Глава 16

Солнечный луч упрямо пробился сквозь занавески. Натянув одеяло на голову, я попыталась спрятаться и полежать, отдышаться после тревожных снов. Всю ночь меня преследовали грохот обвала, холодный блеск авернита и холодные серые глаза Монтези. Но тут скрипнула соседняя кровать. Пришлось вылезать.

Лида уже сидела одетая и заплетала свои огненные волосы в тугую, но небрежную косу. Она ловко ловила пальцами непокорные пряди, и на ее сосредоточенном лице читалось привычное утреннее раздражение.

— Вставай, проспишь завтрак, — бросила она, не глядя в мою сторону. — Или ты решила, что после вчерашнего балагана с обвалом все пары отменят?

Я потянулась, ощущая, как даже новое молодое тело протестует против раннего подъема.

— Может, там и правда все рухнуло? — пробормотала я, с трудом вставая и направляясь к умывальнику.

— Рухнуло, не рухнуло… На ремонт денег все равно не найдут, — флегматично заметила Лида. — Лучше давай придумаем, почему мы вчера не прибежали вместе со всеми.

Я быстро плеснула в лицо холодной водой, прогоняя остатки сна. И, подняв голову, поймала внимательный взгляд в отражении мутного зеркала над раковиной. Соседка смотрела на меня оценивающе, ее зеленые глаза сузились, словно пытаясь разгадать, что еще мне удается скрывать.

Пока я одевалась, мы обсудили нашу общую версию вчерашнего вечера. А выйдя в коридор, сразу же попали в шумный бурлящий поток. Воздух гудел от возбужденных голосов. Сегодня студенты, от самого заносчивого аристократа до последнего «спонсируемого», могли говорить только об одном: «рухнула вся галерея», «обвал», «катакомбы» и «древняя магия». Несколько раз я услышала: «Мастер Келлан с самого утра там, мрачнее тучи».

На лестнице мы едва не столкнулись с Мастером Виллардом. Старый маг с озабоченным видом пробежал мимо, что-то бормоча себе под нос про «структурную целостность» и «несанкционированные энерговыбросы». Рядом с ним семенил его помощник, согнувшийся под тяжестью стопки древних фолиантов.

Густой, наваристый аромат похлебки встретил нас еще на подходе к столовой. Внутри царил привычный хаос, но сегодня он был приглушенным от витающего в воздухе напряжения. Даже аристократы перешептывались, бросая тревожные взгляды на дверь, словно ждали, что вот-вот войдут стражи и кого-нибудь арестуют.

Мы с Лидой пробились в наш угол у самых кухонных дверей. Эмма уже сидела там, уткнувшись носом в книгу, но еда перед ней стояла нетронутой. Она вздрогнула, когда мы опустились на скамью напротив.

— Я вас вчера искала! — Ее большие глаза были круглыми от возбуждения и страха. — Оливер говорит, что обвал мог вызвать только мощный магический взрыв! Мастера уже допрашивают всех, ищут виновных.

Лида сдула с лица непослушную рыжую прядь и бросила на меня быстрый взгляд поверх миски.

— Может, просто древние своды рухнули. Им бы на ремонт денег найти, а не на студентов кивать, — пробормотала она, яростно размешивая густую массу.

Похлебка сегодня была особенно мутной, с редкими кусочками разваренной картошки и моркови, плавающими в бурой жиже. Но я быстро работала ложкой, стараясь не отвлекаться на разговоры вокруг.

Соседний стол, где обитали «середняки», был особенно шумным. Галдели там все, перебивая друг друга, но Богдан с Карлом еще и недобро косились в мою сторону. Конечно, их план с Оливером провалился, мох пропал. И кто во всем этом виноват? Не они же!

К сожалению, два тупых бугая доели первыми, и, проходя мимо нас, Богдан нарочито громко бросил через плечо, кивнув на меня:

— Смотрите-ка, агрессивная мышь где-то отсиделась. Может, это она все обрушила?

Эмма замерла с поднесенной ко рту ложкой. Лида напряглась, как кошка перед прыжком.

— Это же вы у нас любители падать на ровном месте, — хмыкнула я, со снисходительным сочувствием разглядывая парня. — Бежали опять куда-то, как два буйвола, упали вместе и разнесли по камням весь Второй флигель. Жаль, что алхимию это не отменило.

Богдан вспыхнул, взгляд помутнел от злости. Приятель дернул его за рукав, пытаясь увести, но тот вырвался.

— Странно, но вас двоих вроде бы в толпе не было! — выпалил он, тыча пальцем то в меня, то в Лиду. — Там же все студенты толкались! А вы где были?

Я продолжала молча смотреть на Богдана, машинально касаясь сквозь тонкую ткань рукава твердого, холодного контура браслета на запястье. Почему-то от этого становилось спокойнее и увереннее.

А вот Лида вспылила и со злостью рявкнула:

— Тебе какое дело? Иди свои шишки считай, бык неуклюжий!

Богдан дернулся, возможно собираясь не только огрызнуться, но наткнулся на мой взгляд и неожиданно притих, словно зафиксированный в невидимую даже мне смирительную паутину Стазиса. И под хохот своих же дружков с позором ретировался.

