медицинского, – сказала Зоя без приветствий. – Семенихин убит… и высушен. Ни капли магии.

Дерьмовый день сверкнул было бриллиантом и тотчас же подложил кучу еще больше и смраднее.

– Я понимаю, что ты отказался от оперативной работы, – продолжала Зоя, зная, что Денис не перебьет ее. – Но я прошу тебя как прежняя коллега, как старший товарищ… посмотри. Пожалуйста.

– Я приеду, Зоя Владимировна, – ответил Денис и, отбив звонок, посмотрел на Сашу.

Каре-зеленые глаза заволакивало слезами – она не рыдала только потому, что Денис слегка приморозил ее заклинанием, когда положил руку на затылок.

Саша Ромашова не имеет своей магии, но не сопротивляется чужой. Очень хорошо.

– У нас убили ректора медицинского института, – негромко объяснил Денис. – Всю его магию забрали, и… вы поедете со мной, Саша. Кажется, этот случай связан с вашим.

* * *

На вид Денису было не больше двадцати пяти, но абсолютно седые растрепанные волосы, которым давно пора было познакомиться с парикмахером, делали его старше. Весь облик нового знакомого заставлял Сашу замирать от ужаса. Денис был настолько худым, что казался двумерным. Поверх черной водолазки в такую жару он носил портупею, богато украшенную золотыми бляшками, и Саше вдруг почудилось, что это шляпки гвоздей, которые уходят сквозь трикотаж в плоть.

Он был красив: темные глаза, тонкий нос с напряженными ноздрями, четко очерченные губы, которые, кажется, не умели улыбаться, – и, подумав о красоте, Саша вдруг обнаружила, что ей становится легче. Она не сошла с ума, как думала на автовокзале во время разговора с полицейскими, она просто…

Все-таки попаданка? Как в книгах? Саша не очень любила фэнтези, а мама как раз советовала ей читать все эти истории о попаданцах из одного мира в другой – говорила, что это развивает фантазию, а без нее трудно и скучно живется. Она и представить не могла, что ее дочь однажды станет такой же вот попаданкой.

Но раз ты попал, значит, сможешь и вернуться. Саша пообещала себе, что обязательно вернется – обнимет маму, получит проклятый зачет по диалектологии, будет жить дальше.

И Денис ей в этом поможет. Он знал, что она не сумасшедшая, он ей верил. Когда Саша смотрела на него, то ей становилось пусть немного, но легче. Она была в относительной безопасности рядом с человеком, который не хотел ей вреда и знал об этом мире все.

– Здесь все такое же, – сказала Саша, когда Денис открыл перед ней дверь внедорожника. Крыло машины было заляпано грязью; похоже, старший специалист комитета магической безопасности ездил не только по ровному асфальту. – Небо, деревья. И Толстой так же идет в сторону бывшего ликеро-водочного.

Левый край рта Дениса едва заметно дрогнул – наверно, это можно было назвать улыбкой. Внедорожник стоял напротив памятника Толстому, и каменный классик был в точности таким же, каким его знала Саша: громадным, темным, с голубями на голове. Недалеко был вход в парк, там когда-то хотели поставить памятник Талькову, но потом решили, что это уже будет очередь за горячительным. Когда Саша вспомнила старую шутку, то вновь почувствовала облегчение. Но чуть поодаль от пекарни на первом этаже одного из домов расположился паренек, который с улыбками и прибаутками раздавал прохожим листовки центра лицензионной магии, над его головой сверкали молнии, и это было похоже на медленное погружение в липкий кошмар.

– Садитесь, здесь недалеко, – пригласил Денис.

«Я знаю, – едва не ответила Саша. – Три остановки».

Она скользнула в кондиционированный рай автомобиля, Денис устроился на водительском кресле, подтянул рукава водолазки к локтям, и Саша заметила, что его запястья покрыты шрамами, старыми и свежими, почти до локтевого сгиба.

– Что у вас с руками? – спросила она.

Денис покосился на нее так, словно Саша сморозила редкостную чушь, – а потом снова дернул краем рта: понял, что она не знает здешних правил и порядков.

– Делаю кровь с молоком, – ответил он.

Внедорожник понесся по проспекту – такому же, как всегда; мелькнул памятник динозаврику, потерявшему хвост, который символизировал студентов, сдавших сессию, и Саша снова приказала себе: проснись. И не проснулась.

– Исцеляющий коктейль.

Саша почувствовала тошноту и искренне пожелала, чтобы Денис не решил исцелять ее таким дивным средством.