Доев похлебку, я оставила Эмму загружать Лиду теорией магических резонансов, а сама выбралась из столовой. Разговоры в коридорах стали чуть тише, не такими эмоциональными. Группа старшекурсников, проходя мимо, спорила о том, могла ли древняя защитная печать сама по себе выйти из строя.

Подойдя к знакомой массивной двери лаборатории, я на мгновение задержалась, собираясь с духом, и только потом вошла внутрь. Запах озона и гари, ставший почти родным, ударил в нос. Ромео, как обычно, уже был там. Интересно, это он так быстро ест или ему приносят завтрак прямо в комнаты? Или он вообще завтракает уже позже, после наших занятий?

Монтези стоял спиной к входу, якобы изучая плакаты на стене, но я сразу отметила напряженные плечи и идеально прямую спину. Услышав скрип двери, он сразу же обернулся. Черные волосы сегодня были убраны со лба, отчего взгляд холодных серых глаз стал еще более открытым и пронзительным. Ромео молча кивнул в знак приветствия, и я ответила тем же.

Мастер Келлан что-то сердито помечал в тетради, с силой нажимая на перо.

— Начинаем, — бросил он, не глядя на нас. — Создайте стабильный сферический сгусток, без всплесков, без инцидентов. С последними в Академии со вчерашнего дня явный перебор.

Мы встали напротив друг друга у центрального стола. Монтези сделал глубокий вдох, и его пальцы слегка дрогнули, прежде чем он взмахнул рукой. На этот раз Плазма родилась не яростным взрывом, а пульсирующим шаром малинового света. Ее края не рвались наружу дикими языками, а ровно сияли, словно раскаленный металл в горниле кузнеца.

Мой Стазис потянулся к сгустку, мягко обволакивая и повинуясь внутреннему ритму Плазмы. Это было похоже на танец, где мы впервые слышали музыку друг друга. Я чувствовала малейшие вибрации, саму суть магической энергии Ромео, ее сердцебиение. И почти интуитивно сглаживала ее мощь, взаимодействовала с ней, корректировала. А мой вынужденный напарник едва заметным кивком головы давал понять, что ощущает и принимает мое вмешательство.

Один раз наши пальцы почти соприкоснулись, и мы оба вздрогнули, отшатнувшись, будто обожглись. Монтези тут же отвернулся, а я едва сумела удержать магическую концентрацию, незаметно погладив через ткань твердый металл браслета.

Однако сквозь наше новое единство прорывалось напряжение. Я видела, как Ромео сжимает зубы, как вглядывается в сгусток, будто ожидая предательства от собственной силы. Плазма послушно держала форму, но, по-моему, ему мерещилась затаившаяся в тучах гроза, готовая вырваться наружу.

Хотелось верить, что наконец-то проблемы с управлением собственной мощью начали его всерьез беспокоить. Не скрытие семейной тайны, а последствия, которые придется разгребать, если неуправляемая магическая сила вырвется на свободу. И это опасение немного мешало нашему взаимодействию.

Мы почти не говорили, только изредка Келлан бросал короткие замечания: «Слишком плотно, Вейл», «Монтези, плавнее». Но его уже привычно нахмуренный лоб немного разгладился. И только когда истекли десять минут, он поинтересовался, внимательно разглядывая нас:

— Вы ничего подозрительного вчера вечером не заметили?

— Мы с соседкой читали учебник по динамике потоков, — выдала я нашу с Лидой версию. — Услышали шум, но не придали значения. Подумали, что это где-то далеко. Прибежали, уже когда все расходились.

Совсем не выбежать было бы очень подозрительно, а так наше появление под конец спектакля как раз объясняло тот факт, что мы ни с кем из знакомых не пересеклись. Вышли из общежития и сразу снова вернулись. «Динамика потоков» сама себя не выучит…

— Гулял с друзьями у Восточного флигеля, — недовольно процедил Ромео. — Услышали грохот, прибежали одними из первых. Ничего особенного не видели. Только пыль и камни.

Келлан тяжело вздохнул, потер переносицу.

— Ладно. Прогресс есть. Свободны.

Резко развернувшись, Монтези сразу направился к выходу. Я, попрощавшись с Келланом, последовала за ним. В коридоре Ромео замедлил шаг, позволяя себя догнать. И мы пошли рядом по оживленному коридору, минуя группы взволнованных студентов.

— Ты веришь Кассиану? — спросила я, кинув на своего спутника быстрый взгляд.

На миг замедлив шаг, он поджал губы, зыркнул на меня с возмущением.

— Мы соперники, но… — в его голосе впервые прозвучала неуверенность, — Кассиан не сможет предать родную кровь.

Я горько усмехнулась.

— Ты плохо учишь историю, Монтези. Самые страшные предательства всегда происходят в семье. — Наши взгляды на секунду пересеклись. — Это мы с тобой теперь в одной лодке. И если Кассиан не твой друг, то он мой враг. Я буду следить за ним.

Ромео фыркнул с привычным самоуверенным презрением, но в его глазах читалось не отрицание, а тяжелое, нежеланное согласие.

— Делай что хочешь, Вейл. Только… будь осторожней. Против своих я ради тебя не пойду.