Она бывала в главном корпусе медицинского по пятницам: ходила в городской клуб интеллектуальных игр, и мама говорила, что там надо не умничать, а кокетничать: умных этим ребятам хватает и на лекциях, а вот красивые сроду не обращают на них внимания, а врач в семье всегда пригодится. Денис двигался быстрым упругим шагом, над золотыми заклепками его портупеи дрожал воздух, а Саша смотрела по сторонам, на знакомые зеркальные колонны вестибюля, и обещала себе, что однажды вернется.

Это помогало удержаться на ногах.

Когда они шли к входу в университет, то Денис вдруг резко шагнул в сторону и оттянул Сашу за собой – они смешались с идущими студентами, и Саша подумала, что ее спутник не хочет кому-то попадаться на глаза. А вот, кажется, и этот человек – немолодой, высоченного роста, в дорогом костюме, явно пошитом по мерке, а не купленном в магазине, он двигался словно огромный айсберг через студеный океан. От него так и веяло мощью и холодом, тонкие губы были горестно сжаты, взгляд темнел из-под косматых бровей, и Саше показалось, что один глаз великана, правый, – ненастоящий.

Ноздри Дениса дрогнули, словно он не хотел сражаться, но был готов к битве. Великан прошел к воротам, вышел на улицу, и Саша увидела, как из сверкающего внедорожника выскочил кто-то вроде его помощника и чуть ли не с поклоном открыл дверь. Денис ухмыльнулся и потянул Сашу в сторону входа.

– Кто это был? Тот великан? – спросила Саша, когда Денис показал документы охранникам и их пропустили в вестибюль.

– Так, один знакомый. Мы с ним не очень-то дружим. Сейчас просто не захотелось связываться.

– Я так и поняла, – кивнула Саша. Денис покосился в ее сторону, но ничего не сказал.

Второй этаж был оцеплен полицией. Немногочисленные студенты и преподаватели, которые сдавали и принимали последние экзамены в субботу, толпились на лестнице, поднимались на цыпочки, стараясь рассмотреть, что творится за распахнутой дверью, над которой, кажется, висела дымка боли и горя. Денис поднял красно-белую ленту, Саша скользнула под ней, и они вошли в ректорат. Здесь тоже было полно народу, секретарша в ярко-желтом деловом костюмчике обливалась слезами, шумно сморкаясь в бумажный платок. Денис подтолкнул Сашу к освободившемуся стулу, с которого поднялась женщина в светлом платье, и приказал:

– Посидите тут, я скоро. И постарайтесь не отсвечивать.

Саша послушно кивнула, всеми силами пытаясь сделаться маленькой и незаметной. Денис нырнул в кабинет ректора, и голоса, которые разлетались оттуда испуганным облаком мотыльков, тотчас же стихли. Затем вышли двое полицейских, которых вызвали для констатации смерти, за ними проследовала троица в белых халатах и встала в коридоре, негромко сожалея о том, что здесь нельзя курить.

Саше казалось, что у нее в животе возится целый пчелиный рой, настолько ей было тревожно и жутко. Бросив взгляд под стол, она увидела удлинитель, из которого торчали шнуры для зарядки, и подумала, что, возможно, сможет зарядить свой смартфон в другом мире. Наверно, она изменилась в лице, потому что рыдающая секретарша на мгновение прекратила выть и посмотрела на Сашу так, словно только что поняла: в приемной есть кто-то еще кроме нее – и этот кто-то сумел ее напугать сильнее убийства ректора.

Вскоре вышел и Денис в компании немолодой женщины – аккуратное каштановое каре, остроносое холеное лицо, которое частенько бывало в руках пластического хирурга, изящный брючный костюм и морозный взгляд, который, казалось, мог отделить душу от тела. Но когда женщина смотрела на Дениса, в ее глазах мелькало что-то живое и сочувствующее.

– Больно? – спросила она и щелкнула по одной из золотых бляшек на портупее. – Кажется, это новая?

Денис снова дернул ртом, обозначая улыбку, но он смотрел на женщину так, словно она была для него кем-то очень близким и важным.

– Мы давно не виделись, Зоя Владимировна. Новых уже пять.

Зоя Владимировна удивленно подняла четко очерченную бровь.

– Бедный мой мальчик.

В ее голосе звучала нескрываемая печаль. Саше показалось, что она стоит возле замочной скважины и заглядывает туда, куда не следует смотреть. Денис казался ей статуей, высеченной из прозрачной ледяной глыбы, – и вдруг Саша почувствовала, что ему сейчас больно и он тщательно скрывает эту боль.

– Я не буду за это браться, Зоя Владимировна, – произнес он.

Женщина посмотрела на Дениса, и в ее взгляде проплыла тоска, словно она ожидала услышать именно такой ответ. Саше вдруг показалось, что она закутана в одиночество словно в плащ, – она сама не знала, откуда к ней вдруг пришло это понимание, но от Зои Владимировны веяло тьмой осеннего вечера и горечью потери.

– Я хотя бы могу спросить почему?

– Вот поэтому. – Денис дотронулся до одной из бляшек на портупее, потом прикоснулся к другой, третьей, пятой. – Меня не хватит.

В приемной стало очень тихо. Секретарша перестала всхлипывать. Саша от страха, кажется, забыла, как дышать.

– Бедный мой мальчик, – повторила Зоя Владимировна и, больше ничего не говоря, направилась к выходу.

Денис сунул руки в карманы тонких черных брюк и сказал, не глядя на Сашу:

– Да, Андрей Вадимович Семенихин убит направленным магическим ударом в область сердца. Высушен – весь. Ни капли магии. Саша, так где, вы говорите, все это случилось с вами?

– Возле Мальцево, – ответила Саша, поднявшись. – Мирославльский район.

Денис кивнул.

– Ладно, едем.

Секретарша икнула, глядя им вслед. Саша чувствовала ее взгляд у себя на затылке.

Они завернули к зелено-желтой вывеске сетевого ресторанчика быстрого питания – господи, неделю назад Саша пила кофе в его двойнике! Денис взял картошку и бургеры и протянул Саше полосатый бумажный пакет.

– Поешьте, – предложил он. Внедорожник вновь понесся по проспекту, и, открыв пакет, Саша вдруг поняла, насколько проголодалась.

Автобус из Мирославля в Тулу шел в шесть утра; она провела ночь на лавочке перед закрытым вокзалом, сражаясь с тошнотой и страхом и надеясь, надеясь, надеясь… Дворовой ушел и больше не возвращался. Около полуночи возле круглосуточного сетевого магазина чуть в стороне от вокзала прокатилось очередное меховое колесо, и Саша закусила губу, чтобы не заорать во все горло. Кругом царила теплая летняя ночь, сквозь темный бархат неба проступали знакомые созвездия, но, когда Саша пробовала всмотреться в них, они начинали двигаться и выбрасывать новые звезды, такие яркие и острые, что у Саши болела голова. Периодически она вынимала телефон и упрямо пыталась дозвониться до мамы, но на экране красовалась издевательская надпись: «Нет сети», и на рассвете, когда зевающая кассирша открыла кассу, Саша была на грани истерики – которая и случилась с ней уже в Туле и привлекла внимание полицейского патруля.

А пирожки, которые ей дала на дорогу Антонина Макаровна, куда-то подевались. Саша подумала, что их забрал упырь или слопал дворовой, и расхохоталась сквозь слезы…

– А вы?

– Я завтракал, – ответил Денис. Только сейчас Саша почувствовала его запах, шлейф дорогого одеколона, из-под которого пробивался морозный дух.

Она откусила от бургера, прожевала и призналась:

– Никогда не думала, что буду есть «Королевский бургер» в другом мире. Спасибо, что угостили.

– Не за что. Дайте-ка руку.

Саша отправила брусок картошки фри в пакет и послушно протянула Денису левую руку. Он пробежался пальцами по ладони, и прикосновение разлилось холодом, заставляя руку онеметь почти до плеча.

– Знаете, что я подумал… – негромко произнес Денис так, словно говорил сам с собой. – Все мы наполнены магией. И если кого-то опустошить, то, грубо говоря, взятое надо будет куда-то перелить. А вы пусты, вы идеальный сосуд для этого. И, кажется, не сможете ее использовать, будете просто хранить.

– Но зачем? – спросила Саша.

Денис пожал плечами и наконец-то выпустил ее руку.

– Пока не знаю. Пока я хочу посмотреть, где все это случилось.

– Вы же вроде бы говорили, что не возьметесь за это дело? – уточнила Саша, и ей показалось, что над золотыми бляшками портупеи поплыли огоньки. Лицо Дениса по-прежнему оставалось непроницаемым – он смотрел на дорогу и будто бы видел что-то другое, слишком пугающее и темное, чтобы говорить о нем.

– Не возьмусь, – кивнул он. – Но я хочу вам помочь. Так что помолчите пока, сделайте милость.